Все согласились, но при условии, что узкий круг людей, близких к президенту, будет иметь право переводить валюту за рубеж.
С близкими Кукимори-сан согласился. Близких оказалось полтора миллиона человек.
Тогда Кукимори решил зайти с другой стороны. Он потребовал привести к нему обыкновенного рабочего и спросил его, как он работает.
– Ну что, – сказал рабочий, – значит, начал, да? Пока в себя пришел, пока то да се, только работать начал, а тут уже и обед. После обеда пока в себя пришел, пока то да се, только работать начал, а тут уже и домой.
Кукимори-сан сказал, что он все понял, кроме одного. Что такое «то да се» и почему оно занимает так много времени.
Что такое «то да се», никто ему толком объяснить не смог, но, кого бы он ни спрашивал, от крестьянина до академика, большую часть работы занимало это самое «то да се». И обязательно почему-то день у всех начинался «после вчерашнего».
– А сито, есри всем бросити пити? – наивно спросил Кукимори-сан.
– Никак нельзя, – ответили ему. – Такой стресс в стране начнется. Вон Горбачев с Лигачевым пробовали – страна развалилась. Многие просто позагибались: организм без водки пищу не принимал.
– Радио, – сказал Кукимори-сан, – давайте тогда бросим воровата!
– А как тогда жить? – спросили его.
– Как во всем мире, на зарплату.
– А у нас давно уже никто не живет на зарплату.
– Посему? – спросил Кукимори-сан.
– А потому, что зарплату не платят.
– А как зе все зивут?
– Сами удивляемся.
Затопал ногами Кукимори-сан, закричал:
– Сейцас зе выплатить всем зарплату, сейцас зе перевести всем дениги!
– Пробовали уже.
– Ну и сито?
– Пока деньги дойдут, пока их прокрутят, пока то да се…
– Опять то да се! – закричал Кукимори-сан. – Сито это то да се? Какое в нем содерзание?
– А никакого. Пока то да се, а денежки тю-тю!
– Посадить тех, кито нарусает закон! – вскричал Кукимори-сан.
– Ну да, – ответили ему, – так и будем все по тюрьмам сидеть. А кто же работать будет?
– Но ведь и так никито не работает!
– Но страна-то все-таки живет. Значит, кто-то работает.
– Кито? – закричал Кукимори-сан.
– Кто, кто, – ответили ему, – дед Пихто и конь в пальто.
После этих слов Кукимори-сан попытался сделать себе харакири, но ножи в Кремле были такими тупыми, что он только лишь натер себе живот.
Провожали Кукимори-сан торжественно и в то же время весело. Вся страна гуляла. Мировая общественность стала свидетелем того, что Россию с наскока не сдвинешь. Ясно стало, что японским умом Россию не понять и японским аршином не измерить.
Ельцин на прощанье сказал:
– Такши, ты, Кукиморыш, извини, видишь теперь, что и мы здесь не хухры, понимаешь, мухры.
Лужков подарил на прощанье кепочку.
Чубайс попытался перевести деньги за Курилы на счет РАО ЕЭС.
Селезнев сказал, что только представитель японской компартии мог чего-то здесь добиться, а не какой-то буржуй.
Строев договорился с Кукимори-сан насчет выдвижения его кандидатуры в губернаторы Токио.
А Жириновский выучил два слова по-японски и при всех их выпалил:
– На-кася выкуси! Я говорил, надо было Саддама звать, сейчас бы уже в Персидском заливе сапоги мыли. Это однозначно!
Монологи учащегося кулинарного техникума
Одно место
Я раньше, когда в кулинарном техникуме учился, совсем здоровым был. Меня даже на медосмотрах в пример ставили. Поставят к стенке и говорят: «Это пример». А уж потом, когда я в ресторане стал работать, у меня такой хороший аппетит появился, что мне от него даже плохо стало. Я съел что-то не то, ну, не из своей кастрюльки, а из общего котла, и у меня… как бы это поприличнее сказать… в общем, у меня одно место заболело. Чего ты хихикаешь, как будто у тебя никогда не было…
И я в поликлинику пошел. Я там в регистратуру два часа в очереди стоял, потому что я постою, постою… и убегу. А назад возвращаюсь – а они говорят: вы здесь не стояли. Потому что я уже по-другому выгляжу. У меня лицо счастливое. И вот я с этим счастливым лицом опять в конце очереди встаю. Потом наконец к окошку регистратуры подошел, она оттуда говорит:
– Вам чего?
Я говорю:
– Мне бы талон на сегодня.
Она говорит:
– Только на завтра.
Я говорю:
– Помру я до завтра.
Она говорит:
– Тогда вам и талон ни к чему.
Но потом сжалилась надо мной.
– Раз вы, – говорит, – такой пришибленный, идите в шестнадцатый кабинет.
Зашел я в кабинет, а там два мужика в белых шапочках и халатах.
– Раздевайся, – говорят.
Ну я, ничего не подозревая, и разделся. Они смотрели на меня, смотрели, осматривали, осматривали, потом говорят:
– Ой, жить тебе до понедельника осталось.
Я говорю:
– А что у меня такое?
Они говорят:
– А это ты у врача спроси.
Я говорю:
– А вы кто?
– А мы маляры, потолки здесь белим.
