Я пытаюсь сказать ей, что все эти люди в “Сателлите” — фиппи.
В прошлом году ее группа выступала в “Сателлите”, где они играли каждый понедельник в течение месяца или двух, и с тех пор она любит ходить туда каждый понедельник, смотреть другие группы.
Что за хипстеры в этом месте! О мой бог! Хотел бы я, чтобы О понимала, как она отличается от них всех».
Джоди не знает, есть ли эта О среди сотни сфотографированных хипстеров. Но берет на заметку тот факт, что каждый понедельник она ходит в «Сателлит».
Джоди идет по Сансет-стрип в поисках отеля «Стандарт». Глядя на неоновые огни, мозаику рекламных щитов, туристов, снимающих фото своими телефонами, слушая автомобильные гудки, Джоди думает о том, что Марти сказал в одном из своих видео. «Эй, Лос-Анджелес, я вижу твое нижнее белье».
Тротуар забит народом, и каждый прохожий напоминает Джоди о его страданиях. Мужчина в бейсболке «Майами Долфинз» вызывает в памяти воскресную традицию смотреть игры «Иглз» вместе с отцом. Турист из Азии в футболке с надписью «Я люблю ЛА» заставляет Джоди задуматься о том, как редко он говорил отцу и брату, что их любит. Семья из четырех человек — двое детей, мама и папа — напоминает ему, что от его семьи из четырех человек остался один.
Джоди достает телефон, чтобы еще раз проверить адрес, когда замечает перевернутую вывеску отеля «Стандарт». И действительно, в вестибюле отеля есть аквариум. Внутри него вместо воды и рыб женщина в джинсах и майке читает книгу под названием «Великолепные руины»[61].
Лос-Анджелес — это куча маленьких странных мест, собранных вместе в одно большое странное место. Джоди разглядывает женщину. Может, это О? Он подходит к стойке регистрации и просит разрешения поговорить с менеджером.
— Что случилось, приятель? — спрашивает рыжеволосый менеджер с британским акцентом, хлопая пузырем из жевательной резинки «Никоретте».
— Как зовут женщину в аквариуме?
— А вам это зачем?
— Я ищу женщину, которой платят за то, чтобы она лежала в аквариуме.
— Извините, мы не можем разглашать такую информацию.
— Ее имя начинается с буквы «О»?
— Я не могу… Нет.
— А другие женщины? Есть кто-нибудь под именем О?
Менеджер проводит пальцами по губе, где он пытается отрастить усы.
— Не могу вам этого сказать. Я даже не знаю их всех.
Как еще можно сузить круг поиска? Джоди прикидывает, не сказать ли британцу, что у женщины, которую он ищет, красивая задница, но менеджер уже, кажется, и так принимает Джоди за какого-то извращенца.
Джоди приехал в «Сателлит» в понедельник, точно к открытию дверей в восемь. Он сидит у барной стойки, наблюдая, как зал наполняется черными штанами, усами, очками в черной оправе, рубашками из комиссионок и одинаково одетыми яппи. Участники музыкальной группы и их команда выходят на сцену. Рядом с Джоди сидит парень в футболке с рисунком оранжевой пишущей машинки на груди. Джоди задает ему тот же вопрос, который он задавал последним пяти ребятам, подходившим к бару.
— Ты сюда часто ходишь?
Парень кивает, и Джоди задает ему тот же уточняющий вопрос, который задавал остальным.
— Ты случайно не знаешь женщину по имени О?
— О?
— Ага.
— Нет. Ты ее ищешь? Почему бы тебе ей просто не написать?
— У меня нет ее номера.
— Шутка. Я сценарист, а телефоны — убийцы любой проблемы, которую мы пытаемся создать для своих персонажей.
Джоди кивает, не понимая, что он имеет в виду.
— А ты чем занимаешься? — спрашивает сценарист.
— Работаю в сфере обслуживания. Ландшафтный дизайн.
— Здорово. Настоящая работа. Приятно слышать.
Парень лет двадцати с длинной черной, возможно, крашеной бородой проходит мимо них в баре.
— Крутые плотницкие джинсы.
Парень уже удалился на десять шагов, когда Джоди понимает, что он обращался к нему.
— Значит, ты пишешь фильмы? — спрашивает Джоди.
— Ага. Ну, я продал несколько разных вещей. Но только один сценарий превратился в кино. Фильм с Ником Кейджем.
— О, может, я его видел, — говорит Джоди.
«Скала» был первым фильмом с рейтингом «для взрослых», который он в детстве посмотрел в кинотеатре. А его друзья в старшей школе сходили с ума по «Воздушной тюрьме».
— Нет, гарантирую, что не видел. Понимаешь, Ник Кейдж за год снимается примерно в пяти фильмах, которые никто не видит. У этого проекта весь бюджет был пять миллионов, и они заплатили Нику три за один день работы. Так они обманывают иностранных зрителей, заставляя их думать, что он главный герой. У фильма было ноль шансов получиться хорошим. Весь шоу-бизнес — отстой. Я трачу три месяца на написание сценария, а мой агент его даже не читает. Отдает читать своему ассистенту. Так что какая-то девица всего год после колледжа судит мое мастерство. А что она понимает? Ничего, братан. Она лишь пытается продержаться до конца своей шестидесятичасовой рабочей недели и найти способ раздобыть билет на «Коачеллу»[62].
