— Покажи мне свои руки, рыжик мой горделивый, — раздалось у самого моего ушка.
— Ой! — вырвалось у меня.
— Совсем «ой»? Или всё же не все ладошки истерла? — уточнил мужчина, стоящий за спиной.
Вот сейчас так хотелось гордо топнуть ножкой, показать какая я вся независимая и самостоятельная. Но внутренний голосок здравомыслия тихо так спросил: «А зачем?». Чего я девушка молодая сейчас начну тут строить из себя саму неприступность перед взрослым опытным мужчиной. Чего себя дурочкой выставлять-то.
Подняв ладони вверх, я прошептала:
— Всего одна мозоль.
Жеан зажал мою руку в своей огромной ладони. Приласкав большим пальцем запястье, мужчина чуть развернул меня так, что теперь я стояла к нему вполоборота.
— А оно того стоило? — прямо чуть сердито спросил он. — Ты показалась мне девушкой разумной. Так сложно было попросить у меня помощи? Это бы тебя чем-то унизило?
Мне стало неудобно и стыдно за свое ребячество. Но тут вспомнился утренний инцидент с его участием.
— Это после того, как вы мое нижнее бельё умыкнули? — напомнила я ему о его неподобающем поведении. — Считаете, что после такого я так легко побегу к вам за помощью. Для чего вам, взрослому мужчине, вообще, мои панталончики? Верните их.
Мужчина расплылся в улыбке, склонившись, он провокационно подул мне на шею, обжигая кожу горячим дыханием.
— Это мой трофей, ведьмочка. Я тебе не верну ни те, что ты так опрометчиво бросила в меня, ни те, что я обнаружил на ветвях куста. Раз я не могу заполучить пока тебя, значит, буду утешать себя малым.
Услышав такое, я вспыхнула и залилась краской стыда.
— Я не стану вашей любовницей, — тихо выдохнула я, — не стану, слышите. Оставьте меня в покое и найдите себе другую разносчицу. Попроще и сговорчивей.
Мужская рука, обнимающая мой стан, напряглась и стала тяжелой. Притянув меня к своей груди, Жеан обхватил мой подбородок и заставил посмотреть ему в лицо.
— А я разве говорил, что желаю видеть тебя своей любовницей, девочка, — он хищно усмехнулся и покачал головой. — Я желаю видеть тебя своей женщиной во всех смыслах этого слова. Ты будешь согревать мою постель, варить мне щи, рожать мне детей и носить на своем тоненьком изящном запястье мой брачный узор.
Нет, меня, конечно, предупреждали, что этот ведун слишком пристально на меня смотрит. Но то, что я услышала от него, меня слегка выбило из состояния душевного равновесия.
— Никто, профессор соф Эсгер, не говорит такие вещи девушке, которую впервые увидел два дня назад. Для того чтобы связать с кем-то судьбу, нужны чувства, тут даже одного «люблю» маловато будет. Уважение, дружба, страсть — это минимальный набор для того, чтобы пройти с человеком брачный ритуал. А вы вот так бросаетесь словами. Я щи буду варить только тому, кого полюблю. А к вам пока я подобных чувств не испытываю, — отрезала я суровым голосом.
Ведун склонил голову на бок, его тяжелая белоснежная коса скользнула по руке и упала на грудь. Черные очи прожигали во мне дыры. Он явно обдумывал мои слова. На его лице застыло нечитаемое выражение.
— Согласен. Со стороны это выглядит как игра. Но ты забываешь, кто я! — в его глазах загорелся опасный огонек. — Значит, ты желаешь чистых романтических отношений. Я надеюсь, что тебе известно о том, что мужчинам этого не достаточно.
Я поджала губы. О, об этом мне известно, еще в детстве просветили. В приюте я была единственной ведьмочкой, остальные девочки либо магией вовсе одарены не были, либо магички слабенькие. Нянечка моя женщина простая. Ее сила в доброй душе да ласковых руках. Ну, а директор простой мужчина с задатками бытовой магии. Воспитывали нас в строгости и с малых лет вбивали моральные принципы. У нас не приняты были разговоры о мужчинах, о близости, о поцелуях. И тем более о том, чем занимается муж с женой в постели. Нянечка говорила, что подрастем, и наш избранный все сам нам объяснит, когда придет время. Конечно, все мы узнали намного раньше. Подсмотрели в сарае в щель за конюхом и посудомойкой. Так что мне хорошо известно, что хочет получить от женщины мужчина. Но вбитая мораль плотно укоренилась в моем сознании.
Жеан осторожно погладил мое лицо тыльной стороной ладони.
.— Понимаешь о чем я. Простых поцелуев в щечку мне маловато будет. Что ты знаешь о чистокровных ведунах, рыжик? Только честно, как на духу.
Я подсобралась. Знала я мало. Откровенно говоря, первого ведуна чистокровного, я увидела, только когда в академию поступила. Все мои знания об этих мужчинах ограничивались сплетнями.
— Ну, чего молчишь? — выдернул меня из раздумий Жеан. — Что ты знаешь о таких, как я?
— Ничего, — честно ответила я мужчине, — но это ничего не меняет!
— Это меняет все, мой лисенок, — довольно шепнул он.
— Я не ваш «лисенок», не нужно ко мне так обращаться, — вспыхнула я.
