— У алтаря, — выдохнула я.
— Правильный выбор, солнышко, и запомни — возьмешь свои слова обратно, в ответ я возьму тебя, не спрашивая дозволения на то. Твоё тело кричит «да», оно мне не сопротивляется, только твоя маленькая рыжая головка придумывает причины для отказа.
Словно ища подтверждения своим словам, жадный рот накрыл мои губы. Его язык проворно скользнул по моему небу и взял в плен мой, поглаживая и посасывая его. Поцелуй такой жадный и властный сводил с ума и отбирал волю. Простонав, я сделала один рваный вдох, прежде чем его губы снова впились в мои, поглощая и осушая.
Руки Жеана скользнули вверх и запутались в моих волосах.
— Я хочу тебя, — выдохнул он, чуть отстранившись. — Я хочу тебя, Малика. Но ты нужна мне вся, не только тело, но и душа. Чтобы вся только моя.
Сорвавшись, с постели он встал. Сглотнув, я глянула на то, что гордо возвышалось внизу его живота. Наверное, мои глаза стали больше вдвое, потому как мужчина горделиво посмеялся.
— Не беспокойся, рыжик. Размерчик вполне для тебя, — поддел он меня
Покраснев от мизинчиков ног до корней волос на голове, я сжала руками одеяло и спрятала лицо.
— Бесстыдник, — выдохнула я.
— Какая же ты все-таки милая, малышка, — проворковал ведун. — Но, увы, стыдливостью я отродясь не страдал. Я пойду к озеру, ополоснусь и сниму напряжение. А ты попробуй подняться. Если голова не закружится, то немного походи по палатке, но не выходи. Надвигается буря. Природа не спокойна. Снаружи пасмурно и сыро. Оставайся здесь и набирайся сил.
Натянув на себя штаны, Жеан прихватил плащ и вышел из палатки, оставляя меня одну. В недоумении и горя со стыда, я сжалась на постели, не совсем понимая, что же сейчас произошло. Моё тело ныло от неудовлетворения. Оно пылало и требовало ласк. Зажав в зубах кончик одеяла, я простонала. Внизу живота что-то так ныло и терзало. Стыдясь собственной реакции на этого несносного мужчину, я сомкнула бедра и прижала колени к животу.
Всё казалось странным. Жеан проявив такую настойчивость, вдруг так легко отступил. Неужели играл, добиваясь от меня безоговорочного согласия на брак?
— Мамочка, — шепнула я. — Ничего себе игры.
Я же против него ничего и сделать не смогу. Правильно говорили — он взрослый и опытный мужчина, таким не повертеть, не поприказывать. К такому только подстроиться. Что-то в моей груди встрепенулось. Да что я не женщина, что ли?! Найду тот заветный ключик к нему. Не могу идти напролом, значит, обойду по тропкам и доберусь до его сердца. Если хочет быть главным — пусть будет, мне же лучше. Головной боли меньше, сяду на его шейку и пусть везет, куда поверну голову. Ведьма я или нет! Зачем с криками и боем что-то требовать и доказывать, когда можно кошечкой ластиться.
Улыбнувшись своим мыслям, я вспомнила увиденное мужское достоинство и еще раз ужаснулась. Он же меня разорвет, как вообще с таким хозяйством промеж ног передвигаться можно, он эту штуку что в штанину складывает. Передернув плечами, я села и тут же почувствовала, как темнеет в глазах. Охнув, снова приняла горизонтальное положение
Жаль, что Рояны нет рядом, вот бы с ней сейчас все обсудить. Надеюсь с ней все хорошо, эта темная так просто на тот свет не отправится.
Полежав немного погруженная в свои мысли, снова задремала.
— Малика, неженка моя, а ну подъем, — Жеан осторожно скинул с моего лица край одеяла
— У меня голова кружится, — пожаловалась я малодушно и, отобрав одеялко, снова накинула его на себя, — я честно пыталась сесть, но в глазах темнеет.
— Плохо, — сокрушенно шепнули рядом, — а я думал взять тебя с собой проведать твоих подруг. Но раз уж ты не можешь…
Глаза я распахнула мгновенно, приподнявшись на локтях, заглянула в его лицо.
— Как они? — вырвался у меня вопрос.
— Нормально, — Жеан подойдя к моей сумке с вещами, покопался в ней и вытащил белоснежные панталончики и мягкое зеленое платье, что подарила мне Рояна, — знаешь, я заметил некую странность твоего гардероба. В нем нет золотой середины. Одежда либо грубая и дешевая, либо шелковая и очень дорогая. Проясни, как так выходит?
Я прикусила губу и отвела глаза. Можно было, конечно, выкрутиться, но ведь всё равно узнает.
— Та, что дешевая, моя, — тихим голосом пояснила я. — А дорогая — это Рояна мне дарит. Она наследница рода, вот и транжирит оставленное состояние как может назло мачехе.
Ведун покачал головой и закинул платье обратно в сумку. Снова порывшись, он достал простую длинную белую тунику с пояском расшитым синими нитями.
— Это твоё?
— Да, я сама вышивала на ней, — прошептала я
— Хорошо, я не хочу, чтобы ты была на содержании у кого-либо. Даже если это твоя подруга. Надевай это и поторопись, Этьер всю ночь глаз не сомкнул, его нужно сменить.
— Ты же сказал, что с Рояной и Самантой все нормально, — невольно возмутилась я — а теперь…
— Я и теперь говорю, что с ними все нормально, — перебил меня Жеан. — Но это не означает, что за ними не нужен уход. Им еще сил нужно подсобрать достаточно, чтобы дорогу в академию пережить.
