С великой княгиней Катя могла говорить о том, чего счастливая Долли понять не могла. Они говорили о своей тоске по потерянному навеки любимому человеку, о своих снах, где любимый улыбался, или прижимал жену к себе, целуя, о том ощущении совершенной пустоты в душе, что по прошествии времени все равно не исчезает и не заполняется. В этом они были едины и понимали друг друга.
- Катрин, после смерти Георга я поняла главное: нужно спешить, ничего нельзя откладывать на потом, - вздохнула великая княгиня, - смерть так коварна, она забирает молодых. Нужно делать дело, помогать людям. За то время, что Бог мне отвел, нужно сделать как можно больше. Я патронесса благотворительного общества, планирую и здесь собирать средства на помощь вдовам и сиротам этой войны.
- Ваше императорское высочество, позвольте и мне участвовать в этом благородном деле, я очень богата, и хотела бы помочь, - попросила Катя, которой захотелось сделать добро женщинам, потерявшим, как и она, мужа на войне.
- Конечно, дорогая. Моя мать, я и императрица Елизавета Алексеевна внесли в фонд общества по сто тысяч рублей собственных средств, остальные жертвователи вносят, сколько могут, минимальная сумма у нас - сто рублей. - Великая княгиня улыбнулась, - сколько вы можете пожертвовать?
- Я тоже могу дать сто тысяч, если это не будет расценено как бестактность.
- Я считаю это нормальным, но за императрицу и мою мать не поручусь, - великая княгиня задумалась, - давайте, вы пожертвуете тысяч сорок, мы переправим их в Вену, там сейчас императрица Елизавета Алексеевна, и я напишу ей с просьбой распределить эти средства среди вдов.
Катя очень обрадовалась, и, оставив великую княгиню в гостиной, побежала наверх в свою спальню. Там в дальнем ящике ее гардеробной стоял кедровый ларец Алексея. Она развернула индийскую шаль, по-прежнему, покрывающую ларец, захватила из шкатулки ключ и пошла обратно. Екатерина Павловна, ожидая ее, беседовала с Луизой. По совету Долли великая княгиня заказала платья в ее мастерской и теперь с нетерпением ждала новых нарядов, поскольку планировала снять траур к приезду брата.
- Ваше императорское высочество, вот, пожалуйста, - Катя поставила ларец на столик и повернула в замке ключ. - Я сама не считала, но муж, посылая его мне, передал на словах, что здесь сорок тысяч золотом.
- Давайте посмотрим,- решила Екатерина Павловна и откинула крышку, внутри ларца лежали ровные столбики золотых монет,- а это что за надпись? Вы ее видели?
Катя посмотрела на внутреннюю поверхность крышки и прочитала нацарапанные неровными буквами слова: «Я люблю тебя». Сердце ее пронзила такая боль, что молодая женщина страшно побледнела и схватилась за грудь.
- Боже мой, княгине плохо, - закричала Екатерина Павловна, а Луиза, подхватив Катю, посадила ее в кресло и бросилась за водой.
- Нет, со мной все хорошо, не беспокойтесь, пожалуйста, - попросила Катя, по щекам молодой женщины струились слезы, и она плакала навзрыд, - если бы я раньше увидела эти слова, я бы никуда не уехала, а была бы с мужем.
- Не нужно плакать, моя дорогая, - утешала великая княгиня Катю, гладя ее по голове, - муж любил вас, а вы любили его, у вас родился прекрасный сын, вам господь послал много счастья, помните об этом. Успокойтесь, помните о сыне, а о его правах я сама поговорю с братом, как только он приедет.
Екатерина Павловна подождала, пока Катя успокоится и, попрощавшись, ушла через сад в свой дворец, унося в большом бархатном мешке, принесенном Луизой, сорок тысяч золотом для русских вдов и сирот.
На следующий день произошло еще одно событие, напомнившее Кате о прошлом. Сразу после завтрака Луиза привела к княгине новую швею, недавно прибывшую из Франции. Женщина держала в руках конверт.
- Миледи, мадам Пикар приехала вчера из Франции, там ее просили передать письмо в русское посольство в Лондоне. Расскажи сама, Мадлен, - велела Луиза.
- Миледи, я всю жизнь проработала на епископа Дижона, но всех священнослужителей в нашем городе убили. У меня есть родня в Англии, и я все эти годы хотела к ним уехать, но у меня не было денег на переезд. Я просила у всех знакомых, но у них тоже не было денег, я уже перестала надеяться, но два месяца назад ко мне знакомая привела даму под вуалью. Я сразу поняла, что дама очень богата, ее плащ стоил столько, что два десятка бедняков прожили бы на эти средства год. Возможно, что дама была иностранка, по-французски она говорила как-то не так, как мы. Она предложила мне денег на проезд, если я в Лондоне передам письмо в русское посольство. Я, конечно, согласилась. Вчера я пришла в посольство, но меня не пустили, а конверт отказались взять. Что мне теперь делать с этим письмом?
- Вы думаете, что письмо было очень важно для дамы, предавшей вам его? - спросила Катя, раздумывая, как ей поступить.
