Я сразу звоню в этот ДЭЗ и как раз попадаю на слесаря-водопроводчика. Раньше бы я орать стал, требовать, чтобы он пришел ко мне, и ничего бы не добился. А тут я его по Карнеги разговорил, спросил, когда у него день рождения, спросил, что он любит, какой напиток для выпивки, какой для опохмелки. И он мне все подробно рассказал. Ему же интереснее всего о себе говорить. Его, может, никто в жизни о нем самом не расспрашивал. И только мы с ним дошли до велосипеда для сына, как ко мне с криком и воплями ворвался сосед снизу. Я его, оказывается, затопил, а до ЖЭКа он дозвониться не мог – телефон был занят.
Ну, оплатил я ему ремонт его кухни, но зато со слесарем мы теперь – лучшие друзья. И теперь, если у меня в квартире что-нибудь испортится, водопровод или канализация, я ему тут же звоню, и мы часами с ним можем говорить про его проблемы.
Все-таки Карнеги, он молодец, он настоящий психолог, знаток человеческой души. Вот он еще говорил: чтобы нравиться людям, надо всегда им улыбаться. Нечего ходить с постным лицом. Кого скорее возьмут на работу? Человека с улыбкой или смурного? И даже если нет у тебя настроения, спой чего-нибудь, вспомни что-нибудь смешное, в общем, надо себя настроить на хорошее настроение – и всем будет с тобой приятно.
И вот иду я как-то вечером, вооруженный знаниями Карнеги, а навстречу мне два мужика. Остановили меня, вынимают ножи и говорят:
– Мужик, давай деньги, часы и мобильник.
Мне, конечно, не до смеха, но я все по Карнеги делаю. Сначала я им улыбнулся, потом засмеялся. Потом как запою: «Муси-муси, пуси-пуси, миленький мой».
Они у меня деньги отобрали, часы сняли, мобильник реквизировали, а я анекдот вспомнил, стою, со смеху умираю.
Они говорят: «Чокнутый, из психушки сбежал».
А у меня слезы от смеха, настроение хорошее стало.
Один развернулся, врезать мне хотел, второй говорит: «Ну его на фиг, бешеный какой-то, еще укусит», – и как дунули оба.
А если бы я с кислой физиономией им попался? Убили бы. Я бы им точно не понравился. А если бы я орать стал? Вообще бы им настроение испортил. А так разошлись по-хорошему. У меня настроение хорошее, я сам его себе поднял, и они обо мне с улыбкой, наверное, вспоминают. Тем более что часы не работают, в кошельке – десять рублей всего, а за мобильник я еще долг за разговоры не заплатил. Так что спасибо Карнеги, опять я в порядке.
А еще пишет Карнеги, если хочешь быть хорошим собеседником, будь внимательным слушателем. Задавай вопросы, на которые собеседник будет с удовольствием отвечать. Заставь говорить его.
А я теперь Карнеги во всем слушаюсь. Прихожу домой, жена ко мне с вопросами: что на работе, как с друзьями, что у родственников, как с деньгами? А я по Карнеги молчу. Она кричать начинает: «Почему ты не отвечаешь?»
А я молчу.
Она кричит: «Я для чего замуж выходила?»
Я снова молчу.
Она – в слезы. Да пусть хоть на стенку лезет, а я все равно буду жить по Карнеги.
Я и на работе так же. Начальник спрашивает: «Вы вчера сделали то, что я вам поручал?»
А я ему: «А вы помните, как в первый раз влюбились?»
Я же понимаю, что ему об этом интересно говорить.
Он опять: «Вы вчера факс в банк отправили?»
А я: «А как вы выходные провели?»
Он: «Вы деньги оформили бюджетные на второе полугодие?»
А я: «Вчера девица приходила из министерства, по-моему, вы ей понравились».
Он так полюбил со мной беседовать! Так и говорит: «Зайдите ко мне после работы, я с вами серьезно хочу поговорить».
Я думал, действительно, а он психиатра вызвал.
А еще Карнеги говорит, что надо заставить человека говорить «да», тогда ему труднее будет ответить «нет».
Вот я у одного мужика хотел денег занять. И говорю ему: «Хорошая сегодня погода, да?»
Он говорит: «Да».
Я говорю: «А от хорошей погоды и настроение улучшается, да?»
Он говорит: «Да».
«Ну, – думаю, – пора уже, два раза “да” сказал. Как ему теперь “нет” сказать? Никак».
«Дай, – говорю, – 500 долларов взаймы».
Он мне «нет» не сказал, то есть Карнеги прав оказался, но так он меня матом крыл, что Карнеги не снилось!
«Ты, – кричит, – козел, мне еще прошлый долг, 1000 долларов, не отдал!»
Крыл долго, но слова «нет» ни разу не сказал. А «да» сказал. Я ему говорю: «Значит, не дашь».
«Да, – говорит, – не дам ни за что».
И тут Карнеги прав оказался.
Теперь такое дело. Он, Карнеги, утверждает, что не надо требовать и приказывать, лучше задавать собеседнику вопросы типа «Как вы считаете, может, лучше сделать так?» или «Каково ваше мнение об этом?».
Я решил этот способ общения на жене попробовать. У нас дома хлеб кончился. Обычно что мы в таких случаях говорим? «Люсь, сходи за хлебом!»
То есть мы приказываем, категорично так: «Люсь, сходи!» – и все.
А я по Карнеги ей вопросы задаю наводящие: «Люсь, как ты думаешь, чего у нас дома не хватает?»
Она мне: «Ума у тебя, как всегда, не хватает».
