Глава 19
Оставив в городах только небольшие отряды военных комендатур, Рокоссовский продолжил наступление на Югославию, а в освобожденной Греции вовсю формировались на основе партизанских отрядов силы самообороны, которые и следили за порядком. Их было вполне достаточно для наведения порядка на освобожденных территориях и поиска небольших групп немцев, которые умудрились не попасть нам под удар или смогли вовремя удрать. Это высвобождало большое количество войск, которые в противном случае пришлось бы привлечь для контроля за территорией.
На всем пути, когда наши войска входили в любой населенный пункт, население встречало их цветами. Исключением стала Хорватия, вот там пришлось повоевать, но к концу февраля 1945 года войска Рокоссовского вошли в Венгрию, где и встретились с войсками Жукова.
Сам Жуков после полного освобождения Украины двинулся на Чехию, частично захватив и Польшу, тут он был моим соседом. Карпатские горы несколько задержали его, так как немцы обильно минировали горные дороги и перевалы, и поэтому сначала приходилось расчищать дороги для техники, именно этим и была вызвана его задержка, да и, в отличие от Рокоссовского, ему не помогали партизаны, поскольку их тут не было.
В Греции и Югославии, если противник подрывал дорогу, то партизаны, которые тут знали каждый камень, проводили войска в обход неизвестными тропами, а Жукову оставалось только тупо проламываться в лоб, под сопротивление немцев, так как другого выхода просто не было. Даже артиллерию в горах особо не поиспользуешь, вот и пришлось Жукову сбавить темп. А я тем временем двинулся на Варшаву, честно говоря, не хотел бы я оказаться на его месте и воевать в горах, не мое это.
Немцы сопротивлялись упорно, хотя мы и выбили достаточное количество их солдат, которые имели большой опыт военных действий, но недаром немцы считались одними из лучших солдат Европы. Кроме немцев, еще приходилось воевать и с Армией Крайовой, руководимой из Лондона. Если немцы были сразу видны, то вот поляки, зачастую одетые в гражданскую одежду, не вызывали особого подозрения, зато при каждом удобном случае стреляли нам в спины. Именно поэтому я и не особо заботился о мирном населении, конечно, специально его не уничтожали, но и не жертвовали собой ради его спасения. Кстати, в отличие от моей истории, здесь Армии Людовой не было, как и корпуса Андерсона, не настолько тяжелым было наше положение в 1941 году[79].
Прекрасно зная, как было в нашей истории, я действовал исключительно в своих интересах, и при каждом обстреле мои войска отвечали ураганным огнем, не заботясь, есть там мирные жители или нет. На взятие Варшавы мне потребовалось три недели, и так после восстания город был основательно разрушен, а после взятия его моими войсками, минимум половина зданий была в руинах. Меня не особо беспокоила сохранность города, намного важней для меня были жизни моих солдат и офицеров, а в городе временами возникали коллизии, когда все воевали со всеми.
Хоть немцы и подавили восстание, но все же в Варшаве осталось достаточно бойцов Армии Крайовой, и когда мы взяли ее в кольцо и пошли на штурм, то их остатки снова вылезли из подполья и воевали со всеми – как с немцами, так и с нами. Итогом стало то, что даже после того, как остатки немецкого гарнизона сдались в плен, поляки продолжали стрелять по нашим солдатам. Проблема была в том, что мы не знали, кто из жителей города мирный человек, а кто – боевик Армии Крайовой. Охрана тыла и СМЕРШ замучились наводить порядок и так и не смогли вычистить всех аковцев, хотя обстановка и улучшилась.
К январю 1945 года я с Коневым вышел к Одеру и успешно его форсировал, и тут нам обоим пришлось дальше идти черепашьим шагом. Увидев, что война пришла в их дом, немцы осатанели, они цеплялись за каждый клочок земли. А территория Германии достаточно плотно заселена, там населенные пункты встречаются на каждом углу, это не как у нас[80].
Каждый километр давался нелегко, сил у немцев еще много, поэтому и приходилось постоянно использовать артиллерию, где прямой наводкой, а где артобстрелом, но чуть ли не каждый километр приходилось просто проламывать. Это значительно снизило нашу скорость, но и гнать свои войска на убой мы не собирались.
Рокоссовский, за это время покончив с Грецией и Югославией, вышел к Австрии и Италии. Высадку в Италию союзники произвели, правда, намного позже, но, в отличие от Греции, она им удалась, так как тут не было немецких войск, и большая часть Италии была ими занята. Пока еще не поздно, Рокоссовский молниеносным маршем вышел к Генуе, тем самым отрезав союзников от Франции.
Жуков все же пробился через Карпаты и освободил Чехию, хотя пришлось ему нелегко. Помощи от чехов он не дождался, хотя они и не любили немцев, но и сопротивления им не оказывали, а добросовестно работали на заводах, поставляя вермахту вооружение и технику. Из Чехии Жуков одновременно вторгся в Австрию и Баварию, а после того, как они совместно с Рокоссовским захватили Австрию, сосредоточил все свои силы на Германии.
