Вот только воспоминание последствий этих действий раздавалось во всём теле непривычным обволакивающим теплом.
Мне что, это понравилось? Не может быть такого! Не может. Но так оно и было.
Казалось бы, Лиза должна была рвать на себе волосы и биться головой о стену, вспоминая о том, что он сделал с ней. Как грязно надругался. Вот только грязно ли?
Раз за разом прокручивая в голове случившееся, она понимала всё больше, что это не было мерзко или грязно. Это было странно. Но невероятно приятно.
Да, она испытала боль. Даже унижение, ведь он не спросил разрешения.
Но она не могла противоречить самой себе. Она испытала оргазм. Первый раз в своей жизни. Бывало, конечно, что Лиза удовлетворяла сама себя пальцами. Редко, но бывало. Но в этот раз всё было совсем иначе.
При мастурбации сладкая волна охватывала и сразу отпускала. А тут даже сложно описать словами, насколько сильно ярко чувствовалось внутри. Настолько, что хотелось раствориться в этом моменте и жить там всегда. Заставить время остановиться, и раз за разом чувствовать.
Чувствовать, как сокращаются мышцы внутри, насколько сильно она ощущала его присутствие внутри себя, что хотелось запомнить это ощущение на всю оставшуюся жизнь.
Волна наслаждения накрывала с головой и не было возможности сделать вдох. И так раз за разом, пока он двигался в ней.
Сбивалось дыхание, и она всё сильнее вцеплялась в упругое, твёрдое тело парня. А его запах дополнял, обволакивал и уносил прочь. По волнам, по ветру, растворяя в воздухе, наполняя своим нутром каждую частицу её тела, её эмоции… Её всю до конца.
Было бессовестно, непривычно и неправильно давать зелёный свет эмоциям и чувствам, будто она стоит на светофоре и позволяет себе размышлять сделать шаг или подождать.
Зелёный — идти к Смирнову.
Красный — оставить между ними всё как есть и думать дальше о том, о чём не нужно было, но так хотелось…
И очень сильно хотелось сделать шаг вперёд. Но эмоции уносили в даль.
Она решила, что не будет искать встречи с Захаром. Пускай всё катится к чертям! Она не виновата в том, что с ней происходило. Зачем нужно было создавать эту всю мышиную возню и что-то решать. Да пошло оно всё!
И, ступая на порог своей спальни, Лиза твёрдо решила поделиться абсолютно всем, что накопилось в душе, с Дашей.
— Я в шоке.
Даша расхаживала с угла в угол, сцепив руки на пояснице:
— Я не верю тебе.
Лиза сидела на своей кровати в коротких шортиках и маечке, уже полностью готовая ко сну. А на груди красовался прекраснейший кулон, весьма схожий с цветами в вазе, некогда стоявшими возле её кровати.
— Даш, прости. Просто было слишком сложно сразу рассказать тебе всё…
Подруга резко остановилась возле неё и со злобным выражением на лице сказала:
— Я не виню тебя ни в чём! Эта сволочь не имела никакого права так с тобой поступать! Я походу вообще ничего не понимаю в этом мире…
Лиза уже в который раз вздохнула. Подруга слишком остро отреагировала на информацию о том, что она подверглась почти что изнасилованию. Да ещё и от кого!
— А ты в курсе вообще, что цветы и эта побрякушка видимо от него? — Даша резко встала перед ней и указала на цветы.
— Я думала об этом, но как-то не складывается у меня…
— Это от него, Лиза! Почему ты не видишь элементарного? Не сопоставляешь факты между собой…
Даша смотрела на неё недоумённо, но в итоге вздохнула, присаживаясь к Ромашовой на кровать, и приобняла подругу:
— Я очень благодарна, что ты решила поделиться этим со мной. Всё очень сложно, неприятно. Или приятно, мне тебя не понять! Но Лиз… Это же очевидно. Громов явно заинтересован тобой.
— Я просто не могу в это поверить, Даш! Так поступать со мной и после этого слать подарки? Ещё и такие дорогие. Цветы правда уже завяли…
Даша взволнованно гладила Лизу по длинным кудрявым волосам и будто сама была в растерянности:
— Я сама не понимаю всего. Но мне кажется, это всё не просто так. Кажется, мне плохо.
Даша схватилась за сердце:
— Он так с тобой поступил, а я ничего не знала! Как, должно быть, было тяжело тебе! А я не помогла!
Лиза прижала подругу к себе и начала раскачиваться, словно маленького ребенка укачивает:
— Нет. Всё было не настолько плохо, как прозвучало. Правда. И именно поэтому мне страшно. Страшно, что я в действительности не хочу ему зла. И он является ко мне во сне…
Даша вздохнула:
— Не пойми меня неправильно, но всё, что ты мне сейчас рассказала, звучит очень романтично…Необычно, но романтично. Он присылает тебе подарки! Он расторг ваши отношения со Смирновым!
— Он испортил всю мою жизнь на данный момент…
Ромашова думала о том, что все жизненные устои и привычные правила катятся к чертям. Она думала не о Смирнове, не о том, что обидела его. А о поганом мажоре. И понимала, что скорее всего Даша права.
Цветы, кулон с цепочкой — это его рук дело. Вот только никаких доказательств не существовало. Были только предположения и чувство интуиции. И интуиция шептала: «Ты ему не безразлична!».
Глава 29
— Не собираюсь я ни за кем бегать! Да пошло оно всё!
