У этого типа что-то еще было написано на ягодицах, кажется «СП СССР».
Вызвали милицию.
Так этот человек протестовал против того, что его не приняли в Союз писателей.
А нам после этого надо было выходить на сцену. Я посоветовал Роберту Ивановичу, как пошутить.
Он вышел на сцену и сказал:
– Извините, что я в одежде.
Зал рухнул, раздались аплодисменты. Дальше все прошло нормально.
За границей
Рассказывал Владимир Николаевич Лаптев, глава администрации Ногинска. Отдыхали еще в советское время в Болгарии.
Пили коньяк «Солнечный берег» по 3 лева 50 стотинок. Кто-то сказал, что, если поехать в какой-то магазин, там этот коньяк по 3 лева 10 стотинок.
Наутро поехали. Ехали на двух автобусах, заблудились, где-то к полудню доехали. Действительно купили 7 бутылок по 3 лева 10 стотинок.
На радостях одну бутылку распили. Пока искали место, пока распивали, последний автобус ушел. Поехали на такси. Когда вернулись, подсчитали, коньяк оказался не по 3.50, а по 4.50. Поскольку было шесть бутылок, позвали соседей, и в этот же вечер выпили все шесть бутылок.
На другое утро пошли покупать коньяк по 3 лева 50 стотинок.
Алешковский и Ласкин
Сидел как-то Юз Алешковский в ресторане Дома литераторов, обедал и матерился. В зал вошел Борис Савельевич Ласкин, услышал, как Юз матерится, и громко и вальяжно стал произносить:
– Сидишь дома, работаешь, устанешь, приходишь в ЦДЛ, а тут сидит Алешковский и матерится.
Поддатый уже Алешковский тут же ответил:
– Фули ты такого сделал, что так устал?
О Борисе Ласкине
Б.С. Ласкин рассказывал про актерские оговорки.
Артист должен был сказать: «Ваш муж», а сказал: «Ваш мух».
На что актриса ответила:
– Мох мух?
Однажды Б.С. Ласкин выступал на военном корабле. Полный зал матросов. Ласкин читает – в зале ни звука, ни смешка, ни аплодисментов.
В конце – громовые аплодисменты, слова благодарности.
Ласкин у капитана спрашивает:
– Но как же так, они же не смеялись?!
Оказывается, перед самым концертом боцман сказал матросам:
– И чтобы сидели тихо. Кто пикнет – убью!
О Марке Захарове
Году в девяносто восьмом Тельман – магнат, владелец фирмы «АСТ», ресторана «Прага» и так далее – пригласил меня на свадьбу своего племянника. Свадьба была в «Метро-поле», в большом ресторане с фонтаном. Гостей около тысячи. Меня посадили за стол, где уже был Марк Захаров. Там еще были композитор Сергей Березин и несколько бакинцев – родня Тельмана.
Марк Захаров тут же предложил избрать меня тамадой за нашим столом. Пришлось тамадить. Среди прочего я провозгласил тост за бакинцев.
– Бакинцы, – сказал я, – это не азербайджанцы, не армяне или евреи, это особый сплав из людей, населяющих этот город, азербайджанцев, евреев, армян и русских, это особая нация людей с юмором, веселых, умных и предприимчивых, – и так далее. Тост бакинцам очень понравился, и они с удовольствием выпили.
Где-то через полчаса объявили конкурс тостов. Предоставили слово и мне. Я вышел на сцену. Зал огромный, слушают плохо, но я все равно что-то провозгласил вроде: «Давайте выпьем за то, чтобы мы через 25 лет выпили на серебряной свадьбе сегодняшних молодоженов». Приняли тост хорошо, поаплодировали. Через одного или двух слово дали Марку Захарову. Он вышел и сказал: «Давайте выпьем за бакинцев. Бакинцы – это особый сплав…» – и так далее. Текст вам уже знаком.
После тоста Захарова весь зал встал и стоя аплодировал Захарову. Он получил первый приз – золотые часы.
Когда он вернулся за наш стол, я сказал ему:
– Теперь я понимаю, почему вы главный режиссер, а я вообще не режиссер.
Захаров пригласил меня на премьеру «Чайки».
О Юрии Николаеве
Году в восьмидесятом с Л. Лещенко я был на гастролях в Сочи. На пляже «Жемчужины» мой старый знакомый диктор Владимир Ухин сказал мне:
– С тобой хочет познакомиться Юрий Николаев, ему тексты нужны для выступлений.
Юрий Николаев к тому времени уже был известный телеведущий «Утренней почты», а меня показывали всего один раз в «Вокруг смеха».
Володя подвел ко мне Юру Николаева. Мы пожали друг другу руки. Я сказал:
– Мне ваше лицо очень знакомо. Где-то я вас видел?
Николаев сказал:
– Наверное, по телевидению.
Я сказал:
– А, вы тоже снимаетесь на телевидении?
Народ вокруг покатился со смеху.
Об Александре Ширвиндте
Когда-то, не помню уже, в каком году, но при советской власти, Ширвиндт на юбилее цирка сказал на весь зал:
– Нашему артисту Тусузову – 85 лет, и он себя прекрасно чувствует, потому что всю жизнь ел говно в театральном буфете.
Тогда слово «говно» всех шокировало. На следующий день все, кто был на этом представлении, рассказывали своим знакомым об этом чрезвычайном событии.
