– Когда? – потребовали от меня.
– Скоро.
– К перерыву сойдет? – уточнил щербатый и снова попытался отряхнуть свитер, но почему-то у него, как у Торстена, не получилось проявить ни одного сине-зеленого пятна.
Раздался пронзительный свисток судьи, объявившего конец раунда. Стоун, стоявший с отвисшей челюстью, испуганно вздрогнул и закрыл рот.
– Не успеет, – резюмировала я. – Но к концу-то игры надежда есть.
– Что происходит-то? – между тем тихонечко спросил Майкл у Бранча.
– Ничего не понял, – ответил Адам заговорщицким тоном. – Но бить, похоже, не будут.
Арена на некоторое время опустела. Ряды сдержанно гудели, ожидая второго раунда. На щите красовался счет «один – один». Пока мы были крайне заняты, Архельд забил мяч, а за них никто толком не порадовался.
– Наша милая Варлок? – насмешливо уточнила я, когда мы отошли к перилам. – Зачем ты сюда прискакал?
– Не хотел пропустить веселую вечеринку, – хмыкнул он. – Для чего ты их покрасила? Идейный спор перерос в потасовку?
– Честное слово, случайно вышло.
Боевые маги поглядывали на нас, как на чокнутых. Очевидно, весть, что непримиримые семьи погасили факел многовековой вражды и теперь почти лучшие друзья, добралась не до всех уголков содружества славных семи королевств.
Вновь начали выходить игроки, народ взорвался криками. Ежась от холода, я следила за тем, как уверенно скользит по льду Айк. Он сделал плавный разворот, словно оглядывая ряды болельщиков, поднял голову к балкону. В тот момент, когда Вэллар взглядом отыскал нашу разношерстную компанию в одинаковых цветах Деймрана даже у тех, кому эти цвета были чужды, мне на плечи легло тяжелое пальто. От него исходили тепло и запах одеколона Торстена.
– Эй, не надо. – Опешив, я попыталась отказаться от неуместной заботы.
– Ты замерзла, – отвернувшись, сухо прокомментировал Закари и сложил руки на груди. Всем видом он давал понять, что провернул бы подобной финт с любой замерзшей как цуцик девушкой.
– Спасибо, – поблагодарила я и быстро глянула на арену, красочно представив реакцию Айка.
Что сказать? Метелкой для игры он в нас запускать не собирался. Да и вообще не смотрел на балкон, а возле бортика разговаривал со стайкой восторженных поклонниц.
Вторую половину Айк играл так, словно срывал злость на спортивном инвентаре. Заодно и на противниках. Он едва не ввязался в драку, опрокинул нападающего Архельда, а потом с такой силой отправил мяч в сине-зеленые ворота, что тот ударился в перекладину и оранжевой молнией отлетел куда-то в ряды. Неожиданный подарок с победоносным воплем схватил один из болельщиков.
– Поймать мяч считается хорошей приметой, – пояснил Закари, чуток ко мне склонившись.
Арена внизу заходилась одобрительными выкриками.
– Вэллар в ударе, – уважительно присвистнул Бранч.
– Как демон вселился! – Стоун едва ли не подпрыгивал от счастья.
В общем-то, рано радовались. Айка в звездном ударе и с подселившимся внутрь демоном усадили на скамейку запасных до конца игры. Зато боевые маги из Архельда, наряженные в бордово-желтые цвета, бурно радовались удалению лучшего нападающего команды. Здоровяки жарко возлюбили тренера и бессовестно выкрикивали с балкона благодарности. По-моему, в нашу сторону не крутил у виска только сам тренер. Он вычитывал нотации Айку.
После демарша нападающего команда Деймрана начала играть так, словно в них во всех вселилась нечисть. И явно не библиотечная! Когда раздался финальный свисток судьи, мы вели целых два очка. Академия ликовала. В возникшей неразберихе меня радовало только одно: к концу игры сникшие боевые маги действительно вернули сине-зеленую окраску.
– Хочешь поздравить Вэллара с победой? – спросил Закари, прежде чем мы выдвинулись к крестной. – Я подожду.
Живенько представилось, как возле дверей раздевалки толкутся взволнованные поклонницы, от нетерпения взмахивающие метелками для брумбола. И я с суровой миной притрусь к этому бордово-желтому табуну. Сломанную метелку возьму у Адама.
– Не думаю, что теперь он будет рад меня видеть, – возвращая Торстену пальто, сухо отказалась я от привилегии выступить седьмой хористкой в пятом ряду. – Загляну к нему, когда вернусь.
Несмотря на крапающий дождь и промозглый холод, толпа не расходилась и ждала появления победоносной команды на улице возле спортивного корпуса. Бранч со Стоуном, наперебой обсуждая, что сегодня в академии точно закатят пирушку и неплохо бы узнать, где именно, на удивление дружным дуэтом затерялись в людском скопище, а мы отправились к Айше.
Крестная поселилась в преподавательском квартале, но эту короткую улочку между двух рядов узких домиков, сросшихся каменными боками, студенты называли деревней.
Здесь было безлюдно. Стук моих каблуков по мокрой брусчатке разносился в настороженной тишине. Я отчего-то занервничала, точно перед экзаменом по темным искусствам.
– Ты помнишь, как мы начали встречаться? – спросила у Закари исключительно из желания нарушить долгое молчание.
– Ты меня соблазнила? – уточнил он с ленивой улыбкой.
