Глава 16
Катя пролежала в горячке почти месяц, несколько раз она была на пороге смерти и отчаявшаяся Луиза плакала и просила Штерна найти еще одного доктора. Все лучшие доктора Лондона перебывали у постели молодой женщины, но их ответ всегда был один:
- Бог поможет, и она поправится. Княгиня молодая женщина и может перебороть болезнь, но сейчас доктора сделали все, что могли.
Но видно матушка на небесах отмолила свою девочку, на двадцать восьмой день после родов лихорадка отступила, и Катя открыла глаза. В кресле около своей кровати она увидела исхудавшую Луизу, уронившую на колени вязание. Глаза ее были прикрыты, а на лице было выражение горя и безмерной усталости.
- Луиза, что случилось? - Катя сама удивилась своему слабому голосу.
- Господи, спасибо тебе, - обрадовалась Луиза, склоняясь над молодой женщиной, - как вы себя чувствуете, миледи, где болит?
- Нигде не болит, просто слабость сильная, - ответила Катя, старательно прислушиваясь к своим ощущениям, - пить хочется.
- Сейчас, вот пейте,
Подруга приподняла ее голову и напоила теплым сладким чаем.
- Сколько времени я болела?- забеспокоилась молодая княгиня, - а как мой сын?
- С малышом все хорошо, у него славная кормилица, Бетси, и он такой прелестный, его обожает весь дом. А проболели вы почти месяц.
- Так долго?
Катя попыталась сесть в постели, но сил у нее не хватило, и Луиза помогла ей.
- Принесите мне сына, - попросила больная,- я хочу его видеть.
Луиза вышла из комнаты, на ходу сообщая всем в доме, что миледи пришла в себя. Она вернулась вместе с добродушной молодой женщиной, несущей ребенка, завернутого в голубое стеганое одеяльце.
- Вот, миледи, это - Бетси, кормилица и няня нашего принца, - представила женщину Луиза, - а это сам наш прекрасный князь Павел.
Она взяла ребенка из рук кормилицы и положила его на колени к матери. Малыш спал. Он был чудесным. Черные волосики уже завивались в нежные спиральки, кожа его была бархатистой и нежной, черты лица были чудесно пропорциональны, а на подбородке был намек на ямочку, что появится позднее. Перед Катей лежала маленькая копия ее мужа. Малыш завозился и открыл глаза, они были большие и светло-голубые.
- Мой любимый, какой ты красавец, - нежно сказала Катя, погладив головку малыша, - как он похож на отца, только глаза - голубые.
- Цвет глаз у малышей меняется, миледи, возможно, они будут другими, но пусть бы они остались голубыми, ведь это так красиво при черных волосах.
- Луиза, ведь Павлуше почти месяц, его нужно окрестить, - заволновалась Катя и решила, - я сама поеду в церковь к отцу Афанасию и договорюсь о крестинах.
Она попыталась поднять мальчика и прижать к себе, но ее руки не справились с этой маленькой тяжестью. Луиза забрала малыша и передала его Бетси.
- Не нужно, миледи, вы еще очень слабы, но теперь дело быстро пойдет на поправку.
Она оказалась права. Марта с Поленькой день и ночь пичкали хозяйку то бульоном, то протертым мясом, то кашей, Луиза массировала Кате руки и ноги, и, подхватив под руки, учила ее снова ходить. Через неделю молодая женщина уже начала ходить самостоятельно, а еще через три дня она первый раз вышла из дома, чтобы поехать в церковь.
Луиза ушила траурное платье, подогнав его на исхудавшую фигуру княгини. Катя, глядя на себя в большое зеркало, равнодушно отметила, что она похожа на привидение. Бледное лицо с огромными светлыми глазами казалось почти прозрачным под черной шляпкой, привезенной утром Поленькой с Бонд-стрит.
- Боже мой, миледи, вы еще очень слабы, давайте отложим поездку, - попросила Луиза, - можно окрестить мальчика позже, когда вы совсем окрепнете.
- Ничего, Луиза, Поленька поедет со мной, все будет хорошо, спасибо вам за участие, но я уже здорова.
Белые кони привезли коляску знакомым путем к посольской церкви, и Поленька, заботливо поддерживая под руку, помогла хозяйке подняться по ступенькам. Внутри было на удивление много народу, и Катя вспомнила, что сегодня - воскресенье. Она прошла к своему привычному месту у образа Казанской Божьей Матери и поставила свечку, поданную ей Поленькой.
Молодая женщина начала молиться, прося небесную заступницу о здоровье и счастье для своего сына. В этот момент она поняла, что значит быть матерью, ей уже не была важна своя жизнь, ведь в ней больше не было Алексея, теперь она была готова жить для своего маленького сына.
Закончилась служба, и прихожане начали подходить к отцу Афанасию за благословением. Катя тоже направилась к нему. Перед священником остановилась семья: красивый темноволосый мужчина лет сорока и роскошно одетая высокая женщина с тремя мальчиками-погодками в возрасте от семи до пяти лет. Отец Афанасий почтительно поговорил с взрослыми, потом перекрестил и благословил детей, и когда семья отошла, обратился к Кате.
- Дочь моя, я вижу, что вы в трауре. Могу я вам помочь? Я буду рад сделать для вас все, что смогу.
- Мой муж погиб под Москвой, - голос Кати прервался от еле сдерживаемых слез.
