Кроме, собственно говоря, помощи нашим частям бойцы мехкорпуса устраивали и засады, в подходящих местах танки занимали оборону, тщательно маскировались и ждали противника. После распределения целей открывали с места огонь, изображая из себя противотанковые пушки, правда, у КВ это плохо получалось, все же ее 107-мил – лиметровое орудие ну никак не подходило на эту роль, слишком большая разница с противотанковой сорокапяткой. Но все равно немцы велись на это и всегда сначала начинали стрелять в ответ фугасными снарядами. Правда, довольно быстро они выяснили этот развод и вскоре сразу же начинали бить бронебойными, но зато наши артиллеристы получили поблажку. Теперь и по ним начинали бить болванками, вместо осколочных снарядов, если не могли сразу определить, кто именно открыл огонь, а тут уже было необходимо попасть этой болванкой точно в орудие, чтобы вывести его из строя, не говоря уже о том, что расчеты орудий стали нести намного меньшие потери.
Отдельное слово можно сказать и про Брестскую крепость. Такой обороны, как тогда, не было, но и крепость без боя мы не оставили. Как только я занял должность командующего ЗОВО, то почти сразу приехал в Брест. Осмотрел крепость лично, а затем засел с Карбышевым за обсуждение необходимых в крепости строительных работ[42].
Повторять ту историю у меня не было ни малейшего желания, но и сдавать Брестскую крепость без боя – тоже. Я хотел, во-первых, учесть ошибки той обороны, в частности непродуманность со снабжением защитников крепости водой. По иронии судьбы, находясь среди каналов, защитники всю оборону страдали от жажды. А во-вторых, сделать возможным эвакуацию гарнизона, когда придет срок. В крепости предстояло провести очень много строительных работ.
Для начала строительство огневых точек у основания стены. Какие времена, такая и фортификация, если раньше укрепления возвышались над землей, то теперь, наоборот, они зарывались в землю. Сквозь стену пробивали проход, а снаружи строили небольшую огневую точку. Это то, что касалось боевой части, кроме того, приступили к рытью подземных переходов, которые должны были соединить между собой все части крепости, а также прорыть подземный доступ к воде, чтобы гарнизон крепости не испытывал с ней проблем.
И, наконец, вопрос эвакуации, как эвакуировать из осажденной крепости гарнизон? Решение старо, как мир: разумеется, подземный ход. Правда, строить его предполагалось в условиях полной секретности, а кроме того, провести на достаточно большое расстояние, чтобы гарнизон крепости не вышел в расположение противника. В общей сложности ход тянулся примерно на 6 километров и выходил наружу за предместьем Волынка, неподалеку от форта номер 4.
Гарнизон крепости составил 84-й стрелковый полк майора Дородных 6-й стрелковой дивизии, 98-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион и 577-й минометный дивизион. Все остальные части 6-й дивизии и другие подразделения Красной армии в субботу 21 июня покинули места своего расположения и выдвинулись на заранее построенные позиции. Сам гарнизон крепости еще в полночь занял места по боевому расписанию и заснул коротким и тревожным сном. Абсолютно всем бойцам и командирам было ясно, что если их ночью развели по боевым местам, то утром будет как минимум крупная провокация, все же думать о войне не хотел никто.
В 4 часа утра немецкая артиллерия начала массированный обстрел восточной окраины Бреста, а спустя 15 минут перенесли свой огонь на крепость и Северный городок[43].
Противник бил в расчете, что гарнизон крепости мирно спит в своих казармах, но удар пришелся в пустоту, хотя им и были повреждены открытые линии связи и водопровод, а также уничтожены здания складов (правда на них уже ничего не было). Повреждение связи и трубопровода не играло никакой роли, так как все это было продублировано в подземных переходах, которые связали все участки крепости между собой, а также с внешним миром.
Будучи в полной уверенности, что оказать сопротивление им уже никто не сможет, в 4:23 немцы начали штурм Волынского, Кобринского и Тереспольского укреплений крепости, но после того как они чуть ли не вплотную подошли к укреплениям, их просто смели огненными струями. Десятки станковых «максимов» хотя уже и устарели, но имели одну очень важную особенность – благодаря своему водяному охлаждению ствола они могли бить длинными очередями, не опасаясь расплавить ствол. Вот и сейчас они железным градом прошлись по атакующим укреплениям немца. Одновременно с этим открыла огонь и наша артиллерия, пускай это были всего лишь сорокапятки и 82-миллиметровые минометы, но и их удар по скоплению немецких войск нанес не ожидавшему такого ответа противнику большой урон. Немецкая атака захлебнулась, из всех атакующих назад вернулось не больше четверти, а остальные убитыми и ранеными остались лежать на подступах к крепости.