— Вы здесь еще неделю находиться будете? — не удержалась я от вопроса
— Да, мы запланировали эту поездку как отдых на две недели, — ответил Жеан, протягивая мне вещи.
Я замолчала. Странно, но меня больно кольнула мысль о скорой разлуке. Наверное, я действительно была еще слишком молодой и незрелой. Но мне любовь представлялась чем-то…
Я даже объяснить себе не могла, какой она должны быть.
«Так чтобы, взявшись за руки, не разлучались уже никогда» — шепнул мне внутренний голос, а он так просто говорит о том, что я уеду, а он останется. Хотя он ведь профессор, это его работа. Что же ему все бросать и как преданному псу следовать за мной.
Одевалась я сидя, не рискуя вставать со спального мешка. Затем попробовала подняться на слабые ноющие ноги, но тут же качнувшись, и снова опустилась на постель.
— Что такое? — насторожился Жеан. — Плохо?
Пожав плечами, я прикрыла глаза. К горлу подкатила тошнота. Присев рядом, ведун взял меня за руку и сжал ее. По коже прокатилась волна целительного тепла. Выдохнув, я почувствовала облегчение.
Все же быть женщиной целителя — это сплошные плюсы и бонусы. Ну, например, перепила с вечера, а утром любимый за ручку подержит, и похмелья как небывало. Или можно вовсе не посещать салоны омоложения, опять-таки муж поцелует, и порция целительной энергии кожу подтянет и морщинки сгладит. Красота!
— Вставай на ножки, только медленно и держись за меня, лисенок. Если почувствуешь слабость или голова закружится, сразу говори. Поняла? — в голосе Жеана звучала тревога.
— Хорошо, — шепнула я и медленно встала.
— Молодец, надо расхаживаться, хорошая моя. Я буду рядом, не волнуйся, — Жеан обнял меня и прижал к своему большому и сильному телу. — Я все не могу поверить, что ты себе ничего не сломала. Так испугался, когда нашел ваши дурацкие сушилки у обрыва. Не пугай меня больше так, солнышко.
Уткнувшись ему в грудь, я ощутила аромат мелиссы. Улыбнувшись, потерлась о его рубашку, как кошка.
— Пойдем, — шепнула я, — я хочу к девочкам.
— Я знаю, поэтому и беру тебя с собой. Все равно не утерпишь и придешь сама.
— Думаешь, так хорошо меня знаешь? — поддела я его
— Ты как открытая книга, Малика. Слишком бесхитростна для ведьмы, слишком правильная, но в то же время колючка недоверчивая. Ты напоминаешь мне ёжика.
— Нелестное сравнение, — пробурчала я. — Ёжики — это как-то неромантично.
Засмеявшись, мужчина обнял меня за талию и вывел на улицу. Он не спешил и пытался приноровиться к моим медленным шажкам. Но надолго его не хватило. Подхватив меня на руки, Жеан пошел куда быстрее.
Встречающиеся на нашем пути маги и ведьмочки понимающе хихикали и косились. Ну, хоть пальцем не тыкают, уже хорошо. Интересно, а кто выиграл в споре на меня?! Кто-то же сорвал куш! Хотя близости между мной и Жеаном не было. Но кому что докажешь?
Занеся меня в палатку к Сальвовски, Жеан усадил на сложенный вдвое спальный мешок и быстро вышел. Я даже не успела спросить его, куда он отправился. Мой учитель смерила меня недобрым взглядом, но ни слова не сказала. У лежака, где спала Рояна, я увидела Этьера. Мужчина, приоткрыв подруге ротик, вливал туда зелье подозрительного черного цвета.
— Как она? — тихо спросила я
— Нормально. Недавно просыпалась. Уже к завтрашнему вечеру она будет в порядке, — ответил мужчина. — Вторая девушка чувствует себя еще лучше, правда, ее мучает совесть, но это уже не к целителям.
— Она ни в чем не виновата, — возразила я. — Она просто хотела отличиться и принести редкое растение. Мы загулялись и совсем забылись. Это несчастный случай.
Мужчина обернулся и пристально глянул мне в лицо, прожигая насквозь необычными бордовыми завораживающими очами.
— Удивительная ты девочка. Вроде и разносчица, должна быть грубой, смелой, хваткой, такой ты и кажешься при первой встрече, но стоит чуть задержать на тебе взгляд, как открывается совсем иное. Откуда в ведьме столько доброты и невинности? Оправдываешь ту, что пошла у своего эгоизма на поводу и чуть не погубила и тебя, и твою подругу.
Я смутилась и слегка покраснела. Мне редко кто комплименты делал. И я совсем не знала, как реагировать на слова мужчины.
— Ведьма, которая смущается от похвалы, — ухмыльнулся Этьер. — Жеан всегда был внимателен, он сумел разглядеть тебя с первого взгляда. А нам остается лишь локти кусать.
— От таких, как вы, вообще подальше держаться нужно, — вмешалась в наш разговор учитель Сальвовски. — Знала бы, кто нас сопровождать будет и чем закончится эта поездка, остались бы в академии, — недовольно проворчала она.
Мужчина смерил ведьму неожиданно холодным взглядом, кажется даже с долей презрения.
— Это ничего бы не изменило, госпожа Сальвовски, — процедил он. — Свой курятник вам не уберечь, курочек рано или поздно все равно разберут.
Моё лицо вытянулось. Это мы что, по его мнению, курицы, что ли?