Мы с ней быстро захмелели, пошли на второй этап в отведенную нам комнату. Грузины остались за столом, а мы… Никогда ни раньше, ни после нам с ней не было так хорошо. Так возбуждающе подействовали на нее речи грузин. Когда мы через час вышли на террасу радостные, все грузины встали и зааплодировали. Я умирал со смеху. Ну, хороши ребята.
И вот в один прекрасный день все в том же «Останкино» встречаю Татьяну. Понурая и не очень хорошо одетая. Мы присели за столик, и она сразу с места в карьер:
– Дай мне взаймы. У меня совсем плохо с деньгами. Я должна платить за обучение сына.
Я дал. Но, собственно, не взаймы, а просто дал. Ведь я ее когда-то любил. Так что было не жалко этих денег.
– Ты сейчас не очень занята?
– Нет. Кассеты занесу и могу ехать домой.
Я подождал ее на выходе. Была весна, прекрасный, солнечный день. Мы поехали с ней в магазин и выбрали там очень симпатичный костюм для нее. Татьяна примерила этот костюм и снимать его не стала. Так хорошо на ней сидел этот костюм. Все на ней сидело как на супермодели. Только не на этих наших плоских, как доска, а вот на той, у которой попка торчит вверх, как у негритянки, у Синди.
Мы сели в машину и поехали к ней домой. По пути остановились в какой-то роще, и так хорошо с ней было, как когда-то в Оружейной палате. Я обнял ее. Она положила мне голову на плечо. И тихо мы так сидели и боялись пошевелиться, чтобы не спугнуть очарование.
А через неделю вернулся из Америки мой старый знакомый, с которого все и началось. Может, вы помните, в начале повествования был такой бывший капитан, а ныне богатый предприниматель – любитель женщин. Вот он и вернулся из Америки, да не один, а с продюсером.
Я позвонил Татьяне, пригласил ее в японский ресторан. Предупредил, что будет еще одна женщина и двое мужчин.
Мы с Таней встретились, заехали за Ларисой, и уже втроем отправились в ресторан. Я кайфовал. Они обе были в моих костюмах.
Лариса и Татьяна быстро нашли общий язык. Татьяна рассматривала костюм Ларисы, а когда мы вышли из машины, она сказала:
– Ее костюм той же фирмы, что и мой.
– Верно, – сказал я.
– Зачем ты меня пригласил? – спросила она, пока Лариса на минутку отлучилась.
– А почему бы тебе не поужинать с нами. Нас сейчас ничто не связывает, а вдруг кто-то из моих знакомых тебе понравится.
– Ну, ладно, – сказала она.
Нехорошо так сказала.
В «Токио» мы сидели как на показе, а перед нами повар-японец делал на плите что-то сугубо японское. Не нравится мне эта японская манера общения, все боком друг к другу. С кем общаться? Разве что только с поваром.
Я сидел рядом с Ларисой, далее этот продюсер, с которым мы должны были ехать на гастроли в Израиль с «Маленькими комедиями». Всего три участника и автор, то есть я. Дальше сидела Татьяна, а замыкал наш ряд – спонсор, тот самый «крутой» друг. Он, собственно, все и оплачивал. Потому что мне оплатить ужин в «Токио» на пять человек не под силу. Нет, я мог бы, конечно, оплатить, но потом долго бы пришлось латать эту дыру в бюджете.
Продюсер брал нас на гастроли, потому что должен был моему другу деньги. Вот так я их и повязал. Продюсер был жутко нахальный. Все время хвастался знаменитостями, и Лайза Минелли у него была просто Лизкой, которая мечтала сняться у него в фильме. Фильм вот-вот будет сниматься. В общем, он все время давал мне понять, что оказывает мне честь, беря нас на гастроли.
Мой друг, крутой, вовсю ухаживал за Татьяной, а заодно улыбался Ларисе.
Вечер был на редкость оживленным и шумным, хотя «американец» не давал никому слова сказать. Татьяна с моим другом вдруг встали и пошли на выход. Может быть, на улицу подышать. «Американец» переключился на Ларису и довольно нахально «кадрил» ее. Лариса заливалась смехом и незаметно под столом гладила мою коленку, чтобы я не расстраивался и знал, что она со мной.
Минут через десять вернулась Татьяна с огромным букетом роз. Второй букет мой друг вручил Ларисе. Букетики были роз по пятьдесят. Нет, пятьдесят пять. Нечетное число. Девушки были довольны. Мужчины тоже.
Когда мы выходили, мой друг сказал мне:
– Если это удобно, дай мне телефон твоей Татьяны.
– Я спрошу у нее разрешения, – сказал я, и мы уехали.
Ларису я посадил в такси, а Татьяну повез сам.
– Мой друг просил дать твой телефон.
– Дай, – сказала Татьяна, – я посмотрю, как у тебя это получится.
– Дам, – сказал я, – может быть, вы найдете свое счастье, он богатый и очень приличный человек, и выглядит неплохо.
– Я поняла. Дай, дай телефон, я тебе разрешаю. А вдруг действительно что-нибудь выйдет путное.
Она явно надо мной издевалась, и в то же время ей было неприятно, что я ее так продаю.
В час ночи, когда я приехал домой, позвонил американский продюсер.
– Слушай, что за женщины?
– Мои подруги.
– Слушай, классные чувихи, особенно эта, как ее, Татьяна.