Сегодня, скажи Ширвиндт хоть в Кремлевском дворце это слово, никто не удивится.
Ширвиндт жуткий матерщинник, но ему это как-то прощается. У него этот мат звучит совершенно естественно, несмотря на его вальяжный вид.
Однажды на посиделках в ЦДРИ, году в семьдесят восьмом, разыгрывался приз – поросенок. Ширвиндт сказал:
– Поросенка, как всегда, отдадут чехам или полякам, а нам, как всегда, останется хрен.
Хохот и шквал аплодисментов.
Обычно Ширвиндт, входя позже всех в компанию, где уже пьют и гуляют, сразу выбирал жертву и с матом спрашивал:
– А этого… зачем… пригласили?..
Что вызывало жуткий хохот.
Что касается артиста Тусузова, который прожил более 90 лет, то Папанов говаривал:
– Не страшно умереть, страшно, что у гроба будет стоять Тусузов.
Хазанов и Арканов
На 10-летии «Эха Москвы»[2] встретились за кулисами Арканов и Хазанов.
Хазанов рассказал Аркадию, что публика его предала, кричала из зала:
– Не смешно!
– Да кто они такие, чтобы решать – смешно или не смешно!
– Аркадий, – продолжал Хазанов через некоторое время, – надо встречаться, общаться, нас так мало осталось.
На что Аркадий грустно ответил:
– Нас действительно мало, а тебя много.
Хазанов и Козаков
В концертном зале «Россия» шел какой-то концерт. В антракте в фойе встретились Г. Хазанов и М. Козаков. Они простояли в фойе весь антракт. Зрители смотрели на них, перешептывались, некоторые брали у них автографы.
Когда антракт закончился, зрители проследовали в зал, а Хазанов и Козаков пошли по домам.
О Геннадии Хазанове
Г. Хазанов рассказывал на вечере памяти Александра Иванова.
В детстве Хазанова они с Ивановым жили недалеко друг от друга. Иванов у станции метро «Октябрьская», а Хазанов возле Морозовской больницы у метро «Добрынинская».
Юный Хазанов ходил к «Октябрьской», там в каком-то магазине продавали соки. Сок был в стеклянных конусообразных сосудах, и для того, чтобы солить томатный сок, стояла солонка.
Солонка Хазанову так нравилась, что Хазанов очень хотел стащить ее, что, в конце концов, и сделал.
И когда через несколько лет Хазанов, уже окончив цирковое училище, познакомился с Ивановым, Саша сказал:
– А-а-а, тот юноша со шнобелем, который стащил солонку на «Октябрьской».
То ли он это видел, то ли весь магазин знал, что Хазанов стащил солонку.
Об Андрее Тарковском
Однажды я сидел в ресторане Дома литераторов, был это год 1975-й. Официантка попросила:
– Можно я к тебе пару подсажу?
Я разрешил. Сели два очень симпатичных человека. Особенно женщина мне понравилась. Красивая женщина. Мы с ними разговорились. Я понял, что и мужчина – режиссер, и женщина. Женщина снимала какие-то сказки, которых я не видел. А что мужчина снимал, я не понял.
У них был сын призывного возраста. И мы втроем обсуждали, как ему поступить в университет, чтобы избежать армии.
Мне принесли еду. Я не стал есть, пока им тоже не принесли.
И вот так мы мило беседовали. Я даже делал какие-то комплименты женщине. Я понял, что они в прошлом были мужем и женой. Женщина очень хорошо воспринимала мои комплименты.
Обед закончился. Я расплатился, пошел на выход. В дверях стоял Виктор Славкин. Он спросил:
– Откуда ты знаешь Тарковского?
– Какого Тарковского?
– Андрея.
– А я его не знаю.
– Как, – не знаешь, ты с ним часа два обедал.
Я обернулся. Они сидели вдвоем. Тарковский и его бывшая жена. Милейшие люди. Приятно было поговорить. Я никогда его раньше не видел, даже на фото, хотя все фильмы его любил. Возвращаться за стол я не стал. А что скажешь? «Здравствуйте, извините, что не узнал».
Года через два я встретил эту женщину с другим мужчиной. Мы поулыбались друг другу. И она даже что-то очень любезно говорила мне. Однако телефон у нее спросить я не решился.
Николай Фоменко и «Секрет»
В 1993 году попали мы с женой моей Леной в круиз на теплоход «Грузия». Там же, в группе артистов, были Игорь Угольников, Николай Фоменко и ансамбль «Секрет».
Основного исполнителя «Секрета» Макса Леонидова уже в «Секрете» не было. И сам «Секрет» былую свою славу потерял. Однако уже существовала программа «Оба-на!», где участвовал и Н. Фоменко, но все лавры этой программы забирал себе ее руководитель И. Угольников. Я впервые на «Грузии» увидел Фоменко и просто умирал от него со смеху.
Так, однажды на танцах все раздухарились и стали танцевать летку-енку. Фоменко взял костыль и стал танцевать против всех: или догоняя прыгающую очередь, или отставая так по кругу, что становился в ней первым. Он, конечно, был любимцем всего теплохода. За ним ходил какой-то крутой бизнесмен, просто чтобы пообщаться. Однажды бизнесмен был не в духе. Фоменко, увидев его, сказал: