Я говорю:
– Конечно. У меня даже книга отзывов есть.
Она говорит:
– Это интересно, и что же там пишут?
Я говорю:
– Вот одна женщина пишет: «Никогда в жизни не пробовала ничего подобного. Сама занимаюсь этим с 16 лет, но не думала, что мужчина может доставить такое удовольствие».
Она говорит:
– Понятно, а сколько это будет стоить?
Я говорю:
– Не волнуйтесь, цена приемлемая. Ветеранам и участникам войны – скидка.
Она говорит:
– Мне пока скидка не нужна, приезжайте.
Я собрался и приехал. Смотрю, женщина такая меня встречает симпатичная, полная такая, думаю: «Значит, любит поесть». Сажает меня в кресло и говорит:
– Может, мы сначала выпьем?
Я говорю:
– Нет, сначала надо дело сделать.
Она говорит:
– Ну что ж, тогда давайте начинайте, – и садится на диван.
Я говорю:
– Здесь неудобно, я привык это делать на кухне.
Она говорит:
– Оригинально. А где именно на кухне?
Я говорю:
– Ну, сначала на столе, потом на плите, а уж потом только в комнате.
Она говорит:
– Потрясающе, я согласна.
Я говорю:
– Ну, тогда вы здесь немного подождите. Можете пока тут все приготовить, – и пошел на кухню.
Минут через пятнадцать она мне кричит:
– Я уже готова.
Я говорю:
– А я еще нет.
Она говорит:
– А что вы там делаете?
Я говорю:
– Я яйца в салат кладу.
Она кричит:
– Вы большой оригинал!
Я говорю:
– На том стоим. Все-таки профессионалы.
Минут через десять она опять кричит:
– Сколько можно ждать? Что вы там делаете?
Я говорю:
– Что я делаю? Сейчас как раз хрен тру.
Она кричит:
– Все, больше ждать не могу, идите!
Я думаю, надо же, бедная женщина как изголодалась. Поставил на поднос салат, сковородку с котлетами и пошел. Вхожу в комнату, а там темно.
Я говорю:
– Зачем же вы свет выключили? Я же так не найду ничего.
Она говорит:
– Идите, идите, я сама все найду.
Ну, я и пошел на голос. Чувствую, уперся в кровать. Чувствую, она меня одной рукой за шею обняла, а другой рукой за сковородку и говорит:
– О, какой ты горячий, – и как потянет меня к себе.
Ну, я на нее и рухнул вместе с подносом.
Она кричит:
– Что это?
Я говорю:
– Извините, не удержался.
Она свет включила, вся в салате, на груди котлеты, кричит:
– Ты что, жрать пришел? Вон отсюда!
Я говорю:
– Вы же даже не попробовали ничего, а уже меня гоните.
В общем, она обиделась, денег не заплатила. Я тогда все понял, и, когда на другой день какая-то женщина опять меня к себе пригласила, я сразу безо всякой подготовки на кухне разделся и в одних носках в комнату вошел, а там целая компания сидит и как начнут хохотать, а один дядька сказал:
– Кушать подано!
Кулинар
Вызывают меня в кабинет директора. Там уже и заместитель его, и метрдотель, и говорят:
– Завтра к нам президент обедать приезжает.
Я говорю:
– Какой президент?
Они говорят:
– Наш президент – самый главный. Он после обеда любит с простыми людьми поговорить. Может поговорить с первым попавшимся. Вот ты и будешь этим первым попавшимся.
Я говорю:
– А почему я, других, что ли, нет?
Они говорят:
– А другие еще хуже тебя.
Я говорю:
– Учтите, я врать ничего не собираюсь.
Они говорят:
– А врать тебя никто не заставляет, а вот правду сказать мы тебе поможем. Допустим, спросит тебя президент, откуда продукты, что ты скажешь?
– Откуда я знаю, наверное, с рынка.
– Вот так и говори – с рынка.
– А на самом деле откуда?
– А на самом деле это не твое дело.
– А-а-а, – говорю, – то-то я из них ничего хорошего сделать не могу.
– Поехали дальше, – они говорят, – допустим, спросит тебя президент: «А какая у тебя зарплата?»
– Ну и что мне говорить?
– Говори: «Хорошая».
– Ничего себе, хорошая.
Они говорят:
– Будешь много говорить, и такой не будет. Понял?
– Понял.
– Теперь, допустим, спросит тебя президент: а каковы условия вашей работы? Что ты скажешь?
– Что есть: жара, душа нет. Оборудование старое. Я врать не буду.
– А ты не ври. Говори, на кухне не холодно, тепло, мол. Оборудование отлаженное, руководство подчиненных в баню возит раз в неделю.
– Ага, – говорю, – возит, только почему-то одну Зинку-буфетчицу.
– А ты хочешь, чтобы мы вместо Зинки тебя возили?
– Нет уж, – говорю, – спасибо.
– Ну вот мы тебя и не возим. А вот, допустим, спросит он: как посетители, довольны? Что ты скажешь, если честно?
– Скажу – очень довольны. Особенно один такой довольный был, что на «скорой» отсюда уехал с отравлением.
– Вот так скажешь – сразу перейдешь на другую работу – на кладбище.
Я говорю:
– Сторожем, что ли?
