— Так ее и понесете, — поинтересовалась Сальвовски, — путь неблизкий…
— Не лезьте, куда вас не просят, — резко оборвал ее Жеан. — Лучше внимательней следите за остальными своими студентками. А со своей девочкой я разберусь сам.
Похоже, между ними огромная кошка пробежала.
— Да как вы смеете… — воскликнула ведьма
— Смею, — перебил ее Жеан, — слишком распустили вы их. Забыли куда приехали?! Это лес, а не академический скверик. Я вам сразу сказал вдолбить в их головы, что гулять за пределами лагеря можно только в сопровождении моих студентов. Я вам велел до них донести, что ходить только с покрытой головой, при себе всегда иметь воду. Тут, в этом лесу, кроме нежити, есть еще ядовитые пауки, змеи, да даже растения. О волках, медведях вообще молчу. И что в итоге… что? Три ваши девочки пропадают, и вы даже этого не обнаруживаете. Так что лучше замолчите и не злите меня еще больше.
Сальвовски открыла рот и развела руками. Сказать ей, похоже, было нечего. Профессор соф Валлари тоже отводил глаза в сторону, видимо он, наконец, вспомнил и о своих обязанностях.
Мы двинулись вперед. Была мысль слезть с рук Жеана, но что-то говорило о том, что дернись я сейчас в сторону, такого о себе узнаю. Поэтому я решила, молча, уткнуться в его плечо и изобразить послушную ведьмочку. Что скрывать, у меня болел живот, и нещадно ныла нога. Я устала, столько пережила. Столько страху вытерпела, что надолго хватит. А этот … чурбан бесчувственный… Нашел когда режим профессора включать. Безголовые мы, видите ли.
— Я тебя так ждала, а ты… — зло шепнула я, не в силах сдержать эмоции.
— А я пережил самые мучительные часы в своей жизни, — выдохнул мужчина мне в волосы. — Я думал, что нет тебя в живых, когда нашел ваши трижды клятые сушилки с этими травками. С обрыва тянулся стойкий запах крови. И думать было не о чем и так ясно, что вы упали. А вокруг тьма и тишина.
— Как ты нас нашел? — уткнувшись в местечко между плечом и шеей, я легко поцеловала Жеана, слегка коснувшись его кожи.
Сейчас, когда страх отступил, на меня накатило такое облегчение, а еще слабость. Хотелось обнять этого порою грубого и наглого мужчину и больше ни о чем не думать.
— Как вас нашел?! — Жеан потерся щекою о мои волосы. — Пошел в обход, чтобы найти твоё тело, а потом учуял нежить и обратился, чтобы эти твари до твоего тела не добрались. Я не хотел, чтобы кто-то прикасался к тебе. Мне было тяжело от мысли, что кто-то надругается над телом моей маленькой рыженькой девочки.
— Я кричала, — проведя носом по его коже, я крепче прижалась к нему.
— Я услышал, — прохрипел он. — Я слышал тебя, солнышко.
Сжав руки, он так стиснул моё тело, что косточки хрустнули.
— Почему ты наговорил нам столько обидных слов? — выдохнула я, немного поморщившись от боли.
— Потому что за всю свою жизнь я никогда так не боялся. Не испытывал столько отчаянья и не чувствовал себя таким беспомощным неудачником. Я никогда раньше не влюблялся. Вот так внезапно с первого взгляда. Не привязывался к кому-либо настолько, что дышать сложно. И вот так нелепо потерять тебя.
На моё лицо обрушился град поцелуев. Жеан касался всего, до чего мог дотянуться: лоб, щеки, губы, подбородок, руки.
— Моя маленькая девочка, — скользнув щекой по моим волосам, он поцеловал мои прикрытые веки, — я забираю у тебя право решать. Я забираю тебя себе! Я не отпущу, запомни это. Ты можешь убегать, прятаться, жаловаться, но я все равно тебя поймаю. Я хочу видеть тебя только своей: в легком платьице, с венком на голове и с моей дочкой на руках. Живой и здоровой. Это было последнее твое приключение.
Счастливо улыбнувшись, я ухватилась за его распушенные белоснежные локоны и провела по ним ладонью.
— Правда не бросишь, наигравшись? — тихо выдохнула я. — Все говорят…
— Я с тобою не играю и не играл, — остановил он меня, оборвав на полуслове. — То, что говорят тебе — это их правда, их домыслы. Я влюблен в тебя и с каждым днем это чувство становится глубже, пугая даже меня. Никогда не ожидал такого от себя. Не думал, что способен на такие чувства.
Прикрыв глаза, я выдохнула, расслабляясь. За этот вечер я столько пережила и передумала, что теперь та иллюзия самостоятельности, которую я запланировала на будущее: своя лавка, карьера травницы, — представлялась чем-то смешным. Сегодня оказавшись на дне обрыва, я поняла, что главное в этой жизни — близкие люди. Не будет их — сожрут тебя проблемы, беды или умертвия. Только близкий человек способен протянуть руку помощи. Только близкий заметит твоё исчезновение и кинется на твои поиски, и только в близкого родного человека и остается верить, оставшись один на один с бедою.
Мы пробирались сквозь заросли кустарника, молодой ельник, через овраги. Путь нам освещали несколько факелов. Пригревшись на руках мужчины, я погрузилась в легкий поверхностный сон. Шли минуты — под ногами хрустели ветви. Вдалеке слышалась одинокая трель ночной птички.
Запнувшись, Жеан слегка подбросил меня вверх, отчего по моему телу прокатилась волна боли. Не удержавшись, я глухо застонала.