Через три дня, когда мой друг напомнил мне о телефоне Татьяны, я сказал:
– Извини, дорогой, я даю задний ход, чувствую, что опять влип.
– Ладно, – сказал друг, – я не обижаюсь, желаю удачи.
Мы встретились с Татьяной.
– И что же твой друг не звонит? – издевательски спросила она.
– А ты так хочешь, чтобы он позвонил?
– Ты же хотел, чтобы я нашла свое счастье. А может, действительно, хватит мне мыкаться? Серьезный человек, симпатичный, богатый, тем более твой друг, советуешь?
– Советую, – совсем уж понуро сказал я.
– Что, не нравится?
– Знаешь что, – сказал я, – давай поедем…
– Куда?
– Ты знаешь куда.
– Нет, – сказала она.
– Я хочу быть с тобой, я хочу взять на себя все твои заботы.
– Я тоже этого хочу, – сказала она.
Все это было похоже на договор о намерениях. Я вдруг снова почувствовал, что не могу без нее. При этом я взял записную книжку и написал «Поеду, только после Израиля». Закрыл книжку.
– Куда мы едем? – спросила Таня.
– Мы едем все туда же.
– Я не хочу туда.
– Мы можем поехать в другое место.
– Знаешь что, – сказала она, – пусть все это будет, когда ты вернешься из Израиля.
Я открыл книжечку, дал ей прочитать написанное мной.
– Видишь, как хорошо я тебя знаю.
Я развернулся и, ни слова больше не говоря, повез ее домой.
Молча мы доехали до ее дома. Распрощались. И я уехал.
Она позвонила поздно вечером.
– Мы можем завтра увидеться в «Останкино».
– Да, только не опаздывай. Жду у входа ровно в два.
В два пятнадцать она с вытаращенными от страха глазами вылетела из подъезда. Заметалась между машинами и никак с перепугу не могла найти меня. А я не подавал сигналов. И когда она уже отчаялась найти меня, я вышел из машины.
– Извини, меня задержали. Я ну никак не могла уйти раньше.
– Да ничего не случилось, – сказал я.
Мы сели в машину.
– Куда? – спросил я.
– Куда хочешь, – сказала она. – Я согласна.
– Нет, – сказал я, – мы сегодня туда не поедем.
– Жаль, а я настроилась. Я подумала, что я не права. Я подумала, что я без тебя не могу.
– Спасибо, – сказал я, – мне этого достаточно. Ты только скажи мне: «Я твоя женщина» – и мне этого достаточно.
– Я твоя женщина, – сказала она.
Мы просто сидели и молчали, – и ничего не надо было говорить.
В Израиле во время гастролей я не обращал внимания ни на одну женщину. Я ходил по магазинам и выбирал Татьяне то туфли, то платья, то украшения.
Я набрал там всего, чего только я мог придумать и на что хватило моих денег.
Через две недели мы вернулись из Израиля. Я пошел и договорился в двух гостиницах о номерах на случай, если приеду с женщиной. Администраторы понимающе улыбались.
Однако она захотела поехать туда, где у меня когда-то ничего не получилось.
Часа полтора мы примеряли все то барахло, что я привез из Израиля. Почти все подошло.
И она сказала: «Ты просто молодец».
И все у меня теперь получалось. С самой красивой женщиной в мире.
Потом мы обедали, гуляли по лесу.
И начались наши полусемейные будни.
Жила она у себя, а я у себя. Но мы куда-то все время ездили за ее сыном. Потом мы делали какие-то ее дела.
Мы не ссорились. Мы не ругались. И все было как-то мирно, тихо и спокойно. Всего две недели. А затем снова настал мой день рождения. Весь день я ждал ее звонка, а она так и не позвонила. Я был дома, а она, как оказалось, звонила мне на выключенный мобильник. В шесть часов я должен был быть на съемке передачи, сценарий которой написал. Мне было необходимо все там запустить, а потом уже мог ехать праздновать в ресторан. Она пришла в гримерную, где мы все сидели, с какой-то подругой. Я весь день ждал ее и издергался. И выскочил в коридор совершенно разъяренный.
Я закричал:
– Весь день ждал твоего звонка. Весь день!
– Я звонила.
– Я весь день был дома.
– Как ты со мной разговариваешь?
– А как я должен разговаривать? Мало того что ты за весь день не нашла времени мне позвонить, но ты сюда приходишь с подругой. Мне что, нужна твоя подруга? Мне с ней разговаривать или с тобой? Почему каждый мой день рождения ты мне портишь?
Меня понесло, и я не мог остановиться.
Она ответила мне что-то злое, неприятное.
Я совсем сорвался:
– Все! Уходи!
Она ушла.
Это был какой-то странный день рождения. В этот день я познакомился с девушкой, в которую потом, месяца через два, безумно влюбился. Это было… Но это было уже потом. А Татьяне я позвонил уже дня через три, когда остыл. Она кричала мне в трубку, что звонила и ни в чем не виновата, и подругу взяла, потому что знала, что я буду злиться. Я тоже так кричал в трубку, что прохожие оборачивались.
Я сказал:
– Ладно, давай встретимся и объяснимся.
Выйди из дома, я приеду через полчаса.
– Не выйду, – сказала она. – Я после маски, у меня не то лицо.
– Да какая мне разница, какое у тебя лицо, если моя судьба решается.