Джоди не задает ему больше вопросов. С другой стороны от него села женщина, и он хочет спросить, знает ли она О.
Она не знает.
Первая группа, «Гигантская моль» из Портленда, начала в девять тридцать и сейчас на середине своей программы. Джоди опросил пару десятков человек, в том числе обоих барменов, знает ли кто-нибудь О. Никто не знал. Трое разных людей — два парня, одна девушка — подходили к нему и хвалили его наряд. Когда первый парень прокомментировал плотницкие джинсы, Джоди подумал, что тот над ним издевается. Но к тому времени, как он выслушал комплименты и своим кроссовкам «Диадора», и рубашке в клетку, Джоди понял, что, не заботясь о моде и пятнадцать лет одеваясь в одно и то же, он случайно стал модником в стиле ретро.
Около одиннадцати, когда на сцену выходит группа из Австралии под названием «Облачный контроль», народу в зале прибавляется. В баре теперь громче и темнее, и становится труднее спрашивать людей, знают ли они О.
Таким образом, Джоди осознает, что он в роли стереотипного пьянчуги, одержимого тестостероном бабника: курсирует в поисках женщины с самой красивой задницей. В Пенсильвании он нечасто ходит в бары, но когда там бывает, то видит женщин всех форм и размеров. Но здесь, в Лос-Анджелесе, в этой модной точке ночной жизни, похоже, меньше вариаций.
Джоди чувствует себя глупо. Он бродит по концертному залу в Лос-Анджелесе, ищет женщину с красивой попкой. Решив бросить эту затею, он направляется к двери, проталкиваясь сквозь хипстеров, восторженно обсуждающих «Бич Хаус». И в этот момент его взгляд падает на силуэт женщины, стоящей к нему спиной. Темно-каштановые волосы каскадом ниспадают на спину. На ней свободная футболка и синие джинсы в обтяжку. Когда Марти писал о заднице О, тон его эссе было трудно определить, и Джоди гадал, отличалась ли ее пятая точка от любой женской задницы. Но теперь, когда он видит эту леди, ее формы ошарашивают. Это должна быть она.
Точнее, это может быть она.
В его животе рьяно порхают мотыльки, и ему приходится напомнить себе, что он приближается к этой женщине не из-за ее великолепной задницы, а потому, что она может что-нибудь знать.
Подойдя ближе, Джоди видит, что она разговаривает с двумя женщинами и мужчиной. Он подходит к группе, встает перед женщиной в обтягивающих джинсах.
— Извините меня. Мы не встречались несколько месяцев назад? — спрашивает Джоди.
Женщина закатывает глаза, полагая, что к ней пристают со стратегией такой же древней, как ретро-наряды вокруг них.
— Я так не думаю.
— Да, это было здесь. Вы были с парнем…
— Ах, да? Парень? Он был в рубашке? И у него было два глаза?
— Что? — спрашивает Джоди, не понимая ее шутки. — Вы были здесь с парнем, кажется, его звали Марти?
Когда Джоди упоминает Марти, он видит в ее глазах узнавание.
— Когда это было? — спрашивает она.
— Не знаю. Несколько месяцев назад.
— И что случилось?
— Я просто вспомнил, что уже видел вас.
— И что?
— Я… Джон. — Джоди протягивает правую руку.
Женщина пожимает ее.
— Шайло.
Шайло. О. О!
— Шайло, да, точно, — говорит Джоди, делая вид, что припоминает.
Джоди представляется двум женщинам и мужчине рядом с Шайло. Жанель. Том. И еще одна Жанель. Том и обе Жанели идут к барной стойке за новыми порциями четырнадцатидолларовой выпивки.
— Так как мы познакомились? — спрашивает она Джоди.
— По-моему, тот парень, Марти, заговорил с моими друзьями, с которыми я здесь был.
— Понятно.
Джоди пришла в голову идея притвориться, будто они встречались раньше. Этот план удался. Но что теперь? Он мог бы сказать ей, кто он, но вся идея состояла в том, чтобы сначала проверить, что ей известно.
— Марти сегодня нет?
— Нет, он не пришел. Как, ты сказал, тебя зовут?
— Джон.
— Джон, а дальше?
— Сатерли.
— Чем ты занимаешься, Джон?
— Я, э-э… — Черт. — Я сценарист.
— Сценарист? Написал что-нибудь, что я могла видеть?
— Я написал сценарий для одного фильма с Ником Кейджем.
— Правда? Как называется?
— Э-э… он называется «Тюремный корабль»[63]. Ну… Марти показался мне довольно крутым парнем, когда я с ним говорил.
— Он довольно крутой, да. Но, Джон, каков же сюжет этого фильма с Ником Кейджем? «Тюремный корабль»?
Черт.
— Э-э… ну, Ник Кейдж на корабле, перевозящем заключенных, и они захватывают судно.
— Вау, звучит довольно эпично, — говорит она, улыбаясь. — А в каком жанре ты предпочитаешь писать?
Джоди вспоминает, как в детстве ходил в видеосалон. Кассеты там были организованы по жанрам.
— Приключенческом.
— А какой фильм заставил тебя приехать в Лос-Анджелес, чтобы стать сценаристом?