Моя грязная Калифорния — страница 47 из 67

Глава 58Пен

Несколько раз Пен кажется, что за ней кто-то следит. Это лесничий? Сейчас она примерно на полпути к гидротермальной зоне.

Вчера она девять часов ехала до вулканического национального парка Лассен, но когда добралась, тот был уже закрыт. Сегодня ее автомобиль стоял одним из первых в очереди на въезд. В административном здании она прочитала, что Лассен является частью Огненного кольца — зоны горообразующих вулканов, окружающих Тихий океан. Пен обдумывает, не может ли Огненное кольцо быть серией брешей в этой симуляции. Большая «О», состоящая из маленьких «о». Она спросила лесничего о Бампас-Хелл и гидротермальной зоне. Не вступал ли кто-нибудь прямо в лавовые озера?

— К счастью, здесь давно уже никто не погибал. Мы стараемся информировать людей об опасности падения, — ответил лесничий.

Выйдя из здания, она оглянулась и увидела, что он вышел за ней на улицу и наблюдает, как она идет к началу тропы.

Пен требуется час, чтобы пройти три и одну десятую мили до Бампас-Хелл. По дороге открывается вид на зубчатые вершины и чистые альпийские озера. Когда она видит серный дым, поднимающийся от неоново-голубой лужи, Пен понимает, что добралась до нужного места. Пузырящаяся жидкость выглядит как кипящий «Гейторейд»[112]. Она не хочет делать опрометчивых шагов, поэтому еще раз обдумывает те этапы расследования, которые ее сюда привели. В старой квартире Марти она увидела карту Лассена. Марти что-то нашел в Лассене и знал, что это опасно обсуждать, поэтому зашифровал сообщение в своем видео. После поездки в Лассен Марти был убит.

Она смотрит на кипящий гидротермальный бассейн в форме «O». Солнце выглядывает из-за облаков, и его лучи падают на кипящую зеленую лаву, создавая своего рода вспышку. Зеленые лучи.

Она знает, что делать. В ее ушах звучат слова отца. «Вопрос к тебе, тыковка: когда мы найдем брешь, хватит ли у тебя смелости прыгнуть?» Она представляет, как встречается с отцом в другом мире, и делает шаг вперед, чтобы прыгнуть в брешь.

Глава 59Тиф

Кожа на лодыжке, свободной от браслета, кажется гладкой, чистой, приятной. Тиф едет на восток по десятому шоссе. Она всегда хотела съездить в спа-поездку в Палм-Спрингс, но никогда не позволяла себе верить, что это возможно. Когда она найдет те картины, она снова сюда приедет и сделает все как надо. Проведет выходные с подругами: спа, бранч, салон красоты.

Гугл-карта приводит ее к гигантскому дому Честера в пустыне. Она звонит в дверь, не ожидая, что кто-то ответит, зная, что Честер умер, не оставив завещания и родственников, которые бы унаследовали его имущество. Проверяет, нет ли под ковриком запасного ключа. Не повезло. Собирается вернуться назад, когда хриплый голос ее окликает:

— Привет.

По соседней подъездной дорожке мужчина ведет на поводке померанского шпица.

Дерьмо, черт, твою мать!

— Привет, — отвечает Тиф. Видел ли он, как она поднимала коврик у двери?

— Надеюсь, вы не Честера ищете.

— Его. Мы были друзьями в Лос-Анджелесе, немного потеряли связь, но он приглашал меня в любое время заезжать в его дом в Палм-Спрингс. Я немного увлекаюсь архитектурой.

— Боже мой. Честер умер, мэм. Мне жаль, что приходится это вам сообщать.

— О нет. Рак?

— Нет. Он, ну, его… Полиция считает, его убили.

— Иисусе!

— Я могу показать вам дом. Уверен, он хотел бы, чтобы вы его увидели. Если вы верите в рай или что-то подобное, то он непременно смотрит оттуда вниз, все еще желая хвастаться своими домами и картинами.

— Вы не возражаете?

— Нет, он просил меня поливать его комнатные растения и кормить его акул всякий раз, когда уезжал в Лос-Анджелес. Я так и продолжаю это делать. Дом, наверное, отойдет городу. Точнее, штату. У него не было семьи.

Сосед — он представился Раймондом — ведет Тиф по дому. Лабиринт комнат, коридоров, укромных уголков, кладовок, балконов и лестниц. Плюс аквариум с детенышем акулы-воббегонга.

— В его доме в Лос-Анджелесе у него была секретная комната, где хранилось вино, — говорит Тиф.

— Если здесь у него и было что-то подобное, я до сих пор не находил. А если кто-то и знает, то это Жан-Марк.

— Кто?

— Никогда не встречались с другом Честера, Жан-Марком? Он плотник. Или столяр. Не знаю, как правильно его назвать. Но он много что построил в этом доме. Живет здесь, в конце улицы.

Тиф выглядывает в окно. Солнце уже низко над горизонтом. По пустынному заднему двору ходит ягуар. Раймонд следует за ее взглядом.

— А! — восклицает он. — Моя жена говорила, что ей показалось, будто она видела ягуара. Честер держал экзотических животных. Когда он умер, приехала служба защиты животных, чтобы их забрать, но некоторые животные сбежали.

Тиф наблюдает, как ягуар сидит на песке и вылизывается.

Сорок минут спустя Тиф стучит в дверь Жан-Марка. Француз открывает дверь в розовом халате.