- Господь призвал много героев, отдавших жизнь за Отечество, сейчас они все у престола Божьего. Но ведь у вас теперь есть ребенок?- спросил священник.
- Да, батюшка, у меня родился сын, Павел. Я долго болела и запоздала с крещением, прошу вас, окрестить его как можно быстрее.
- Конечно, если вы согласны, давайте проведем церемонию в следующее воскресенье.
- Да, я согласна, благодарю вас. И еще я попрошу вас отслужить панихиду по моему погибшему мужу Алексею.
Священник обещал и это, он благословил Катю, и она, попрощавшись, отправилась домой. Около выхода ее окликнула женщина. Катя узнала в ней даму, вместе семьей подходившую к отцу Афанасию. Сейчас она была одна.
- Сударыня, мы с вами еще не знакомы, хотя я уже знаю всех прихожанок этой церкви. Я - графиня Ливен, супруга нового чрезвычайного и полномочного посланника в Англии. Меня зовут Дарья Христофоровна. А вы, наверное, графиня Бельская. Заместитель моего мужа князь Сергей Курский говорил мне о вас.
- Да, вы правы, меня зовут Екатерина Павловна, я очень рада знакомству.
Графиня Ливен была высока ростом и худощава, а ее лицо с большими темными глазами привлекало внимание не столько красотой, сколько выражением обаяния и веселой энергии, сквозившей в очаровательной улыбке, живой мимике и в золотистых искорках, вспыхивающих в глубине темных глаз. Наряд ее поражал роскошью: соболья ротонда, крытая бархатом была накинута поверх бархатного платья того же оттенка. Шляпка, украшенная лентами и перьями, была изысканно изящна и очень шла к большим глазам и темным локонам графини, а серьги в ее ушах переливались игрой крупных бриллиантов.
- От имени моего мужа и от себя приглашаю вас отобедать с нами сегодня, мы должны познакомиться со всеми русскими, проживающими сейчас в Лондоне.
- Благодарю вас, ваше сиятельство, но я долго болела после родов и пока ем только каши и бульоны, поэтому я не очень приятный гость на обеде, - отказалась Катя, которая не хотела обижать приветливую женщину.
- У вас родился ребенок? - заинтересовалась графиня Ливен. - А кто - мальчик или девочка?
- Сын, я назвала его Павел, а сюда приехала договариваться о крестинах.
- У меня три сына, и младший тоже Павел,- сообщила графиня и заулыбалась, - а когда крестины?
- В следующее воскресение.
Катя улыбнулась в ответ, энергия и уверенность, исходящие от собеседницы, находили отклик в уставшей от горя и бед душе молодой женщины.
- А крестными у мальчика кто будут?
- Крестных пока нет, у меня здесь нет родных. Мой поверенный, заменивший мне отца, лютеранин, а подруга, выходившая меня и вернувшая с того света, католичка.
- Мы с мужем будем рады крестить вашего малыша, ведь он подданный российского императора, а мы присланы сюда государем защищать интересы всех его поданных. Приезжайте к нам завтра к одиннадцати утра, я познакомлю вас с мужем и мы обо всем договоримся.
- Спасибо, ваше сиятельство, - поблагодарила графиню Катя,- я приеду.
Женщины попрощались, и разъехались по домам.
Назавтра коляска Кати к назначенному времени подъехала к посольскому особняку. Лакей, принявший у княгини шубу, передал Катю молодому чиновнику в темно-зеленом мундире министерства иностранных дел, проводившему ее до кабинета посланника. Он открыл перед молодой женщиной дверь и почтительно пропустил вперед.
- Ваше высокопревосходительство, прибыла графиня Бельская.
- Прошу вас сударыня, проходите, присаживайтесь, сейчас подойдет моя жена, а мы пока познакомимся с вами, - высокий темноволосый мужчина, встреченный ею вчера в церкви, поднялся из-за стола и продолжил:- Меня зовут Христофор Андреевич, а как ваше имя?
- Я - Екатерина Павловна, графиня Бельская, а мой погибший муж - князь Алексей Николаевич Черкасский.
- Ах, вот оно что, вы та девушка, для которой мужа выбрал император, - присоединилась к разговору вошедшая в кабинет графиня Ливен. - А князя Алексея мы очень хорошо знаем.
- Он погиб под Москвой, - тихо сказала Кати и на ее глаза навернулись слезы.
Дарья Христофоровна обняла молодую женщину за плечи.
- Дорогая, сейчас нет ни одной семьи, где бы не оплакивали героев. У вас есть сын, а у многих молодых вдов нет и этого. Сколько браков было заключено уже после начала войны, все объявленные помолвки были доведены до венчания. Незамужними остались только те девицы, что не получили предложений. Мужайтесь, давайте поговорим о крестинах вашего сына.
Графиня перевела разговор на приятные темы. Они договорились, что супруги Ливен станут крестными светлейшего князя Павла Черкасского, потом дамы, покинув посланника, отправились на половину графини. Там Дарья Христофоровна представила Кате своих троих сыновей. Мальчики были похожи и на отца и на мать, все трое были темноволосыми красивыми детьми, энергия в них била через край. Едва дождавшись конца представления новой гостье, они выбежали из комнаты, и из коридора дамы услышали их веселые крики и стук деревянных игрушечных мечей.