А я продолжаю: «Люсь, как ты думаешь, если хлеба в доме нет, стоит ли нам обедать?»
Она говорит: «А тебе никто обед и не предлагал».
Тогда я ей уже ближе намекаю: «Люсь, как ты думаешь, кому из нас лучше сходить за хлебом? Тебе, если ты все равно на улицу собираешься, или мне, хотя я вообще выходить не собирался?»
Она говорит: «Конечно, тебе, если ты есть хочешь».
И тут я как закричу: «Марш за хлебом! Встала и пошла!»
Она мне: «То же мне Киркоров нашелся! Встала и пошла.
Сам встал и пошел, или вообще обеда не получишь».
Ну я и пошел. Потому что Карнеги говорит: «Надо всегда признавать свои ошибки». И чем скорее, тем лучше.
А вот еще одна тема. Карнеги говорит: «Создавайте людям хорошую репутацию, которую они будут стараться оправдать».
То есть хвалите их, убеждайте их в том, что у них есть то, чего даже нет, и это в них появится.
Ладно. У меня секретарша была, страшная, как война, тупая, как табуретка. И все у нее из рук валилось. Вот я и стал ей по Карнеги говорить, что она умница и красавица и все, что она делает, все ей удается.
Полгода подряд ей это говорил. Она поверила, дуреха. А через полгода приходит и говорит: «Я от вас ухожу».
«Ну, – думаю, – наконец-то». А сам на всякий случай спрашиваю: «Почему? Что-то вас не устраивает?»
Она говорит: «Потому что я – умница и красавица, и все, что ни делаю, все у меня получается. И что же я со своими талантами буду у вас тут прозябать? Да меня в любой престижный холдинг тут же с руками оторвут». И ушла.
И что вы думаете? Еще через полгода вышла замуж за президента нашего холдинга. Вот так вот. А я с тех пор секретаршу найти не могу.
Да, прочитал я эту книгу Карнеги, как следует ее проштудировал и живу теперь только по ней.
А тут недавно в метро еду. Народу полно. Рядом девица стоит, симпатичная такая девица, сумку мне на ногу поставила и так и едет.
Ну, я по Карнеги ей улыбнулся и вежливо так, чтобы привлечь ее внимание, говорю: «Не сочтите за труд, будьте так любезны…».
Она говорит: «Че надо?»
Я говорю опять же по Карнеги: «Вы сегодня так прекрасно выглядите и с таким вкусом одеты».
Она говорит: «Отвали!»
Я говорю: «Вы меня не совсем правильно поняли. Я с таким удовольствием разглядываю ваше прекрасное лицо».
Она говорит: «Граждане! Это что же творится? Стою, никого не трогаю, а этот урод пристает!»
Раньше бы я ее после этого уже послал, а сейчас вспоминаю по Карнеги – прежде чем поругать, надо похвалить. «Какая, – говорю, – у вас певучая речь. И даже когда вы сердитесь, лицо ваше остается одухотворенным».
Похвалил, теперь, думаю, можно и поругать. «И, – говорю, – и вот с этим лицом вы свою поганую сумку поставили мне на ногу, да еще рожу такую скривили, будто я вам чего-то должен».
Она как заорет: «Хулиган! Бандит! Помогите!»
И, что самое интересное, все вокруг не на нее, а на меня окрысились. Один очкарик заорал: «Да как вы смеете!» Другой, в шляпе, меня за воротник схватил.
«Ах ты, – думаю, – не до Карнеги, надо с людьми на их языке говорить, иначе побьют».
Я девице этой говорю: «Ты, чувырла, чего ты зенки на меня пялишь? Еще вякнешь – ногами вперед вылетишь. А ты чего, очкарик, на кого ты ливер давишь? Ты куда пургу гонишь? Ты фильтруй базар, пока по тыкве не получил. А ты, чучело в шляпе, куда руки тянешь? Ща дам по рогам – копыта отвалятся. Разуй зенки, волк тряпочный, чума болотная, хорек вонючий, конь педальный, бомж вокзальный!»
И сразу – тишина. Даже кто-то сказал: «А мужик-то прав».
И все сразу такие ласковые стали. Парень какой-то, коротко стриженный, зуб золотой, подошел ко мне и говорит: «Ну ты, в натуре, ништяк по-нашему. Слышь, дай слова списать, мне это на зоне во как пригодится. Гадом буду, век свободы не видать!»
Письмо Б. Клинтону
Дорогой наш Клин Блинтон… То есть Блин Клинтон… То есть Клин… Вот, блин… В общем, Билли, не знаем, как вас по отчеству. Билли или не Билли… Уважаемый Блин, то есть Клин…
Пишет вам бригада мотальщиц чесального цеха… Ой. Извините, чесальщиц мотального цеха… Ой, опять не то. Вот блин… Клинтон. В общем, мы – чесальщицы сучильно-мотального цеха прядильно-чулочной фабрики № 5/10 имени Валерии Новодворской.
Во первых строках своего письма хотим вас спросить: что же это такое у вас в Америке делается? Два года ваша страна всерьез обсуждала, почему у вас красный нос. То ли вы его отморозили, то ли «втихаря» пьете, то ли это древнее проклятие каких-то кельтов, то ли вас Ельцин сглазил на последнем Сами́те? Или Самите… в общем, сами знаете.
А теперь еще узнали мы о вашем горе и хотим выразить вам свое невыразимое сочувствие по поводу свалившегося на вас сексуально-эротического возбуждения и заклеймения вас позором.
Вот она – оборотная сторона вашей хваленой демократии! Что же это такое получается? Полстраны накинулось на своего президента только за то, что он оказался настоящим мужиком в действии!