— Я всегда говорил, что Палм-Спрингс нужно больше чернокожих женщин.

Тиф усмехается.

— Только скажите мне, что вы ничего не продаете, особенно Иисуса.

— Господи, нет, — смеется Тиф. — Я была другом Честера в Лос-Анджелесе. Мы потеряли связь, и я только что узнала, что он умер.

— О, да, это очень грустно. Я сейчас пытался приготовить ризотто. Хотите помочь мне оценить, насколько сильно я испортил продукты?

* * *

Тиф едет в Лос-Анджелес из Палм-Спрингс с полным животом ризотто и новой наводкой. Жан-Марк болтал о Честере, картинах, вине и вечеринках. Тиф так и не поняла, знает ли он о тайнике, но, исходя из того, как Жан-Марк рассуждал о чистоте искусства, художественных коллекциях и музеях, подозревала, что Честер не стал бы показывать ему тайник с ворованными картинами.

Жан-Марк упомянул письменный стол Вутона[113], сделанный в девятнадцатом веке, который Честер заказал ему отреставрировать. Честер поставил стол в кабинете на втором этаже своего особняка на Голливудских холмах. Жан-Марк сказал, что стол выставят на аукцион вместе с остальной мебелью из лосанджелесского дома.

По словам Жан-Марка, Честер просил его сделать секретное отделение в задней стенке стола.

— А что он там хранил? — спросила она.

— Не уверен, что хочу это знать, — смеясь, ответил Жан-Марк. И добавил: — Он был хорошим человеком.

Казалось, он произнес последнюю фразу не столько из честности, сколько из уважения к умершему.

Возвращаясь в Лос-Анджелес, ведя машину по темноте, Тиф зевает. Она начала уставать от необходимости все время быть осторожной. Она слушает старые песни Айс Кьюба[114] и гадает, что может находиться в секретном отделении стола.

Глава 60Джоди

Джоди следует за «Хондой-Аккорд» от дома Честера до центра Лос-Анджелеса и на пятое шоссе, направляясь на юг. Шерсть Рори развевается на ветру. К тому времени, когда показывается Лонг-Бич, Джоди предполагает, что они едут в Энсинитас. В перерывах между видами синего Тихого океана дорога предлагает виды на атомную электростанцию Сан-Онофре и военно-морскую базу Кэмп-Пендлтон. Вскоре Джоди сворачивает на Ла-Коста-авеню, которая ведет его прямо к Лейкадии, пляжному поселку к северу от Энсинитаса. В предпоследнем видео Марти упомянул, что был разочарован поездкой в Энсинитас. И Николь говорила, что в Энсинитасе Марти казался напряженным. Связал ли Марти Честера с Энсинитасом и приехал ли он сюда для дальнейшего расследования?

Парень, похожий на серфера, паркует свою «Хонду» на шоссе 101 и входит в шумный бар с живой музыкой под названием «Ле Папагайо». Джоди паркуется на пыльной дороге между двумя фургонами, выдающими напрокат доски для серфинга. И смотрит по сторонам. Молодые парни в шортах, майках и шлепанцах, похожие друг на друга, как клоны, вываливаются из бара каждые несколько минут. Часом позже серфер, за которым он следовал, появляется вместе с двумя такими клонами.

Трио подходит к задней части «Хонды». Через мгновение первый парень вручает двум другим коричневые бумажные пакеты. Джоди предполагает, что он разделил на троих деньги, полученные от Честера. Или, может, это наркотики, которые они собираются продавать? Трое парней стукаются кулаками об кулак и полуиронично машут друг другу гавайским приветственным жестом — оттопырив большой палец и мизинец, — после чего расходятся в разные стороны.

Джоди следует за «Хондой» четыре квартала до автомобильной стоянки под навесом на улице Вест-Глокес. Наблюдает, как серфер идет к своему дому. Джоди смотрит на время. Десять сорок пять. Подождав еще полчаса, решает, что парень останется там на ночь. Он продолжит завтра.

Он покупает дешевые, но вкусные тако в маленьком кафе, спрятанном внутри заправочной станции, под названием «Мексиканский Канкун и морепродукты». Регистрируется в «Род-вей Инн» всего за пятьдесят долларов за ночь. Он читал, что в Лейкадии все чертовски дорого, но ужин и номер кажутся ему по цене ближе к Ланкастеру, чем к Лос-Анджелесу.

* * *

На следующее утро Джоди едет к дому серфера в семь пятнадцать утра. Сидит там в своем грузовике в течение двух часов. В отличие от Лос-Анджелеса, в Лейкадии его пикап «Форд» сливается с местностью. Холмистая улица полна грузовиков, внедорожников и фургонов для серфинга. В девять тридцать Джоди думает, что парень любит поспать. И как раз в этот момент серфер проходит мимо него с доской для серфинга, в гидрокостюме, стянутом вниз до пояса, направляясь к дому. С ним и двое вчерашних парней. Они ушли на океан еще до того, как Джоди приехал.

Парни, снова с досками, выходят из квартиры в четыре часа дня. Джоди, держа безопасную дистанцию, следует за ними пешком вверх по холму к Нептун-авеню, ведущей вдоль обрыва. Здесь мало домов, и все они имеют стеклянные стены или огромные окна с видом на Тихий океан. Парни подходят к лестнице, ведущей к пляжу Грандвью.