— Потерпи немного, — прошептал ведун, легко касаясь губами моей макушки, — скоро ты окажешься в мягкой постельке.
— Можно в твоей, — сонным уставшим голосом пробормотала я, — с тобою рядом нестрашно.
Жеан приостановился и, чуть приподняв меня выше, впился в мои губы страстным, но в то же время нежным поцелуем.
— Я буду счастлив, если ты ляжешь в нее без боя, — прохрипел он севшим голосом.
— Я прошусь пока только поспать, — хрипло шепнула в ответ
— А вот это твое «пока» совсем радует, моя постель всегда расстелена для тебя, лисенок.
Улыбнувшись, я снова притихла на его руках. Сон одолевал. В ветвях над головой скользнул ветер, заставив шелестеть листья. Стрекот насекомых в траве. Плеск воды
— Даяр, — тихо раздалось надо мной, — принеси мне воды и забери вещи моей невесты из ее палатки.
Я отчетливо услышала треск костра, звон казанка. Девичий шёпот. Приглушенные шаги и шорох ткани. Приоткрыв глаза, я поняла, что мы уже в палатке. Жеан осторожно уложил меня на постель. Вытащив откуда-то из своих сумок кусок ткани, расстелил его на земле и повернулся ко мне.
— Не спишь? — я покачала отяжелевшей головой. — Усыпай, лисенок, я позабочусь о тебе, — ласково произнес мужчина.
— Рояна, она… — шепнула я сонно
— С твоей подругой все будет хорошо, я подлечил ее насколько смог. Она сильно ударилась головой. Как не расшиблась только?! Но ваша дотошная Сальвовски подлатает ее. Завтра вечером уже оклемается. По-хорошему, ее и вторую ведьмочку в город вести надо. Но два дня дороги в их состоянии… Лучше пусть отлежатся. К тому же, завтра вечером придет большой ветер, ты, наверное, чувствуешь его. Ураган будет неслабый.
Прислушавшись, я снова уловила снаружи песнь ветра. Он беспокойно метался в кроне дерева и гнул молоденькие гибкие ветви, заставляя листву возмущенно шелестеть. Раньше я не ощущала его настолько сильно как сейчас.
— Я слышу его, — шепнула я.
Жеан нежно провел ладонью по моему лицу и, подняв, переложил на холщевую ткань, расстеленную на земле.
— Профессор, — послышался голос снаружи, — я принес воду и вещи госпожи Малики.
Жеан поднялся и, быстро перехватив из рук студента мою сумку и небольшое ведро воды, вернулся ко мне.
— Даяр, — вновь позвал он своего ученика, — мне еще будут нужны теплые камни, завернутые в простыни.
— Их уже разогревают у костра. Первые мы отнесли другим девушкам, им нужнее. Сейчас новая партия подоспеет и я принесу их вам.
Взмахом руки Жеан отпустил студента. Вынув нож, ведун принялся разрезать моё платье.
— Зачем ты его портишь? — вяло возмутилась я. — У меня не так уж много одежды.
Положив руку мне на плечо, Жеан навис над моим лицом, заглядывая в глаза.
— Спи, Малика, — склонившись, он поцеловал уголок моего глаза, — твоё платье порвано. Ткань прилипла к ране. Я все сделаю аккуратно, больно не будет, так что спи спокойно, моя солнечная девочка.
Через его прикосновения я ощутила целительное тепло. Оно разливалось по моему телу, согревая и расслабляя. Снова чуть дернулось платье на моих плечах, раздался треск рвущейся ткани. Горячая мужская ладонь прошлась по моему бедру и застыла там, где сильно болело. Новая волна тепла прокатилась по коже, исцеляя.
Улыбнувшись, я простонала от удовольствия.
— Какая ты у меня отзывчивая, малышка, — шепнул ведун.
Большой палец проказливо погладил внутреннюю часть моего бедра, вызывая ответный трепет. Не удержавшись, мужчина склонился и скользнул губами по коже, прикусывая ее и тут же зализывая следы зубов. Застонав, я выгнулась и тут же ощутила отрезвляющую волну боли. Сдавлено зашипев, попыталась лечь на бок и прижать руки к животу.
— Прости, Малика, прости, — прошептал надо мною Жеан, — я забылся. Сейчас все будет хорошо, сейчас боль уйдет.
Меня снова развернули и уложили на спину. Послышался шум воды, словно тряпку отжали, и я ощутила скольжение мокрой материи. Ведун меня обмывал, стирая остатки запекшейся крови, грязи, вынимая из раны кусочки листвы и веточки. Расслабившись под его руками, я млела от удовольствия, и даже легкая ноющая боль мне не мешала. Жеан исцелял меня, раз за разом посылая волну тепла по моей коже. Закончив, он окинул взглядом моё обнаженное тело
— Теперь я знаю, что ты рыженькая везде, — проказливо прошептал он, глядя в мои полуприкрытые глаза. Смутившись, я залилась краской. — Ты так мило краснеешь. Тебе лучше, Малика?
Я кивнула и неприлично зевнула. Улыбнувшись, мужчина потянулся и достал из своей сумки черную шелковую рубашку.
— Солнышко моё, боюсь, что у тебя осталась только одна сорочка, но я готов отдать тебе мои лучшие рубашки, — с этими словами Жеан натянул на меня свою одежду и оглядел с ног до головы.
— Вот такой я и хочу тебя видеть всегда, — оскалился он в жесткой улыбке. — В моей рубашке и на моей постели.
— Я не на постели, — подразнила я его низким хриплым голосом, — я на какой-то тряпке лежу на стылой земле.