Ошеломленные отпором немцы на некоторое время замерли, но спустя уже полчаса открыли ураганный огонь по Брестской крепости, правда, урону от него, кроме разрушения крепостных построек, не случилось. Конечно, территория внутри крепости была завалена обломками стен поврежденных зданий, все же крепость не предназначалась для противостояния с современной артиллерией, но огневые точки, выстроенные уже в свете современной фортификации, остались неповрежденными. Через два часа немцы предприняли новую попытку штурма, им снова позволили приблизиться почти к самой крепости и снова смели массированным пулеметным огнем. Больше в этот день немцы не атаковали, но вели непрерывный артиллерийский огонь и два раза бомбили крепость.
Кроме обычной тяжелой артиллерии противник использовал и сверхтяжелые орудия. Еще накануне нападения немцы направили 1-ю батарею 833-го дивизиона 600-миллиметровых самоходных мортир «Карл» в распоряжение 17-й армии группы армий «Юг». А вот к Бресту они подтянули 2-ю батарею мортир в составе орудий «Тор» и «Один», а вместе с ними и 36 снарядов. Их привезли в польский Тересполь, находящийся прямо напротив Бреста, буквально к началу войны. Первый состав с ними прибыл в Тересполь 18 июня, а последний – в ночь с 20 на 21 июня. Огонь по Брестской крепости эти мортиры открыли в тот же день, однако уже после нескольких выстрелов на обеих мортирах произошло заклинивание снарядов, и немцам потребовалось время для их исправления. В общей сложности за три дня «Тор» и «Один» выпустили по крепости 31 снаряд из 36, а из пяти оставшихся три оказались непригодными для стрельбы[44].
В самом Бресте дела у немцев шли намного лучше, так как наших войск в нем не оказалось, они покинули город еще субботним вечером. На следующий день началась артиллерийская дуэль, немцы пытались из своих противотанковых пушек и полевой артиллерии прямой наводкой подавить наши огневые точки, стреляя по бойницам. Мы отвечали, причем нам было намного легче, – немцам необходимо было попасть точно в амбразуру, в то время как нашим артиллеристам достаточно просто попасть фугасным снарядом рядом с вражеским орудием, чтобы уничтожить или повредить его само и уничтожить или вывести из строя его расчет. Эта ставка не сработала, немцы хоть и добились частичного успеха, но сами потеряли намного больше.
Еще три дня после этого противник пытался взять крепость штурмом, но, понеся очень большие потери, прекратил бесполезные попытки. В результате 45-я пехотная дивизия вермахта Фрица Шлипера просто взяла крепость в кольцо. Началась осада, время от времени немцы постреливали по крепости, но и наши бойцы не оставались без ответа, правда, в основном стреляли снайперы, отстреливая немецких солдат.
Так продолжалось почти месяц, пока в ночь на 20 июля гарнизон организованно не покинул крепость по подземному ходу. Смысла сидеть в крепости больше не было, и гарнизон покинул ее, оставив после себя немцам очень неприятные сюрпризы. Все, что только было можно, заминировали, поставив все минные ловушки на неизвлекаемость. Утром 21 июля немецкие солдаты наконец ступили в Брестскую крепость, но после того, как несколько групп немецких солдат подорвалось, их вывели с территории, а вместо них пошли саперы. Почти все закладки были обезврежены, хоть в основном саперам пришлось уничтожать их на месте дистанционно, после того как они, потеряв несколько групп, убедились, что все наши сюрпризы неизвлекаемы.
Когда же немцы решили, что все разминировано, и ввели в крепость своих солдат, тогда сработал главный сюрприз. Два наших сапера-добровольца вызвались привести его в действие. Это был прощальный подарок гарнизона, причем вместе со взрывчаткой были спрятаны и бочки с бензином, так что всю крепость заволокло толстым и жирным черным облаком, которое поднималось к небу почти до самого вечера. Оба героя смогли выбраться из полуразрушенной крепости и спустя сутки догнать основные силы полка.
Ушедший гарнизон крепости еще почти месяц пробирался к своим, но не таясь по углам и боясь каждой тени, а нанося по ходу своего движения довольно чувствительные удары по противнику. У майора Дородных была карта с указанием мест схронов с продовольствием и боеприпасами, о которых по моему приказу позаботились заранее. Таких схронов было много, и они предназначались в первую очередь для разведывательно-диверсионных групп, но и для случаев, когда они будут нужны вот таким отрядам, как гарнизон крепости. Не испытывая недостатка в продовольствии и боеприпасах, майор Дородных хорошо похулиганил в немецком тылу, правда и сам понес значительные потери, потеряв половину полка убитыми и ранеными, но последних сумели вынести к своим, не бросив их в немецком тылу.
Многие наши части отошли на восток не полностью, оставив небольшие подразделения для диверсионной деятельности. До появления тут партизан почти год, а теперь еще и неизвестно, что будет, так как у населения было больше времени на эвакуацию, и на восток ушло гораздо больше народу, чем в прошлой истории.