– Ну вот, вас когда-нибудь в Сибирь сошлют, а у вас там уже друзья.
Задорнов и зубочистка
Как-то мы сидели с Задорновым в ресторане. Я попросил у официанта зубочистку. Официант растерянно посмотрел на нас.
Задорнов сказал:
– У них зубочистка за соседним столом. – И обратился к официанту: – Когда освободится, принесите ее нам.
В Лондоне
Когда-то в 1998 году мы были с писательской группой в Англии. Экскурсоводом у нас была болгарка с плохим знанием русского языка. Она была так чудовищно одета, что Григорий Горин долго ее рассматривал, а потом сказал мне:
– Интересно, где она все это здесь в Лондоне достала?
О Леониде Ярмольнике
Однажды мы выступали в одном концерте с Л. Ярмольником. Мы с Леней знакомы очень давно и всегда друг над другом подшучивали.
Вот и здесь, на концерте, Ярмольник, объявляя меня, сказал зрителям:
– А сейчас выступает Лион Измайлов, автор этого придурка из кулинарного техникума.
Он не успел отойти от микрофона, как я вышел и сказал:
– Хочу только добавить, что этого придурка я писал с Леонида Ярмольника.
Леня открыл рот, да так с открытым ртом и ушел со сцены.
Сценаристы и режиссеры
Когда-то, году в восемьдесят шестом, мы с А. Трушкиным писали сценарий полнометражного фильма для Центрального ТВ. Сценарий наш приняли и уже искали режиссера. Был один режиссер К., который сам написал сценарий (отвергнутый), и он жутко поливал наш фильм.
Начальство для нашего фильма нашло режиссера В. Алейникова.
Мы стоим в коридоре. Идет К., здоровается как ни в чем не бывало и спрашивает:
– Ну, как дела?
– Да вот, – говорю, – режиссера нашли, поскольку сценарий, ты сам знаешь, плохой – режиссера взяли хорошего, а когда напишем хороший сценарий – позовем тебя.
Об А.Э. Бронштейне
А.Э. Бронштейн лет тридцать был директором ДК МАИ.
В конце войны он работал у коменданта Берлина. Рассказывал мне:
– Зашли мы в помещение банка, а там пол завален советскими облигациями трехпроцентного займа.
– И вы их взяли себе?
– Те, кто их взял, уже давно в могиле. И еще мы видели комнаты, заваленные драгоценностями.
– Вы что-нибудь себе взяли?
– Кто взял, тот уже давно в могиле. Но зато я ездил на шикарной машине.
– Привезли ее в СССР?
– Тот, кто привез, тот уже давно в могиле.
– Вы-то что привезли?
– Я привез деньги, снял себе квартиру в Москве, поехал в Сочи, все деньги прогулял и, как видишь, жив до сих пор.
Он как-то, видя, что я ухаживаю за разными девушками, сказал мне:
– Я надеюсь, вы уже поняли, что самые лучшие женщины – это некрасивые.
Когда А.Э. Бронштейну было уже 75, я спросил его, что ему в его возрасте интересно.
– Раньше мне были интересны женщины и книги. Теперь только книги. Поверьте, в жизни нет ничего интереснее.
Через год он женился. Позвонил мне и сказал:
– Вы не хотите купить у меня кое-что из книг?
Задорновская квартира
С Задорновым всю жизнь мы идем параллельно. В «Клубе «12 стульев», на гастролях в Америке, в Израиле, оказываемся в одной электричке под Москвой…
Я жил на станции Маленковская, а он на станции Яуза в малогабаритной квартирке. В соседнем со мной доме один мой приятель продавал квартиру. Я свел его с Задорновым, и Задорнов переехал в его квартиру. Это был год 1991-й.
Миша радостно въехал в свою трехкомнатную, с английским умывальником, но уже месяца через три стал жаловаться, что жить там невозможно. Соседи сверху – пьянь, топочут ногами, прыгают, никакого покоя. Я ему посоветовал:
– Купи им ковер.
Он купил. Соседи сверху неделю сидели тихо. Через неделю продали ковер и снова стали топать.
К Задорнову пришел корреспондент, и Миша рассказал ему, что соседи сверху – пьянь, слева – дебоширы, а справа – хулиганы. В общем, никакого житья нет.
Этот материал пролежал в газете с год.
За этот год Задорнов переехал в президентский дом на Осенней улице.
Вот тут-то материал и напечатали. Но у Задорнова уже были другие соседи – бывший министр Ерин, Гайдар, Сосковец.
Когда они прочитали в газете, что о них думает Задорнов, они не обрадовались, и Задорнову долго пришлось объяснять, что он имел в виду совсем других соседей.
Глубокомыслие
Мы были на гастролях в Перми. Вадим Дабужский обычно лежит в постели до двенадцати.
– Что, лежит и думает? – спросил меня Л. Новоженов.
– Да нет, просто лежит.
Кто сочиняет анекдоты?
Я знаю всех главных юмористов страны, и никто из них не может похвастаться тем, что сочинил анекдот.
У Хайта был один:
– У вас продается славянский шкаф?
– Шпион живет этажом выше.
Я тоже не сочинил анекдота, который бы пошел в народ.
Как-то мне рассказали как анекдот мою же репризу из номера «Искусственный дефицит».