— Нет, Малика, ты именно мой лисенок, мое солнышко и мой рыжик, — возразил господин профессор. — Я ведун — ведающий, чувствующий, знающий. В этом моя магия. Я не просто целитель и анимаг, девочка моя наивная и ничего не знающая. Я чувствую нити этого мира. Вижу, что позади нас в ста метрах притаился ежик в кустах. Я знаю, что послезавтра с утра на землю прольётся небольшой дождик. А еще я ощущаю, как трепетно бьется твое сердце, Малика. Оно поет для меня. Я это просто знаю. Ты моя, Малика лу Сионе. Мне достаточно просто взглянуть в твои глаза. Хочешь, чтобы между нами прежде вспыхнули сильные чувства, ну что же, поиграемся в ухаживания. Я спешить не стану. Я дождусь твоего «люблю».
Я стояла словно громом пораженная. Да мы ведьмы тоже были ведающими, понимали на чистой интуиции, какая травка полезна, какая вредна, в каком яблочке больше полезного, какое зелье лучше подойдет для той или иной раны. Но чтобы так остро ощущать мир вокруг себя — для меня это было откровением.
— Вы знаете все-все? — чуть ошарашено выдавила я из себя.
— Нет, конечно, — засмеялся он, — но достаточно, чтобы делать верные выводы. Я воин, прежде всего. Чувствую врага, слышу его шаги. Я целитель и ощущаю, как болит твоя ладонь. Знаю, как заставить твой организм исцелиться быстрее. Я ведун и чувствую свежесть дождя, аромат сорванной твоими одногруппницами травы. И даже отсюда могу сказать, что надёргали они откровенных сорняков. Не хотят магички слушать свою силу.
Удивленно вскинув брови, я уже открыла было рот, чтобы высказать свое «ух ты», как вдруг за моей спиной кто-то непривычно заискивающим голоском Рояны прощебетал:
— Ну, тогда может в рамках ухаживания за моей бесспорно расчудесной подругой, вы нам поможете быстренько нужную травку выкопать.
Признаться, тут даже я опешила от такого заявления. Рояна побила только что все рекорды наглости. Я ожидала, что профессор боевой магии разозлится, обидится, что его такого распрекрасного хотят использовать как ищейку для гербария, но он лишь громко рассмеялся.
— Учись, Малика, у своей подруги как надо помощи просить, — сквозь смех выдавил он из себя, — видишь, как она красиво к сути дела подошла. Значит, в рамках ухаживания надрать вам целебных растений! Это что получается, вместо традиционных букетов цветов, штук двести кустиков да травок, с корнем выдранных, преподнести? — с веселым видом уточнил он. — А двести точно хватит?
— Вполне, — обронила Рояна. — Грибы и водоросли тоже сгодятся, — тут же уточнила она.
Я растеряно переводила взгляд с подруги на набивающегося в женихи мужчину. До меня начинал доходить смысл всей затеи темной ведьмочки.
— Стоп, — отрезала я. — Что-то не поняла, Рояна, ты сейчас меня что на гербарий меняешь? Ты вообще за кого?
Признаться, я даже обиделась. Это что за подруга такая! Нет бы меня из мужских лап спасать, а она тут планы ухаживания за мной строит.
— А чего? Этот ведун все равно своего добьется. Да и тебе он нравится, я же вижу. С другого мужика ты бы уже весь моток веревок стребовала, а тут расклеилась, под одеялко страдать забралась. А так мы с него хоть практическую работу сдерем. Двести экземпляров целебных растений в этих дебрях найти — это здорово попотеть придется.
Услышав такое от единственной любимой подруги, я, покраснев от смущения и гнева, рот открыла, да только ничего путного выдавить из себя не смогла.
— Да ну тебя, предательница, — я дернулась в руках Жеана, да только без толку, объятья казались стальными. — Я вам не игрушка, чтобы так со мной поступать. А тебе, Рояна, стыдно должно быть.
Ударив мужчину по рукам, я все же вырвалась на свободу, и гневно маршируя размашистым шагом, отправилась в палатку.
Вот предательница! Взяла и разболтала ему, что я оскорбилась отказом выдать мне эту пресловутую веревку, чтоб ей пусто было.
Взяла и сдала этому высокомерному самодовольному ведуну мои чувства!
Да, меня задела вся эта ситуация. Да, в словах Рояны присутствовало зерно истины, но нельзя же быть настолько черствой, чтобы вот так обнажить мои чувства перед посторонними.
От обиды на глазах выступили слезы. Вот что он сейчас там подумает и возомнит. Ворвавшись в палатку, я плюхнулась на свою лежанку, заправленную толстым одеялом. Глянув на руки, увидела, что мозоль превратилась в розовое пятнышко. Залечил, значит! Я впервые в жизни не знала как себя вести. До этого отношения с мужчинами у меня строились просто. Пару раз сходила на свидания, поцеловалась — не понравилось, мокро было и слюняво. Забросила личную жизнь и пошла работать. Решила, что обязательно стану хозяйкою лавки и буду известной травницей. А личная жизнь — да ну ее, меня ни один мужчина так и не заинтересовал настолько, чтобы я голову потеряла.
В таверне тоже все было просто. На все попытки мужчин ко мне подкатить или облапать, я давала резкий отпор, угрожала расправой и откровенно хамила. Пока не появился этот черноглазый ведун. Вот что с ним не так? Почему я не могу просто нагрубить ему и послать по всем известному пути к лешему на рога.
«Потому что он потрясающе целуется, — прошептало мое сердечко, — потому что в его объятьях жарко. Рядом с ним забываются мысли о самостоятельности и уже не нужна никакая лавка»