– Нет, – говорят, – покойником. Говори, посетители жутко довольны, цветы дарят, в книгу отзывов благодарности пишут. Учти, благодарности мы уже в книгу написали. Все понял?
– Все.
– Ну, иди, готовься. И не забудь: если что не так скажешь, будешь потом всю ночь в котле с супом цыпленка изображать.
На другой день в ресторане переполох. Действительно, большие люди приехали. Официанты все туда-сюда бегают.
Продукты хорошие завезли. Ну, и я, конечно, постарался, все как следует приготовил. Часа два у них обед шел, потом приходят за мной.
– Иди, – говорят, – президент с тобой на десерт разговаривать будет. Жить хочешь – лишнего не болтай.
Подхожу к столу, там их человек десять сидит. В центре – президент. Поблагодарил за хороший обед и говорит:
– Расскажите, как живется-можется?
Я говорю:
– А мы про как можется не договаривались. Вы должны спросить, откуда продукты.
Президент посмеялся и говорит:
– Ну что ж, расскажите, откуда продукты.
Я говорю:
– Известное дело, продукты все с рынка, раз вы приехали.
– А обычно?
Я говорю:
– А обычно – из магазина.
Директор такую мину скорчил, будто губу прикусил.
Я говорю:
– Там на рынке магазин есть, оттуда и берем.
Директор только в улыбке расплылся, как я дальше:
– Хорошее мясо частникам продают, а остатки – в этот магазин.
Директор аж за голову схватился.
– Так что, – говорю, – все с рынка, как договаривались.
– Ну что ж, – говорит президент – это интересно, а зарплата у вас какая?
Я говорю:
– Зарплата у нас хорошая, – директор расплылся, – хорошая, – говорю, – но маленькая.
Президент говорит:
– А что же вы не уходите?
Я говорю:
– Погодите, вы еще должны про условия работы спросить.
– Ну что ж, – он говорит, – и каковы же ваши условия работы?
Я говорю:
– Условия хорошие, у плиты не холодно, тепло, как в Африке. Оборудование отлаженное. Вот как его отладили в восемьдесят пятом году, так оно и работает. Душа нет, поэтому начальство кого выберет, того и везет в баню.
Президент говорит:
– И кого же оно выберет?
– А все время почему-то выбирают Зинку-буфетчицу.
– Да, – говорит президент, – а как же посетители ресторана, довольны ли обслуживанием?
– Еще как довольны. Один клиент даже, когда из больницы выписался, приезжал, благодарил. Спасибо, говорит, что отравили не насмерть.
– Да, – говорит президент, – хороший ресторанчик. Что же это здесь такое творится, придется разбираться.
Я говорю:
– Пока вы с ними разбираться будете, они из меня цыпленка табака сделают и в супе плавать заставят.
– Нет, – говорит президент, – разбираться будем прямо сейчас, а вас переведем на другую работу.
– Ага, – говорю, – я знаю, покойником на кладбище.
– Нет, – говорит президент, – вы нам еще в ресторане нужны.
Вот так и стал я директором ресторана. И оборудование нам поменяли. И мясо мы берем теперь на рынке. Душа, правда, пока что у нас нет, и поэтому в баню буфетчицу Зинку я теперь сам вожу.
Вежливость
В основном у нас народ вежливый, культурный. Бывает, конечно, так иногда подойдет ко мне человек незнакомый, скажет:
– А на экране ты лучше выглядишь, не такой страшный.
Но это редко, не чаще раза в день.
А так в основном народ тактичный, подходит, интересуется: «Как дела?»
Я вначале не отвечал, а потом, думаю, невежливо как-то. Буркнул: «Нормально», – и пошел дальше.
Нехорошо как-то. Поэтому, когда в очередной раз подошел ко мне мужик какой-то, руку пожал, спросил: «Как дела?» – и дальше пойти хотел. А я руку его ухватил покрепче и говорю: «Сейчас расскажу, как дела. На прошлой неделе насморк подхватил, гриппом зимой болел, а тут летом поел рыбы несвежей – и такая диарея!»
Он руку пытается вырвать. «Извини, – говорит, – мне идти надо».
Я говорю: «Ну уж нет, когда мы еще с вами увидимся? Раз уж вы спросили, я вам как следует расскажу. С женой ругаемся по каждому пустяку. Она вещи по квартире раскидывает, а я этого терпеть не могу».
Он говорит: «Извини, спешу, на работу опаздываю», – и руку выдернуть пытается.
Но не тут-то было. Я руку еще крепче схватил и говорю: «Еще она тюбик от пасты не закручивает, представляете, почистит зубы, а тюбик открытый оставляет. Ну это же возмутительно! Тебе чего, трудно тюбик закрыть? Нет, не закрывает, и все».
В общем, он уже взмолился: «Отпусти, – говорит, – с работы выгонят».
Я говорю: «Жаль, я тебе еще хотел анализы свои показать».
«Нет!» – закричал он, руку выдернул – и бежать.
Совсем, видно, неинтересны ему мои дела. А чего тогда спрашивал?
Нет, народ у нас в основном вежливый, не хамит в основном. На ногу наступит – извиняется. Только не вздумайте в ответ сказать:
«Ладно, ничего». Тут же вторую ногу отдавит.
Вежливый у нас народ, даже где-то застенчивый. У нас застенчивыми называют тех, кто выпьет и за стенку держится.