«Черная икра – это черная смерть. Один инженер купил 100 граммов черной икры. Подумать только, всего 100 граммов, а человек не смог дожить до получки».
Но широкого распространения эта шутка, по-моему, не имела.
Но вот своих реприз в сборниках анекдотов я встречал немало. Например:
– Моя жена купила себе веер за 500 рублей. Сидит теперь дома – обмахивается. Лучше бы она пятьюстами рублями обмахивалась.
Или:
Стоят мужчина и женщина, только познакомились, и женщина так кокетливо говорит:
– Сколько мне лет? Угадайте.
– Даже представить себе не могу.
– Я вам подскажу, моя дочка ходит в детский садик.
– Она что, там заведующей работает?
В Сочи
Дело было в Сочи и очень давно. Я жил на четвертом этаже гостиницы, на третьем жил артист Армянинов, красивый и наглый. Он работал пародистом.
У него в номере были две девицы. Мы выпили, посидели. Номер у него был крошечный, как и у меня.
Где-то часа через два выпивания и болтовни он мне стал показывать глазами, что мне пора уводить вторую девицу.
Время было уже позднее, и я предложил девушке пойти ко мне в номер.
Она спросила:
– А у вас вторая кровать есть?
– А как же, конечно, есть.
Девушка была лет двадцати, довольно симпатичная.
Мы поднялись ко мне. В комнате стояла одна-единственная кровать.
Девушка спросила:
– А где же вторая кровать?
– Вот, – показал я, – это и есть вторая кровать. У меня первой кровати нет, а вторая – вот она.
Девушка рассмеялась и пошла в ванную.
Кто кого?
Когда-то Савелий Крамаров снялся в каком-то фильме с обезьянами.
Хайт, посмотрев фильм, сказал Крамарову:
– Савелий, а они тебя переигрывают.
Популярность
Году в семьдесят пятом Хайт с Токаревой спорили о популярности. Токарева, естественно, считала, что она после «Джентльменов удачи» очень популярная, а «Ну, погоди!» – это ерунда.
Хайт сказал:
– Давай выйдем на улицу и у десятерых первых попавшихся людей спросим, знают ли они, что такое «Ну, погоди!».
Вышли и спросили, десять из десяти знали. А ведь тогда выпуски «Ну, погоди!» только появились.
Розыгрыш
Галя Малышева, подруга моя еще со студенческих лет, рассказывала.
В 1980-х годах она работала преподавателем в Институте управления. Принимала экзамены, и к ней все время лезли со взятками и дарами.
Однажды я позвонил ей и голосом кавказца сказал:
– Галына Ивановна, это Тенгиз из Сухуми. Вот, приехал хурму-мурму привез, вина каныстру, спасибо, что вы тройку поставили моему племяннику, давайте я завезу вам мешок фруктов, хурма-мурма, персики-шмерсики.
Галя закричала:
– Что вы, что вы, я поставила тройку, потому что ваш племянник ответил на тройку, я ничего не возьму.
Я своим голосом говорю:
– Гальк, бери, чего отказываешься.
Она по инерции продолжает:
– Как это, возьми? Это же взятка. Я – советский преподаватель, я не позволю.
Я говорю:
– Ну и дура ты, он назад все увезет, останешься без хурмы.
– Кто это? – кричит Галя.
– Да я, я это, Лион.
Долгая пауза.
– Тьфу ты, а у меня действительно один кавказец тройку получил недавно.
И самое интересное, что через некоторое время позвонил тот самый кавказец и начал говорить с сильным акцентом:
– Галына Ивановна…
Малышева сказала:
– Лион, это уже не смешно.
В Кетинине
В деревне Кетинино мы, сидя во дворе, наблюдали картину. Петух ходил во главе своей маленькой куриной семьи. Одна курица, толстая и кокетливая, явно была его фавориткой. Он находил зерно и отдавал ей.
Покорив свою возлюбленную, он вдруг воспылал к ней нежными чувствами и попытался овладеть ею. Курица почему-то воспротивилась и отказала. Петух, обиженный отказом, залетел в курятник, и через полминуты оттуда вылетела с криком взъерошенная курица. За ней летел наш герой, он настиг ее посреди двора и на глазах у всех бурно поимел ее. После чего гордо прошелся мимо отказавшей ему фаворитки, взлетел на забор, сел на сапог и победно прокукарекал.
Мы все, кто наблюдал эту сцену, зааплодировали.
ВЦДЛ
Уже шла вовсю перестройка, был, наверное, год 1987-й. Не то закрытие сезона, не то открытие сезона в ЦДЛ.
В комнате за стеной готовились выйти к публике Роберт Рождественский, Белла Ахмадулина, директор ЦДЛ Владимир Носков, кто-то еще, ну и я тоже был приглашен для выступления. В комнату через трансляцию доносились звуки зала. Вот-вот должен был начаться концерт.
Вдруг слышим – в зале воцарилась мертвая тишина. Мы поняли: что-то случилось. С Носковым побежали на сцену. Полный зал народу, а на сцене стоит совершенно голый молодой человек.
Зал в оцепенении. Я остановился за кулисами, а Носков двинулся дальше, схватил голого, кто-то еще подбежал, и они вдвоем уволокли его за сцену.