Я два дня терпел, а на третий говорю: «Чего это вы так вот с голыми этими сидите?»
Она говорит: «Вам с этими голыми можно, а мне нельзя?»
Я говорю: «Но мы, мужики, на пляже все с голыми грудями».
Она говорит: «Вы что, хотите, чтобы все женщины на пляже разделись?»
«Нет, – говорю, – я хочу, чтобы вы их прикрыли».
Она говорит: «А что, они у меня такие плохие?»
«Нет, – говорю, – они меня от моря отвлекают».
Она говорит: «А вы не смотрите».
Я говорю: «Пробовал, не получается».
Она говорит: «Вы, мужчина, странный какой-то, это же топлес».
«Какой, – говорю, – еще топлес-утоплес? Сама сняла бюстгальтер, а виноват какой-то топлес».
Она говорит: «Мужчина, вы что, с ветки только что слезли? Вон еще женщины топлес сидят, и никто не возмущается».
Я говорю: «Ну, вы тогда и все остальное снимите».
Она говорит: «Ага, сейчас, только подпрыгните».
Я подпрыгнул.
Она говорит: «Еще чего. Это вам не нудистский пляж, чтобы я полностью перед вами раздевалась за бесплатно».
В общем, умыла меня.
«Ладно», – думаю. На другой день прихожу на пляж, а она уже там лежит вместе со своим топлесом. Я рубашку снял, брюки снял, плавки снял, остался в одной белой кепке.
Она говорит: «Мужчина, вы чего?»
Я говорю: «У меня сегодня топлес»
Она говорит: «Какой топлес? Это не топлес, это – голая задница».
Я говорю: «Вам можно, а мне нельзя?»
Она говорит: «Я не голая, я в трусах».
Я говорю: «Я тоже в кепке. Хотите, еще шлепанцы надену?»
«При чем здесь шлепанцы, если у вас все остальное голое?»
«А что, – говорю, – я плохо выгляжу?»
Она говорит: «Вы меня от моря отвлекаете».
Я говорю: «А вы не смотрите!»
Она говорит: «Как же не смотреть, если вы голый? Почему вы в одной кепке? Ведь вокруг все мужчины в плавках».
«А вы что, хотите, чтобы они ради вас все разделись?»
«Я хочу, чтобы вы оделись».
«Почему я должен одеться? Ведь вы-то раздетая. Почему вы раздетая?»
Она говорит: «Потому что у женщины загорелая грудь – это красиво».
Я говорю: «Да кто это у вас зимой увидит?»
«Но я перед мужчиной разденусь, и он увидит, какая у меня загорелая грудь».
«Ага, – говорю, – а я, значит, должен всю зиму в темноте раздеваться?»
«Да вам-то все равно!»
«Мне-то – да, а женщины обижаются».
«На что обижаются?»
«На то, что не загорелый. Вот в прошлом году перед одной разделся, она посмотрела и говорит: “Фу, какой бледный, аж противно”».
«А она до вас что, только с неграми встречалась?»
«Не было там никаких негров».
«Тогда какое имеет значение, что у вас там загорелое, а что – нет?»
«Для тех, кто понимает, имеет».
«Значит, я ничего не понимаю».
«Не знаю. Вот вы посмотрите. Я сейчас незагорелый. Смотреть противно?»
«Противно».
«А чего же смотрите?»
«А интересно».
«Ну вот, а когда все загорит, вообще глаз не оторвешь. Как от вашей, извините, груди».
«Да? – она говорит. – А вас никто и не отрывает».
В общем, мы с ней уже пять лет вместе загораем. Она без бюстгальтера, а я – в кепке. И оба – в одной постели.
Сексуха
У нас сейчас не жизнь, а прямо сексуальная революция. По телику какую программу ни включишь, либо – про то, либо – про это. На улице на каждом ларьке – порнуха, в газетах – сплошные объявления о секс-услугах. Сам читал объявление: «Уборщица, 68 лет, ищет работу. Интим не предлагать». Видно, достали бабульку.
Но что интересно, что при всем этом сексуальном разгуле мы, по статистике, по сексу отстаем от самых слаборазвитых стран. А знаете, почему? Потому что мы все 75 лет советской власти отдавались только партии. И она при помощи своего аппарата… оставила всю страну в интересном положении, из которого мы не можем выйти до сих пор.
Вы все, конечно, помните, что при коммунистах у нас секса не было вообще. Одна гражданочка так на всю страну по телику и заявила: «Секса у нас нет!» То есть дети у нас были, а секса – ни-ни… Нет, сами-то коммунисты этим баловались. Но народу – ни слова. В постели если и была борьба, то только классовая. И у Ленина с Крупской, и у Маркса с Энгельсом. Однако Ленин по этому вопросу даже целую работу написал: «Лучше меньше, да лучше». О чем это он, как не о своем личном, наболевшем.
Да что там Ленин, вспомните гимн революционный «Интернационал». Это же чистый секс-гимн. Начинается он довольно оптимистически: «Вставай!» Причем не просто, а проклятьем заклейменный. Потом продолжение уже более пессимистическое: «Никто не даст нам!» А заканчивается уже совсем пессимистически: «Своею собственной рукой».
Сталин пошел по ленинскому пути. Хотя делал вид, что он не по этой части. Однако есть сведения, что во время ссылки в Туруханском крае он жил в избе у одной крестьянки. Он что там, ночами с ней занимался вопросами ленинизма? Тогда почему в этой деревне до сих пор все дети говорят с грузинским акцентом?