Я говорю:
– Что же мне, все теперь назад надо надевать?
Они говорят:
– А это ты как хочешь, хочешь – назад, а хочешь – наперед. А хочешь, так пойди, погуляй.
И тут вдруг доктор входит и говорит:
– Это что за безобразие, вон все отсюда!
Ну я, в чем был, в коридор выскочил. А там очередь. Старушка говорит:
– Вот тебе и бесплатная медицина, среди бела дня человека до нитки обобрали.
Я назад. Маляров выгнали, а меня на кушетку положили. Доктор спрашивает:
– Ну, что у нас болит?
Я говорю:
– Что у вас, не знаю, а у меня… тут медсестра, я стесняюсь.
Он говорит:
– Отвечайте, что у вас болит.
Я говорю:
– Ну, у меня одно место болит.
Он говорит:
– Ну показывайте ваше место.
Я говорю:
– Так вот же оно – перед вами.
Он говорит:
– Ну тогда рассказывайте, с кем, когда и что у вас произошло?
Я говорю:
– У меня происходит одно и то же каждые полчаса.
Он говорит:
– Ну это прямо патология какая-то. Ничего удивительного, что у вас так болит. У вас когда болит, когда вы это совершаете или потом?
Я говорю:
– Нет, сначала болит, а потом уже совершаю.
Он говорит:
– Это что же, у вас сигнал такой?
Я говорю:
– Да, такой сигнал, что даже удержаться не могу.
Он говорит:
– И что же вы делаете?
Я говорю:
– У нас там, в ресторане, такая маленькая комнатка есть, я сразу туда и бегу.
Он говорит:
– А она вас там уже ждет?
Я говорю:
– Да не она, а он меня там уже ждет.
Он говорит:
– Так вы что же, из этих, что ли, из голубых?
– Нет, – говорю я, – я из красных.
Он кричит:
– Говорите сейчас, кто вас ждет?
– Ну, черный такой, с белой ручкой.
Он говорит:
– Негр, что ли?
Я говорю:
– Почему негр?
Он кричит:
– Не знаю почему! Идите отсюда вон!
И пошел я как миленький на работу. Но ничего, этот доктор тоже к нам когда-нибудь в ресторан придет. Я ему такое блюдо пропишу, всю жизнь будет принимать больных в маленькой комнате.
Частная инициатива
Я как кулинарный техникум окончил, так с тех пор в столовой и работал. А как перестройка началась, так продукты и кончились. У нас в столовой как было. Если клиент у нас поел и назавтра снова пришел, значит, повара хорошие, а если уже больше не смог прийти никогда, значит, продукты плохие. При Брежневе продукты хорошие были, при Андропове они портиться начали, а при Горбачеве совсем исчезли.
И тогда нашу столовую купил один предприниматель с большими деньгами и с лицом кавказской национальности. Он шторы на окна повесил и сделал из столовой ночной ресторан. И даже название сам придумал: «Русский сакля».
Хороший ресторан, только мне там работать долго не пришлось. Однажды поздно ночью, когда в ресторане уже никого не было, вошли трое мужиков. Смурные какие-то, ищут чего-то, за стол не садятся.
Я говорю:
– Может, присядете?
Они говорят:
– Еще чего, мы свое уже отсидели. Где бабки?
Я говорю:
– Бабки уже все домой ушли.
Они говорят:
– Не придуривайся.
И пистолет вынимают.
Я говорю:
– Вы что, пистолет мне хотите продать?
Они говорят:
– Ну да, только не весь, а одну пулю из него.
Я говорю:
– А мне пуля не нужна.
Тогда один говорит:
– Слушай, ты, придурок, ты вот эту дырочку в пистолете видишь?
Я говорю:
– Вот эту кругленькую? Вижу.
Они говорят:
– Бабки не принесешь – оттуда птичка вылетит.
Я думаю: «На фига мне птичка?» – и вынул им все, что у меня было – 218 рублей.
Они говорят:
– И это все?
Я говорю:
– Нет, вот еще 34 копейки.
Тут один как закричит:
– Хватит фуфло гнать, тащи зелень!
Я испугался и притащил им пять пучков петрушки.
Тут другой как закричит:
– Тебе сказали – капусту тащи, а ты чего принес?
Я говорю:
– А капуста вам не понравится, она у нас сегодня кислая.
Он говорит:
– Если у тебя капуста кислая, то ты у нас сейчас будешь моченый. Мочи его, Федя!
Я говорю:
– Не надо, лучше я сам, – и пошел в туалет.
И тут как они начали во все стороны стрелять, что я даже до туалета не дошел.
На этом наш ресторан и закончился, остался я без работы и думаю, что же мне делать. И решил, что буду работать сам на себя. Стану предпринимателем, буду ходить по богатым домам и готовить там шикарные обеды. Вот я и дал объявление в газету: «Кулинар, мужчина с большим мастерством, полностью организует и обслуживает любых желающих на дому». Но я же не знал, что они там в газете все слова сокращают. Это я только потом узнал, что они напечатали: «Кул. муж. с бол. м. пол. орг. обсл. любых ж. на дому».
И буквально на другой день – звонок. Женщина приятным голосом говорит:
– Это все правда, что в объявлении напечатано?