Чёрная школьная юбка выше колен, идеально выглаженная белая рубашка, колготки телесного цвета в тон кожи и кожаные туфли на каблуке чуть выше, чем нужно. Эти туфли ей посоветовала купить Даша. Смотрятся просто бомбически! Лишь бы доходить в них до конца дня и не сломать ноги.
Немного подкрасила глаза коричневыми тенями и тушью, подобрала волосы с левой стороны и заколола заколками, вроде ничего особенного, но отражение в зеркале восхищённо смотрело на Лизу и улыбалось.
Ещё этот кулон, так гармонично сочетающийся со всем её образом. Будто был создан именно для неё. А карие глаза с самого утра блестели, как бриллианты на её груди.
— И не надо ни за кем бегать. Вот ты же сейчас смотришь в зеркало? — Даша подошла к Лизе и окинула её оценивающим взглядом, — Это за тобой должны бегать. Если бы я была парнем, ползала в ногах, лишь бы ты обратила на меня своё внимание!
Ромашова хихикнула и обняла подругу, а рыжие шёлковые волосы коснулись лица, приятно защекотав.
Отличное настроение зашкаливало, от чего улыбка отказывалась сходить с лица. Вроде бы и нечему было радоваться, остались нерешённые вопросы, вот только непонятно откуда взявшееся легкомыслие нашёптывало в само сознание, что нужно расслабиться и наслаждаться каждой секундой. Ведь всё прекрасно, все живы и здоровы. Жизнь продолжается!
И лёгкой походкой, держа Дашу за руку, Лиза впорхнула в столовую.
Не обращая ни на кого внимания, она плюхнулась на стул рядом с Глебом, и насвистывая незатейливый мотивчик, потянулась к яичнице, которую взяла на завтрак.
— Доброе утро, ты чего вся светишься с самого утра? Тебя назначили заведующей библиотекой? — пошутил Глеб, обнимая с другой стороны Дашу.
Рома, сидящий напротив, от этой шутки загоготал так, что ошмётки омлета разлетелись в разные стороны, но основная часть попала на Глеба с Дашей.
— Сука, Рома! Ты если жрёшь будто в последний раз, будь добр прикрывайся хотя бы ладошкой, достал уже! — закричала на него сестра, отряхивая со своего парня кусочки еды, — Каждый день одно и то же!
— Ну извини, я же не специально!
— Ром, ты не обижайся, но когда это происходит изо дня в день, то мне кажется, что специально, — вздохнул Глеб.
Лиза только тихо рассмеялась.
— Да ладно вам, он с вами едой делится, кормит, как только что вылупившихся птенчиков.
— Ага, очень приятно, спасибо! — прошипела Даша.
Лиза сделала небольшой глоток сока и, чуть повернув голову, незаметно покосилась на стол Захара. Сразу заметила кудрявую макушку, Смирнов хмуро смотрел себе в тарелку, о чём-то задумавшись.
Ромашова быстро отвернулась, пока он её не заметил. Сидит, живой себе, здоровый. Ну и пусть сидит. Если надо будет, сам подойдёт. Вот только нужно ли ей это, непонятно. Но поговорить в любом случае надо будет. Просто так тоже нельзя было оставлять эту ситуацию, как минимум это некрасиво.
Зал заполнял безостановочный гул многочисленных голосов и смеха.
Появилось дикое желание обернуться и посмотреть на стол Громова. Интересно, Максим заметил, что Лиза надела цепочку и носит её? Ведь, если это его рук дело, то он просто обязан был выдать себя. Не может же быть такого, что он сделал ей подарок и даже не посмотрит, красуется кулон у неё на шее или нет.
Интересно, конечно. С каких пор её волнует, что там заметит или не заметит Громов. Но вот видимо с этих самых пор. Любопытство настолько сильно пульсировало в висках, что в области грудной клетки нарастало волнение, словно безоблачное небо заволакивало тёмными тучами. Медленно, неспеша, забирая всю власть себе…
И становилось понятно, отчего у Лизы глаза сверкают с самого утра, и настроение поднято на максимум так, что хотелось обнимать всех и каждого, раздавать комплименты, петь и танцевать. Да тут всё просто, на самом деле.
Лиза почувствовала себя кому-то действительно нужной, желанной.
Если бы вдруг Смирнов подошёл к ней с самого утра, или с вечера, не важно, просто подошёл с букетом цветов, подарил, чмокнул в щёчку, было бы приятно, несомненно. Но тут иная ситуация. Насколько романтично ей преподносят сюрпризы, это интриговало.
И Лиза надеялась, что Даша всё-таки не права. Возможно, многие факторы и указывали на то, что это чёртов мажор. Но конкретных доказательств не было, как ни крути. Надеялась, что это не он, но в глубине души искрилась надежда, что всё-таки Громов виновник всех этих приятных неожиданностей.
Злость прошла по отношению к его поступку, и, соответственно, к нему самому. Возможно это из-за того, что она считала себя такой же виноватой, как и Громов. Да, он держал ей руки. Прижимал к стене, и она потеряла любой шанс вырваться из объятий. Но какого чёрта тогда она стонала, как последняя шлюха в его руках? Разве так себя ведут девушки, подвергшиеся изнасилованию? Разве не она отвечала на абсолютно все его поцелуи, а от прикосновений холодной бархатной кожи по телу словно электрические разряды проходили?