- Да, миледи, она сказала, что это - вопрос жизни и смерти, - заволновалась француженка, - я - честная женщина и не хочу обманывать свою благодетельницу.
- Не волнуйтесь, давайте письмо, я передам его супруге посла, - решила Катя и взяла у француженки конверт. На нем не было никаких надписей.
Мадам Пикар поблагодарила ее и ушла вместе с Луизой. Вскоре к дому на Аппер-Брук-стрит подъехала коляска Долли, и не успели женщины поздороваться и пройти в гостиную, как в вестибюле раздались легкие шаги великой княгини.
- Здравствуйте, дорогие дамы, - весело сказала Екатерина Павловна,- сегодня отличная погода. Долли, ты готова отвести нас на прогулку в Гайд-парк?
- Конечно, ваше императорское высочество, давайте попьем чаю и поедем, - Долли как всегда была практична, за чаем она собиралась обсудить несколько вопросов по отправкам платьев в Вену.
Дамы уселись вокруг чайного столика и Катя начала разливать чай, когда взгляд княгини упал на затертый конверт без адреса, лежащий на диване.
- Дорогая, вы забыли письмо на диване, - обратилась она к Кате.
- Нет, выше императорское высочество, этот конверт принесли мне только сегодня, его неизвестная дама во Франции просила передать в русское посольство в Лондоне, но женщину, принесшую его, в посольство не пустили, а конверт без адреса не взяли.
- Но я жена посланника, поэтому могу вскрыть его.
Глаза Долли зажглись любопытством. Она взяла конверт и разорвала его. Внутри был другой конверт, где по-русски было написано имя адресата: «Его императорскому величеству государю императору Александру Павловичу».
- Вот это да, что же с ним теперь делать? - протянула Долли и посмотрела на великую княгиню, - ваше императорское высочество, вы - член августейшей семьи, примите решение, пожалуйста.
- Давайте я посмотрю, если письмо заслуживает внимания, я сама перешлю его брату, - согласилась великая княгиня.
Взяв конверт из рук Долли, она вскрыла его. Екатерина Павловна причитала письмо и, побледнев, протянула его Кате:
- Какой ужас, государю пишет почтенная графиня Апраксина, она была фрейлиной нашей бабушки, но письмо касается вас, княгиня. Прочтите, оно о том человеке, что узурпировал права вашего сына.
Катя, трясущимися руками взяла письмо, графиня Апраксина писала о князе Василии Черкасском, истязавшем и изуродовавшем сестру Алексея Елену и убившем старую няню. Закончив читать, она протянула письмо Долли, а сама откинулась на спинку стула, ей было нечем дышать. Этот человек - безжалостный убийца, и теперь на его пути к богатству стоит ее маленький сын.
- Но ведь его нужно судить и повесить за убийство, вот здесь две подписи свидетелей, - рассудила практичная Долли и просияла,- нужно просто переправить письмо государю.
- Долли, ты, как всегда, права, - согласилась Екатерина Павловна. - Вернемся с прогулки, и я напишу письмо брату. Вставайте, княгиня, прогулка пойдет вам на пользу. Я понимаю ваш страх за сына, но, тем более, необходимо покончить с этим человеком. Я обещаю, что письмо будет у брата в руках через две недели.
Глава 17
Алексей, вернувшись к Милорадовичу в канун нового 1813 года, первого января вместе со всей армией перешел Неман и начал участие в освободительном походе русской армии. Полки Милорадовича шли в авангарде русских войск, принимая бои с обороняющимися французами. Алексей, усвоив манеру своего командира, лично водившего полки в атаку, с отчаянной храбростью бился в сражениях. Никто кроме него не знал, что он искал почетной смерти в бою за Отечество. Но господь берег его, во всех боях он больше не получил ни одной царапины.
Русская армия под руководством Кутузова медленно продвигалась по территориям сначала Германии, потом Австрии. Император Александр, почувствовав себя в своей стезе, собирал союзников, его дипломатические посланцы летали от столицы к столице, уговаривая, подкупая, суля блага, и постепенно к России в новой антинаполеоновской коалиции присоединились сначала Пруссия, потом, Австрия.
Алексей не спешил сообщать государю, что он - не в отпуске, а в армии. Он не представлял, как можно сейчас находиться в придворной свите, и чувствовал себя хорошо только среди солдат, да своих братьев, боевых офицеров.
В конце апреля 1813 года по армии прокатилась ужасная весть, что на марше в Германии скончался Кутузов. Все русские войска и вся Россия оплакали его. Новым главнокомандующим русской армией стал генерал Витгенштейн, а два месяца спустя - Барклай-де-Толли, а командование объединенным отрядом русской и прусской гвардии принял командир Алексея, генерал Милорадович. Сражения на территории Германии в течение лета и начала осени проходили с переменным успехом, то побеждали союзники, то побеждал Наполеон. Но Алексей знал, что тех закаленных в боях ветеранов, положенных французским императором в российских сугробах, заменить некем. Французы-новобранцы не имели ни того боевого духа, ни той военной закалки, что их предшественники, и даже стратегического гения Наполеона было мало, чтобы выиграть эту войну.
Великое противостояние должно было закончиться генеральным сражением. Оно и было дано около Лейпцига в октябре тринадцатого года.