оиграли, сейчас я намертво отстаивал свою точку зрения по этому вопросу.
– Товарищи, вы ведь все знаете притчу об охотнике и двух зайцах, так вот, сейчас вы мне как раз и напоминаете того самого охотника. На данный момент укрепрайоны старой границы почти достроены, остались мелочи, а что предлагаете вы? Демонтировать там все вооружение для новых укрепрайонов? С моей точки зрения, это как минимум дурость, а как максимум – прямое вредительство. Укрепрайоны фактически уже готовы, так зачем их ликвидировать, если для строительства новых потребуется несколько лет, а кто из вас может гарантировать нам, что у нас будут эти несколько лет? Обстановка в Европе накаляется. Что будет, если почти готовую линию укреплений по старой границе мы разоружим, а новую линию построить не успеем? Что мешает нам сначала полностью закончить старую линию, тем более что для этого нужно не больше года, после чего начать строить следующую линию уже по новой границе. Ведь две линии лучше, чем одна, а может так случиться, что не будет ни одной, если война застигнет нас до окончания строительства.
– Товарищ Павлов, почему вы так уверены в предстоящей войне и почему вы думаете, что рабочий класс европейских стран пойдет на нас войной?
– Лев Захарович, извините, при всем моем уважении к вам, но солидарность европейских рабочих с нами – это миф. Не отрицаю, есть среди них такие, про кого вы говорите, но их очень мало. Давайте не прятать голову в песок, как страус. Я не отрицаю вклад основоположника коммунизма Карла Маркса в его развитие, но и он не избежал ошибок. Давайте вспомним его слова. Не помню сейчас, в какой именно работе он это писал, но вот его слова: он пишет, что построение коммунизма возможно только в европейской стране, и полностью отрицает возможность коммунизма в России. А что мы видим сейчас? Почему коммунизм строим только мы, почему его сейчас не строят в Европе? Я, конечно, не истина в последней инстанции, но, на мой взгляд, тут важно мышление людей. Коммунизм подразумевает коллективный труд, и как раз тут Россия имеет общинную историю, когда люди объединялись, как при коммунизме, и помогали друг другу, работали сообща, в то время как в Европе процветал махровый индивидуализм. Именно по этой причине построение коммунизма в Европе, по крайней мере сейчас, невозможно. Товарищ Сталин это понял, и именно поэтому он не стал, как Троцкий, стараться сразу построить коммунизм во всем мире. Он строит его в отдельно взятой стране, которая наиболее для этого подходит. И только тогда, когда мы его построим у себя, вот тогда, показав всему миру на собственном примере, можно будет говорить о построении коммунизма в других странах. А сейчас западные рабочие думают только о себе, и если им пообещают земли и рабов на Востоке, то есть у нас, то они без колебаний пойдут их завоевывать. Повторю, не все, но большинство, а про рабочую солидарность они будут вспоминать, только попав к нам плен. Именно поэтому нам и необходимо всемерно укреплять нашу армию и готовиться к тому, что капиталисты не оставят нас в покое, так как сам пример нашей страны несет им смерть.
Даже не говоря о том, что им нужны наши ресурсы, показатель того, что в нашей стране люди живут хорошо и нет эксплуатации народа, будет для их власти явной угрозой.
Мехлис и хотел бы возразить на это, но не смог. Конечно, то, что я сказал, в контексте можно было выдать за троцкизм, но все вместе, наоборот, говорило о правильности выбранного Сталиным курса. Не отрицаю, прошел я тут, можно сказать, по грани, но своего добился, смог склонить мнение большинства на необходимость сохранения уже практически построенной линии обороны. Ведь в той истории даже в разоруженных дотах успевшие занять их наши войска оборонялись дольше, чем на открытых участках. А тут немецкий вермахт встретят полностью укомплектованные укрепления, и я постараюсь дополнить их еще больше полевыми укреплениями, по крайней мере в Белоруссии точно.
9 марта 1940 года
Сегодня неожиданно для меня пришел приказ, в котором я назначался командующим Белорусским особым военным округом (через несколько месяцев он получит наименование Западного особого военного округа). Неожиданность была не в том, что меня назначили туда командующим, а время назначения. Я в свое время очень хорошо изучил историю своего полного тезки и потому знал, что в реальной истории он должен был получить это назначение только 7 июня этого года. Главное, что на должности руководителя Главного автобронетанкового управления я уже сделал все от меня зависящее и по праву мог гордиться проделанной работой.
Вся та техника, которая должна была поступить на вооружение нашей армии в тяжелые годы войны, начала поступать значительно раньше, причем зачастую с уже исправленными детскими болезнями. Теперь немецкий вермахт встретят не устаревшие Т-26 и БТ, а новейшие легкие Т-50, средние Т-34, по сути являющиеся Т-44, и тяжелые КВ, а кроме них еще целый ряд различной бронетехники, от легкой до тяжелой. Да и с мехкорпусами тоже получилось очень хорошо, пускай их будет только восемь, зато они полностью сформированы и вооружены, вернее последние четыре еще только в плане, но до начала войны вполне успеют. Это не то, что было в реальной истории, когда мехкорпусов было много, вот только полностью укомплектованных – мало.