А у союзников тем временем шли жаркие дебаты. Ни Америка, ни Англия не желали видеть русских в Европе. Провал высадки в Греции больно ударил по их самомнению и престижу. Хотя высадка в Италии и удалась, но, захватив ее большую часть, они притормозили: одно дело – воевать с итальянцами, которые были аховыми вояками, и совсем другое дело – с немцами.
Сил у Германии было еще достаточно, но стремительный марш русских, которые внезапным ударом вышли к Генуе, тем самым отрезав войска союзников от материка, перекрыл им возможность двинуться во Францию. Едва успев слегка пополнить свой экспедиционный корпус, который убрался из Греции на Мальту, союзники срочно высадились в Марселе и Тулоне, воспользовавшись тем, что немецкие части, находившиеся во Франции, срочно стали перебрасывать к границе с Италией.
Узнав об этом, Рокоссовский приостановил свое наступление и немедленно связался со Сталиным. С одной стороны, у него было недостаточно войск для освобождения Франции, а с другой, он должен был скоро столкнуться в таком случае с союзниками. Получив новые указания от ставки, Рокоссовский остановился на границе с Францией и перешел к обороне, оставив часть своих войск, а остальные принялись зачищать оставшуюся территорию, двигаясь в сторону Швейцарии. К концу апреля он полностью взял под свой контроль север Италии, тем самым поделив ее с союзниками на две части.
Немцы, убедившись, что русские остановились на границе с Францией, тоже, оставив достаточные заслоны, навалились на союзников, которые к этому времени, пользуясь тем, что основные силы противника были направлены к границе с Италией, успели захватить достаточно большую территорию. Союзники двинулись в сторону Испании, так как там практически не осталось немецких войск. Почти не встречая сопротивления, они в сутки проходили по 100–200 километров, а кроме того, они ударили и на Тулузу. Также сюда были срочно переброшены и остатки французских войск, которые вместе с ними сражались в Африке.
После капитуляции Франции часть войск эвакуировалась в Англию, а часть – в Африку, просто тем, кто был на западе, ближе была Англия, а тем, кто на востоке, – Африка. Сейчас, для большей легитимности и политического эффекта, остатки французских войск с помпой высадились в Марселе и присоединились к экспедиционному корпусу союзников.
Вот только праздник жизни продлился недолго, как только немцы убедились, что русские пока двигаться из Италии не собираются и даже принялись отводить войска, а Рокоссовский часть своих войск отправил в обход Швейцарии к Жукову, благо, что разведка у немцев осталась, так сразу и навалились на союзников. Если вначале те двигались вперед зачастую без единого выстрела и с легкостью захватывали практически пустые от войск города, небольшие подразделения комендатуры не в счет, то теперь им пришлось иметь дело с крайне обозленными немецкими солдатами.
Это против советских ИСов и «Костоломов» немецкая бронетехника мало что могла сделать, а против английских «Черчилей» и «Кромвелей» с «Матильдами» да американских «Шерманов» была вполне боеспособна. Новые длинноствольные 7,5-сантиметровые орудия достаточно уверенно поражали их практически с любой проекции, и это обычные «четверки» последней модификации, а что говорить про «пантеры» и «тигры», которые с легкостью их жгли. Просто их было мало, так как в основном они шли на Восточный фронт против русских.
Легкая увеселительная прогулка внезапно превратилась в кровавый кошмар, когда немцы всерьез принялись за союзников. Потери сразу стали астрономическими, и приходилось в срочном порядке гнать войска во Францию, даже отправить часть войск из Италии, благо, что русские прикрыли их собой от Германии, когда заняли север страны.
Во Францию срочно отправили резервы, в том числе из новозеландцев, австралийцев, индусов и вообще из всех, кого только было можно, но на это требовалось время. Спасло их только то, что русские продолжили наступление в самой Германии, и немцы были вынуждены в срочном порядке перебросить все, что только было можно, в Рейх, для того, чтобы остановить русское наступление.
Получив передышку, союзники принялись срочно окапываться, забыв о наступлении, и только дождавшись подкрепления и убедившись, что немцы вывели из Франции практически все свои силы, они двинулись дальше. По мере возможности немцы огрызались, временами нанося союзникам чувствительные удары, но тем не менее вынуждены были отходить, и 2 мая 1945 года союзники вступили в Париж.
Пока мы с Коневым проламывали оборону немцев, Жуков, получивший подкрепление в части армии Рокоссовского, ударом из Баварии, вдоль границы со Швейцарией, вышел к Штутгарту Поскольку основные силы вермахта были сосредоточены против меня и Конева, то он достаточно легко захватил довольно большую территорию, но затем стали прибывать войска из Франции, и наступление Жукова несколько снизилось. Тем не менее, частично пройдясь по территории Франции, ибо следовать по всем изгибам границы было форменным идиотизмом, его войска достигли Люксембурга и с легкостью его заняли, после чего двинулись дальше в Бельгию и в итоге вышли к побережью Ла-Манша, тем самым отрезав остатки немецких войск во Франции от Германии.