- Вы называете это дом? - спросила она мистера Буля.
- В этом районе имеются только такие дома, и их хозяева называют их домами. У нас во дворце живет только королевская семья, аристократы в Лондоне живут в домах, а за городом - в поместьях. Я выполнил все пожелания моего партнера: дом куплен в аристократическом районе, вам обеспечены соседи вашего круга. Вам не нравится дом? - испугался мистер Буль, начав краснеть и волноваться.
- Дом мне нравится, спасибо, - успокоила англичанина Катя, - давайте войдем.
Тот вынул большой фигурный ключ и открыл тяжелую входную дверь.
- Прошу вас, госпожа графиня, заходите, дом убран, прислуга: дворецкий и три горничные прибудут сегодня вечером. Остальных слуг вам наймет дворецкий в соответствии с вашими пожеланиями, - объясняя, мистер Буль провел ее в огромный вестибюль, обшитый деревянными панелями, под его сводчатым потолком, украшенным фонарями, вполне могла проехать карета на высоких рессорах. Белый мраморный пол был инкрустирован вставками из темно-зеленого камня.
- Что это за камень? - поинтересовалась Катя.
- Это нефрит, его привозят из Индии, - ответил мистер Буль и, с явным облегчением услышав шум подъезжающих повозок, вышел встречать Марту с Поленькой.
Носильщики, приехавшие с грузом, занесли вещи и сели на сундуки, ожидая указаний, в какие комнаты им носить вещи дальше. Мистер Буль протянул Кате бархатный портфель.
- Госпожа графиня, здесь документы на дом, купленный на ваше имя, и план дома, с указанием комнат, одобренный мистером Штерном. Также здесь десять тысяч фунтов на расходы на первое время, потом вы сами начнете получать деньги по чековым книжкам. Вы располагайтесь, а я завтра в полдень приеду, чтобы отвести вас в банки, где хранятся ваши средства. Я представлю вас управляющим, и мы получим для вас чековые книжки.
Англичанин откланялся, а Катя, открыв портфель, прочитала купчую, выписанную на имя графини Екатерины Павловны Бельской, и начала рассматривать план дома, приложенный к ней.
На первом этаже были две гостиные, большая и малая столовая, бальный зал и музыкальный салон, на втором этаже располагались спальни, а на третьем были комнаты для прислуги и бельевые кладовые. Был еще полуподвал, где размещалась большая кухня и кладовые для припасов. Княгиня велела нести сундуки на второй этаж. Первая же дверь по коридору в правом крыле дома, вела в большую спальню с тремя окнами по одной стене, обитую светлым шелком в цветочках, обставленную изящной белой мебелью. Около широкой кровати с розовым шелковым одеялом лежал обюссонский ковер цвета слоновой кости с вытканными розовыми гирляндами и листьями лавра.
- Заносите сундуки сюда, - решила Катя, - я буду жить здесь, а вы выбирайте себе комнаты сами, - обратилась она к Марте и Поленьке.
Носильщики занесли сундуки, Марта расплатилась с ними и они ушли. Женщины остались одни. Катя устало прилегла на кровать, Марта побежала на кухню, попытаться что-нибудь приготовить своей госпоже, а Поленька начала рассматривать комнаты.
К спальне, выбранной молодой женщиной, примыкала большая гардеробная, а на другой стене была симметричная ей дверь. Поленька повернула ключ и распахнула ее, за дверью находилась такая же спальня, но с гладкой обивкой стен и темной мебелью, очевидно предназначенная для мужчины.
- Вот, барышня, и спальня вашего мужа, - Поленька поглядела на хозяйку, ожидая ее реакции.
- У меня нет мужа, - устало, не открывая глаз, ответила Катя, - там будет детская.
- Хорошо, как скажете, - Поленька пыталась развеселить уставшую хозяйку, - мебель поменяем, и выйдет славная детская.
Обрадованная Марта вернулась с кухни и принесла Кате поднос с чаем. Она обнаружила запас продуктов на пару дней и обещала Кате через часок блинчики с джемом и сыр. К вечеру явились обещанные мистером Булем слуги. Дворецкий, высокий благообразный человек в черном сюртуке, представился как мистер Гариссон, с ним пришли три миловидные горничные. Катя их приветливо встретила и рассказала дворецкому, что кухарка уже есть, а нужно найти кучера и конюха, поскольку она хочет купить экипаж и пару лошадей. С остальной прислугой она собиралась разобраться потом.
На следующий день княгиня поехала с мистером Булем в банки, где ее отец держал деньги. Банков было три, везде Катю как очень крупную клиентку встречали с почетом. В каждом из банков мистер Буль познакомил ее с управляющим, а тот, в свою очередь, представил ей специально закрепленного за ней клерка. Во всех банках она оставила образец своей подписи, и ей выдали чековые книжки. Отвозя ее домой, мистер Буль спросил, чем он может еще помочь госпоже графине.
- Мне нужны экипаж и лошади: пара для коляски. Они должны быть самыми лучшими, - сказала Катя.
- Я сегодня же пошлю человека в Таттерсхолл, экипаж и лошадей вам доставят, - пообещал мистер Буль, высадил клиентку около дома и распрощался с ней.