А дома меня ждала еще одна тяжелая битва, жена, когда узнала о моем новом назначении: и что я хочу оставить ее с детьми в Москве, включила режим пилорамы и начала выносить мне мозг требованием взять ее с собой.
– Сашенька, да пойми ты, я забочусь исключительно о вас.
– Знаю я вас, мужиков, небось, хочешь меня здесь с детьми оставить, а сам покуролесить в Минске!
– Ладно, слушай внимательно, только чтобы никому ни-ни, а то за такое и арестовать могут.
Жена при этих словах сразу притихла.
– Обстановка в мире, как я и предполагал, накаляется, по моим прикидкам, в этом году Германия нападет на Францию, чтобы обезопасить свой тыл, а в следующем – уже на нас. Как ты думаешь, как мне будет воеваться, когда я буду беспокоиться о вас, о тебе с детьми, если вы будете в Минске? Тем более что сдержать немцев будет нелегко, на начальном этапе войны нам даже придется отступить, и только немного позже, когда перемелем основные силы немцев, пойдем вперед. Кроме этого, ты о детях подумала? Как им менять школу, оставить друзей? Для них это будет большим стрессом.
– Дима, может, стоит предупредить товарища Сталина?
– Не беспокойся, Сашенька, товарища Сталина я уже давно предупредил, рассказал ему о возможном развитии дел, и он в курсе, но сама понимаешь, это не для всеобщего обсуждения. Скажешь кому – и тут же донос настрочат, так что ни с кем об этом не говори и не обсуждай.
– Хорошо, Дима, я останусь с детьми в Москве.
– Вот и хорошо.
Слава Богу, смог уговорить жену остаться здесь, а сам, сдав дела комдиву Федоренко, убыл в Минск[34].
По прибытии в Минск сначала знакомился со штабом военного округа, затем отбыл с инспекцией укрепрайонов, необходимо было своими глазами все осмотреть, а не довольствоваться чужими отчетами. Только ознакомившись со всем лично и все проконтролировав, можно было приступать к финальной части своих планов по организации обороны.
Когда занят, то время летит, порой даже не успеваешь за его ходом, – оно пролетит быстро, а сделать надо еще прилично. Зато потом немцев будет ждать большой смертельный сюрприз. И хотя я не надеялся их удержать на границе, по крайней мере, рассчитывал продержать до осени на линии укреплений старых рубежей, той самой линии Сталина. А заодно значительно проредить состав немецкого вермахта, выбив в нем самые обученные и подготовленные войска. Вот чего точно не будет, так это того катастрофического разгрома, что понесла Красная армия в моей истории. И как говорят джедаи в одной далекой-далекой галактике, «да пребудет с нами сила».
Глава 7
Через пару недель после того как я вник в дела округа, настало наконец время и для разговора с руководством республики. В конце концов нам тут предстоит вместе оборону держать и вместе готовиться к началу войны, а по моим планам мне много чего от него требовалось. Первым на очереди был первый секретарь Белоруссии Пономаренко, вот такой каламбур получился. К нему на прием я попал без труда, стоило только позвонить в секретариат и попросить о встрече, как уже на следующий день я был у него.
– Добрый день, товарищ Павлов, или можно по имени-отчеству?
– Здравствуйте, Пантелеймон Кондратьевич, конечно по имени отчеству лучше, нам тут вместе предстоит руководить, хоть и каждому своим, но все равно, думаю, лучше дружить и вместе делать общее дело, чем интриговать друг против друга.
– Рад такое слышать, я только за, так с чем вы ко мне пожаловали, по делам или просто представиться?
– Знаете, пожалуй, и по тому, и по другому поводу.
– И чем я могу вам помочь?
– Многим, Пантелеймон Кондратьевич, многим. То, что я вам сейчас скажу, в руководстве страны знают, это не секрет, я сам лично об этом говорил товарищу Сталину, просто это не для всех. Незачем понапрасну нагнетать обстановку и давать поводы для паники.
– Право слово, заинтриговали вы меня, Дмитрий Григорьевич.
– Уж как есть. По моим прогнозам, у нас на носу война, все, что я прикидывал, уже сбылось, поэтому я более чем уверен, что Германия в этом году начнет войну с Францией и разгромит ее, после чего уже в следующем году нападет на нас.
– Почему вы так уверены в этом? Я могу допустить войну с Францией, тем более что технически Германия и так находится с ней в состоянии войны. Ведь после того, как в прошлом году французы объявили войну немцам, официального мира они так и не заключили, но почему, по-вашему, немцы выиграют, ведь в Империалистической войне они проиграли французам?
– Тут, Пантелеймон Кондратьевич, не все так просто, как кажется. Да, в прошлой войне немцы проиграли, но не одним французам, а целой коалиции стран. Более того, на момент подписания капитуляции на территории Германии не было ни одного вражеского солдата, наоборот, это Германия оккупировала вражеские территории. Воевать немцы умеют, а потому они быстро разгромят французов, думаю, им понадобится для этого не больше трех месяцев. А вот затем уже примутся за нас. Считаю, что они нападут на нас весной – летом следующего года.