– На каком слове нужно смеяться?
– Не переживай, моя милая невеста, – хмыкнул Торстен. – Мы будем в ударе.
– Как отвратительно ты меня назвал, – пробормотала я. – Не надо так глубоко погружаться в роль, Закари, а то привыкнешь и захочешь жениться. Придется тебя прикопать возле четвертого ректора.
– Если у меня действительно возникнет такое желание, то лучше прикопай, – рассмеялся он и указал на одну из дверей с крупной красивой литерой, означавшей номер дома: – Нам сюда… Кстати, почему возле четвертого ректора?
– Присмотренное некромантами место. Найдут и воскресят.
– У меня написан официальный отказ от посмертия.
– А ты предусмотрительный, – с иронией протянула я.
Мы поднялись по ступеням и постучали бронзовым молоточком. Дверь сама собой открылась. Домовика, нечисть, обитающую, как правило, в старых домах и замках, Айша когда-то увезла в шкатулке из башни Варлок. Оказалось, что невидимый сосед по-прежнему жил при ней.
– Заходите! – позвала она из глубины комнат.
Что сказать? В гостях мы действительно были в ударе. Импровизировали, как фокусники-мошенники, накалывающие доверчивых королевских подданных на ярмарочных площадях. Разок, правда, я почувствовала себя несчастливым канатоходцем, судорожно балансирующим на натянутой веревке… Оказалось, что днем Торстен заказал прямиком в кабинет крестной доставку фруктовой корзины. И забыл об этом меня предупредить.
Свежие фрукты, видимо, из той самой корзины, стояли в большой вазе в самом центре стола: яблоки, груши, цитрусовые, драконий фрукт… Невнятная зеленая дуля с коричневыми крапинами, название которой никак не удавалось вспомнить.
В замке, где живет ядовар, алхимик и прочие представители ведьмовской братии, с детства учат не совать в рот разную гадость. Эта самая дуля в горошек выглядела очень подозрительно. Не удивлюсь, если Айша в конечном итоге пустит ее на варенье, а получится ядовитое зелье.
– Спасибо, Закари, – распевным голосом поблагодарила крестная, и живая татуировка у нее на лице перетекла с виска на скулу. – Уверена, Марта сказала, что ничего не нужно – вы не на смотринах.
С ума сойти! Шесть лет в замке не живет, а знает меня как облупленную. Страшная женщина!
– Но я же догадывался, что шел на смотрины, госпожа деканесса, – светским тоном вымолвил он.
– Естественно, – развеселилась она. – Вряд ли вам нужно мое благословение, но разглядеть тебя поближе стоило.
В этот момент я как раз изображала заботливую влюбленную девушку и, стараясь не накапать на стол, ложечкой накладывала в его кружку с чаем прозрачно-янтарный цветочный мед.
– Закари любит мед, – пояснила Айше, когда восьмая ложка растворилась в огненном напитке. – Так ведь?
– Ты знаешь мои вкусы, милая, – невозмутимо согласился он и поднес чашку к губам. От маленького глоточка его зрачки резко сократились: превратились в узкие вертикальные щелки и мигом обратно покруглели.
– Слишком сладко? – уточнила я с невинным видом.
– Нет-нет. – Закари кашлянул в кулак, видимо, поперхнувшись вязкой сладостью. – В самый раз.
Крестная смотрела с откровенным любопытством и вдруг огорошила:
– Вы в ссоре?
– Нет! – ответили в два голоса.
Не объяснишь же, что мы действительно не в ссоре, а заключили вынужденный мирный договор и с переменным успехом пытаемся найти общий язык. Выходило по большей части паршиво.
– Понимаю. – Она задумчиво покрутила в руках чашку и посмотрела прямехонько на меня так, словно пыталась прочитать мысли. – Непривычно жить в мире, в котором больше не надо скрываться. Верно? Испытание свободой всегда самое сложное.
Казалось бы, замечательная фраза для окончания первого официального визита, но мы с Закари только появились, так что пришлось поизображать горячо влюбленных еще некоторое время.
По дороге к общежитию дождь, весь день осыпавший Деймран мелкой моросью, вдруг хлынул холодным злым ливнем. Не спасал даже раскрытый Закари невидимый купол-зонт. Сверху-то не лило, но от хлестких косых струй пальто напитывалось влагой.
– Давай переждем, – предложила я.
– В оранжерею? – Закари указал на длинное стеклянное здание с дугообразной крышей, подсвеченное изнутри огнями.
Торопливо, стараясь обходить особенно большие лужи, а где обойти не удавалось, проскакивая по ним на цыпочках, мы добрались до дверей оранжереи. Внутри пахло влажной зеленью и сырой землей. По крыше шумно колотил дождь. По стенам стекали ручейки воды, отчего на узкой гравийной дорожке, подсвеченной тусклыми фонариками, танцевали неровные тени.
– Ты в курсе, что оранжерея считается местом для свиданий? – спросил Торстен.
– Только не ударяйся в светлые воспоминания, – отряхивая пальто, с насмешкой попросила я. – Уверена, ты здесь часто бывал, энергичный садовник…
В подтверждение его слов из-за кустов донесся недвусмысленный стон. Я резко прижала ладонь к губам и округлила глаза, стараясь сдержать смех. Закари согласно кивнул, дескать, что поделаешь с прозой жизни, если в общежитии селят по двое. Махнув рукой, одними губами я беззвучно скомандовала: