Моя грязная Калифорния — страница 52 из 67

семьсот?

Тиф, взволнованная появлением нового конкурента, поднимает табличку.

— Тысяча семьсот от нашего первого претендента. Восемнадцать сотен?

Женщина в инвалидной коляске поднимает табличку.

— Как насчет девятнадцати?

Тиф поднимает табличку.

— Кто-нибудь две тысячи?

Женщина в инвалидной коляске поднимает табличку.

— Двадцать одну сотню?

Две тысячи для Тиф — потолок. В кошельке у нее есть еще долларов семьдесят пять. И если поищет в машине, то, может, и наскребет двадцать пять.

— Двадцать одна, — говорит Тиф.

Женщина в инвалидной коляске не ждет вопроса аукциониста. Она высоко поднимает свою табличку.

— Это две двести, мэм? — спрашивает аукционист.

Женщина в инвалидной коляске кивает.

— Двадцать три сотни?

Это на триста выше потолка. Сбегать к банку? Но у нее нет с собой зарплатного чека. Какие украшения она может заложить? Наберется ли там на пару сотен долларов?

— Последнее предложение, двадцать три сотни, — говорит аукционист.

Тиф еще не закончила подсчеты, но поднимает табличку.

— Есть двадцать три, а как насчет двадцати четырех?

Азиатка в инвалидной коляске снова высоко держит табличку. Она вообще ее не опускала с прошлого раза?

— Двадцать четыре. Будет двадцать пять?

У Тиф нет пятисот долларов. Она и двадцати трех сотен, скорее всего, не набрала бы.

Аукционист смотрит на Тиф.

— Две с половиной за стол Вутона, последнее предложение.

* * *

Удрученная, Тиф бредет к выходу из аукционного дома. Она уже возле двери, когда работник выносит из комнаты старинную лампу и идет мимо охранника. Все товары — в этой комнате! Ей ведь не нужен сам письменный стол, только доступ к нему. Если секретное отделение такого размера, как описал плотник, его содержимое должно поместиться в ее сумочке.

Тиф подходит к охраннику.

— Как дела?

— Отлично. — Он не выглядит на отлично; он выглядит раздраженным.

— Я надеялась взглянуть на один из товаров.

— Нет, не могу.

— Я на секунду.

— Тот же ответ.

— Я не собираюсь ничего воровать, просто посмотрю. Ручаюсь.

— А я ручаюсь, что мне платят восемь долларов в час за то, чтобы люди не заходили в эту комнату.

Он заговорил о деньгах, намекая, что принимает решения на финансовой основе? Тиф лезет в сумочку и достает две двадцатки.

Но он не берет.

— Да ладно вам. Я только войду и выйду. Быстрее, чем этот разговор.

— Нет.

— Я дам сто.

— Видите вон ту камеру?

Тиф следует взглядом за его пальцем к камере слежения в дальнем углу вестибюля.

— Да ладно, мы же знаем, что никто не проверяет запись, если нет никакого инцидента. А инцидента не будет. Мне только нужно кое-что увидеть за две минуты.

— Леди, вы можете говорить со мной хоть весь день. Мне платят за то, чтобы я тут сидел, так что не имеет значения, спросите вы меня еще сто раз или уйдете, а я продолжу смотреть на стену.

Да пошел ты, толстяк.

— Да пошел ты, толстяк.

Она уходит, думая, что все же не стоило критиковать его вес.

Тиф выходит на улицу. У нее есть голосовое сообщение от «Клининг Ди». Ее следующая работа отменена. Она не только теряет тридцать пять долларов, она теряет случай вернуть старинные золотые часы, когда выкупит их из ломбарда. Тиф перезванивает администратору Глории.

— Ты получила мое сообщение? — спрашивает та.

— Да, но я не могу потерять эту работу.

— Мне очень жаль.

— Нет уж, подожди. Извини, что не выразилась достаточно ясно. Ты поступала так со мной слишком много раз. Мне приходится планировать свой день. У меня есть сын. Если ты отменишь эту завтрашнюю работу, я ухожу. А еще позвоню Райе и расскажу ей об этом дерьме.

В телефоне долгая пауза.

— Ладно, она твоя, — говорит Глория и отключает связь, не удосужившись попрощаться.

Разговаривая по телефону, Тиф нервно расхаживала вдоль здания. Сейчас она снова подошла к дворику сбоку аукционного дома и видит того самого охранника в тени вечнозеленого ясеня. Он что-то бурно обсуждает по телефону. Есть ли еще один охранник там на посту?

Она возвращается в вестибюль. Кресло охранника стоит пустое. Без колебаний Тиф забегает в комнату с товарами.

Предположение, что в комнате будет несколько десятков предметов, не оправдалось. Их там сотни, если не тысячи. Тиф идет вдоль рядов.

Она замечает стол и в тот же момент слышит, как открывается дверь. Тиф открывает старинный пароходный сундук и залезает внутрь. Накрывает себя крышкой.

Она ждет, кажется, минут пять. Приоткрывает крышку, чтобы выбраться, но видит на другом конце комнаты двоих мужчин, которые пришли забрать диван. Она опускает крышку, но оставляет шелку. Слушает, как они несут диван, наталкиваясь на другие предметы, и наконец уходят.