Хрущев разводил свою кукурузу, однако тоже был на сексе зацикленный. Всюду совал свой кукурузный початок. Он вообще какой-то странный мужик был. Например, всех художников-абстракционистов называл пидарасами. Представляете, что бы с ним сегодня было, если бы он вблизи увидал Борю Моисеева…
Зато Леонид Ильич – тот красавец был. Как же он целоваться любил! Причем, по молодости, только с женщинами. А уж потом, когда зрением ослаб, так без разбору, со всеми подряд. С Хонеккером, с Живковым. С Цеденбалом целоваться не любил. Утверждал, что Цеденбал плохо держит засос.
Потом – перестройка. Горбачев. Можно было, конечно, подумать, что он не по этой части, однако все эти его «начать, принять, обострить и, главное, углубить»… Нет, начать-то он начал нормально, и даже углубить ему удалось, а вот закончить по-человечески – не вышло.
Что касается Бориса Николаевича, то он, конечно, мужчина видный, женщинам нравился. Но, правда, в его митинговое время кто из женщин-то рядом был? Новодворская, да Хакамада. Новодворская его, как бывшего коммуняку, близко к себе не подпускала, а Хакамаду он все время путал с Хиросимой, поэтому сам к ней близко не подходил.
Ну кто у нас еще? Жирик – тот вообще сдвинутый на этом вопросе. Это однозначно. Клинтон в Америке пару раз с Моникой что-то изобразил, так его чуть из президентов не выкинули. А наш Жирик всему миру про всех своих проституток рассказал, он же на всю страну обозвал Клинтона сексуальным маньяком. Во уделал!
Что касается Путина, то тут пока ничего плохого сказать не могу, знаю, что он сейчас всерьез укрепляет свою властную вертикаль. Так что у него еще все впереди. Нет, что касается Путина, то тут ничего плохого сказать не могу, потому что пока что сам пожить хочу. Хоть с кем-нибудь, но посимпатичнее.
Любовь
Любовь – великое, замечательное чувство, на котором держится мир. Собственно, не будь любви, человечество бы просто вымерло.
Любовь возвышает человека, делает его счастливым. Вдохновляет на великие дела. Сколько стихов написано из-за любви, сколько открытий совершено, сколько глупостей сделано.
Как часто бывает: умный человек – и вдруг резко поглупел, стал слабо соображать, мозги набекрень, дурак дураком – влюбился.
Ходит как сомнамбула, в ней видит только хорошее. Она и красавица, и умница. Да, любовь слепа. Да что там любовь, сам слепым становишься.
– Она у меня – самая красивая! Красивее всех! Посмотри, какая красавица!
Я глянул. Потерял дар речи. Ножки кривоватенькие, ручки ухватиком, щечки узловатенькие, губки мозолистые. И шнобель такой, что голову от ветра разворачивает.
Я рот открыл, минуту слова сказать не мог – опешил. Потом справился с собой, говорю:
– Ты ее больше никому не показывай.
Он говорит:
– Почему?
– Отобьют.
Что любовь с людьми делает? Вдохновляет на подвиги. Один, альпинист, в честь любимой открыл вершину «Тамаpa»; другой, астроном, в честь любимой открыл звезду «Надежда»; а третий – бизнесмен, в честь любимой открыл платный туалет «Глафира Степановна». Первые две не видят ни вершины, ни звезды, а Глафира каждый день меняет туалеты и бесплатно ходит в заведение своего имени.
А один мужик от великой своей любви решил после свадебного ужина жену на руках отнести в постель.
– Мы, – говорит, – весь медовый месяц проведем в постели.
Как в воду смотрел. Невеста у него не худенькая была – 86 килограммов. Да еще съела на свадьбе не меньше. А он к тому же еще выпил. Короче, поднял он ее на руки и заваливаться стал. Куда-то их в сторону понесло, стол опрокинули, тещу сбили с ног, выбили окно и грохнулись со второго этажа на мостовую. Но он свое слово сдержал – медовый месяц провели в постели, в гипсе.
Ой, что только любовь с людьми не делает! У меня друг женился по любви. И жили вроде бы неплохо дня три. А потом он ее ревновать начал к каждому столбу. Чего ревновать-то? На нее охотников, даже если заплатить, не найдешь. Но он просто с ума сходил. Всюду соперников искал.
А в этом деле кто ищет, тот всегда найдет.
Однажды домой возвращается, а у него в ванной мужик полуголый в одной майке. Он же не знал, что это слесарь-водопроводчик. Муж его к стенке и давай орать:
– Что у тебя с ней было?
Тот говорит:
– А чего было? Я ей трубы поменял, вентиль сменил, патрубок поставил, все прокачал, два часа над ней работал.
– Два часа! – Муж за голову схватился.
– Да, вот деньги получу и пойду.
Муж его за горло схватил:
– Она тебе еще и деньги за это платит?
– А как же, – тот кричит, – за бесплатно ты сам с ней мучайся.
Чуть до смертоубийства дело не дошло.
А с женщинами любовь что творит! С этой женской любовью тоже никакой логики. Жены как считают: если муж дома не ночевал, значит, изменял. Ну как можно целую ночь изменять? Откуда столько здоровья? Один мой знакомый пришел в пять утра. Без сил, поддатый, в помаде, – с совещания. Жена спит. Он только ботинки снял, думает: «Сейчас наконец отдохну». И вдруг она просыпается, выхватывает скалку из-под подушки и кричит: «Ты где был?!»