Пока Катя ездила по банкам, в доме закипела жизнь. Марта с дворецким закупили продукты и открыли кредит в близлежащих магазинах. Катю в маленькой столовой ждал прекрасный обед, который она с удовольствием съела. Устав от долгой деловой поездки, молодая женщина легла отдыхать, а когда к вечеру проснулась, Поленька сообщила ей, что мистер Гариссон нанял кучера и конюха.
На следующее утро от каретника прислали четырехместный черный лаковый экипаж с сиденьями, обитыми темно-зеленым бархатом, а к вечеру в дом доставили пару прекрасных белых лошадей. С лошадьми принесли записку от мистера Буля, в ней говорилось, что поскольку его клиентка требовала самых лучших лошадей, ему пришлось взять самых дорогих, но продавцы его уверили, что сейчас эти лошади - лучшие в Лондоне. Катя погладила головы благородных животных и согласилась, что они действительно совершенны.
Постепенно жизнь в доме налаживалась, маленькое хозяйство работало как часы, вмешательства Кати в дела больше не требовалось, и она опять осталась наедине со своими мыслями. Снова и снова возвращали они ее к той ужасной ночи. Почему Алексей так легко поверил, что она любовница Пети? Неужели она дала повод подумать о себе как о развратной женщине. Да, она называла Петю уменьшительным именем. Но они друзья детства, в чем преступление называть друга так, как называла его всегда? Почему муж не дал ей возможности объясниться, а сразу поверил мерзости, написанной в анонимном письме?
Нет, у нее есть гордость, и она до конца своих дней будет проклинать это чудовище, за волосы тащившее ее на расправу. Но в памяти всплывало лицо мужа, смотревшего на нее с раскаянием и нежностью, его слова: «Милая, прости меня». И она чувствовала, что уже готова простить все обиды, лишь бы вернуть прошлое счастье.
Поняв это, Катя совсем расстроилась. Кого она собирается прощать, ее муж в этом не нуждается, он за ее счет получил прощение императора и теперь ведет в столице свою привычную свободную жизнь. Его ласки были настолько умелыми, что даже она с ее неопытностью понимала, какой огромный опыт общения с женщинами за этим стоит. Призвав на помощь остатки своей гордости, Катя запретила себе думать о потерянном прошлом, а решила заняться своим здоровьем, чтобы не навредить будущему ребенку.
Ее худоба, приобретенная во время поездки по морю, постепенно начала отступать. Марта и Поленька все время подсовывали ей вкусные кусочки и уговаривали поесть. Молодая женщина много спала, гуляла в своем саду, а потом, узнав, что в десяти минутах ходьбы от ее дома находится Гайд-парк, начала выходить туда на прогулки с Поленькой.
Горничная уговаривала ее сменить черные платья на более светлые, чтобы ребенку было хорошо и радостно, но Катя отказалась, сказав, что через шесть недель будет полгода, как скончался батюшка, тогда она и снимет траур, а к тому времени старые платья будут малы. Она решила через месяц заказать новые платья на Бонд-стрит, а пока носить эти.
В конце мая Катя в сопровождении Поленьки шла гулять в Гайд-парк. Прекрасная почти летняя погода с ясным голубым небом и ласковым солнышком, нежно греющим кожу сквозь шелк платья, радовала душу. Казалось, что все в этом солнечном городе всегда будет хорошо. Вдруг внимание княгини привлек громкий детский плач. У ворот Гайд-парка служитель тащил за руку упирающуюся девочку лет двенадцати, босую и одетую в лохмотья, она громко кричала и плакала навзрыд.
Катя быстрыми шагами подошла к служителю, заставила его остановиться и осведомилась, что здесь происходит. Она говорила по-английски без акцента, но что-то в ее облике, покрой платья или необычная внешность выдавали в ней иностранку, поэтому служитель засомневался, стоит ли отвечать этой женщине, одетой в простое черное платье. Угадав его сомнения, Катя повелительным тоном произнесла:
- Я русская княгиня, живу на Аппер-Брук-стрит, и хочу знать, что происходит около моего дома.
- Ваша светлость, эта оборванка просила милостыню около входа в парк,- объяснил служитель, крепко удерживая руку девочки, переставшей плакать и внимательно смотревшей на Катю.
- О, миледи, я не попрошайничала, я пела, хотела заработать немного денег для тети, она так больна, - заговорила по-французски девочка, умоляюще глядя на Катю.
- Так ты француженка? - Катя перешла на французский язык.
- Да, миледи, я дочь герцога де Гримона, тетя вывезла меня сюда, когда я только родилась. У нас ничего нет, а тетя так больна, ей нужны лекарства, - девочка смотрела на Катю огромными глазами цвета морской волны, омытыми слезами.
- Пожалуйста, отпустите девочку, она больше не будет вам досаждать, я забираю ее с собой, - обратилась Катя к служителю, снова переходя на английский язык. Она протянула руку и, забрав ручку девочки из ладони служителя, резко повернулась и пошла обратно, уводя за собой ребенка. Поленька пошла следом за ней, закрывая их спиной от оторопевшего англичанина.
Они быстро дошли до дома. Катя, не отпуская руку девочки, прошла в гостиную, названную ею «мавританской» за рисунок на коврах и гардинах.