Плотник в Палм-Спрингс рассказал ей, как устроен секретный отсек, но Тиф требуется пять минут, чтобы найти ту защелку. Наконец она снимает ложную стенку. Черт. Пусто? Тиф просовывает руку дальше, и ее пальцы нащупывают ключ. Она достает его, металл холодит ладонь. Ключ на черно-красном кольце. И брелок с номером: «302».

Двое работников аукциона заходят внутрь, чтобы забрать еще один предмет. Тиф сует ключ в карман. Два парня ее видят. Она изо всех сил старается выглядеть так, словно имеет право тут находиться. То ли они на это купились, то ли им все равно. Работники направляются в дальний конец комнаты, а Тиф идет к выходу.

Охранник вернулся на свой пост. Он встает перед ней.

— Я вам что говорил? Теперь вам придется пройти со мной.

Мгновение Тиф не может найти слов. Ее мозг слишком занят тем, что кричит: она на испытательном сроке и не может этого допустить.

— Ну уж нет. Не бросайтесь камнями из своего стеклянного дома. Не отпустите меня — и будете объяснять боссу, почему, вместо того чтобы сидеть в этом кресле, вы на улице болтали по телефону со своей девушкой.

Она идет к выходу, боясь, что он попытается ее остановить. Но не слышит за спиной тяжелых шагов. Выйдя из двойной двери, Тиф бежит к своей машине.

Глава 65Джоди

Джоди беспокойно ходит по комнате, дожидаясь, когда приедет Зак. Когда он спросил, что ему взять с собой, Зак ответил: «Только одежду на два дня и одну ночь. И доску». Его домовладелица Карен согласилась присмотреть за Рори.

Джоди слышит автомобильный гудок и выходит из дома. Он пристегивает доску к решетке на крыше «Хонды» Зака. Джефф и Кем ждут их на автостоянке в гавани Оушенсайда.

— «Облако Смерти» прибыло, — с улыбкой говорит Кем.

Джефф кивает в знак приветствия — от него это лучший знак внимания за последнее время. Они ведут Джоди через лес мачт к красивой, хотя и старой пятидесятифутовой парусной яхте по имени «Келли».

— Я рад, что ты с нами. Умеешь ходить под парусом? — спрашивает Зак.

— Даже не знаю, что такое галс[118], — говорит Джоди.

— Ладно, научишься, — говорит Зак, пока они все четверо заходят на яхту.

* * *

Им требуется восемь часов, чтобы дойти до Кампо-Лопес, что примерно на полпути между Тихуаной и Энсенадой на полуострове Баха. Заку, похоже, нравится обучать Джоди управлять судном, показывая ему тонкости именно этой яхты. Джоди узнает, что через пару месяцев Джефф собирается в поездку на Фиджи со своим отцом и ребятам нужен человек, который на время занял бы его место. Уже темнеет, когда они добираются до Кампо-Лопес и бросают якорь примерно в семидесяти пяти ярдах от берега. С яхты, в полутьме, Джоди может разглядеть скалистый берег, каменистые участки, а дальше — грунтовые дороги и два десятка одноэтажных домов на склоне холма.

Они ложатся спать в девять вечера, планируя на рассвете заняться серфингом. Джоди ни о чем их не спрашивал. Не из-за отсутствия любопытства, а чтобы не выдать свои намерения. Он кладет голову на подушку, когда Зак говорит:

— Эй.

Джоди смотрит, как Зак отодвигает стену, где сделан дополнительный слой стеклопластика, покрашенного белой краской. За стеной находится скрытое отделение размером с гардеробную.

Парни смотрят на Джоди, словно оценивая его реакцию.

— Что мы везем обратно? — спрашивает Джоди.

— Не «что», а «кого», — говорит Зак. — Помогаем людям в поисках лучшей жизни.

— Мы решили, что можно с уверенностью предположить: ты не из тех, кто за строительство стены на мексиканской границе, — говорит Кем.

— Нет, конечно, нет, — говорит Джоди.

Так вот в чем дело. И это все? Стал бы Марти предпринимать столько усилий, чтобы привлечь к ответственности тройку сер-феров, которым платят за помощь нелегальным иммигрантам в пересечении мексиканской границы?

Двадцать минут спустя Джоди слышит, как три серфера ровно дышат. Сам он лежит без сна, гадая, как пройдет завтрашний день.

* * *

На рассвете они загружают доски на шлюпку и гребут к берегу. Волны высокие, но из-за необычно сильного утреннего ветра они быстро схлопываются. Джоди плывет на своей доске и даже не пытается поймать волну. Кем ловит несколько — кажется, он способен серфить на чем угодно. Джефф и Зак пробуют по паре волн и падают. Джефф матерится себе под нос, его самолюбие задето. После часового перерыва они отправляются на новые волны, но условия только ухудшились. Джоди по-прежнему не идет на волну, у него единственная цель — не утонуть.

* * *

Они обедают в тени пальмы, когда слышат звук автомобиля. По камням и песку подъезжает полицейский джип.

Из него выходит мексиканский полицейский лет двадцати пяти.

Ни один из трех серферов не выглядит испуганным. Они отложили еду и пиво и встали, чтобы поприветствовать офицера.

Подходя ближе, полицейский достает пистолет. Все они поднимают руки, теперь в легком замешательстве.

— Что вы здесь делаете? — спрашивает полицейский.