– Надеюсь, это действительно хорошее место, а не дешевый притон, – проворчала я.
– Могу сказать точно, что он недешевый, – пошутил Закари в своей обычной манере человека, родившегося без чувства юмора, и заработал выразительный взгляд. – Клянусь, все прилично.
– И ты уже потратил все карманные деньги, – с ехидством напомнила ему.
– Не переживай, угрюмый ноябрь. – Он ловко ввернул новое прозвище. – На черный кофе денег хватит. Но повезло, что ты не пьешь кофе со сладким сиропом. На сироп уже не наскребу…
Перемещение началось внезапно. Тело словно потеряло вес и воспарило. Желудок сократился. Рефлекторно сжав в кулаке рукав Торстена, я прикрыла глаза и втянула через нос спертый воздух кабинки. Секундой позже нас окружил горьковатый запах бергамота и ладана. Мы оказались в полумраке небольшого помещения со стенами, отделанными особым, словно светящимся изнутри деревом. Откуда-то доносились звуки разговоров и спокойная музыка.
Дверь портальных ворот открылась. Высокая тонкокостная женщина в черном облегающем платье и с полумаской на лице улыбнулась карминовыми губами:
– Мы рады вас встретить в театре теней, господа. Добро пожаловать. – Голос у нее был красивый и низкий. – Вы вовремя. Представление скоро начнется.
Нас провели по широкому коридору к гардеробной комнате. На каменных стенах с грубой кладкой под стеклянными колпаками дрожали тусклые магические огни. Под ногами стелился туман. Идущая впереди проводница плавно покачивала бедрами и казалась инфернальной тенью. Серая воздушная дымка разлеталась от ее шагов, но тут же смыкалась за спиной, почти скрывая от взора стройную фигуру.
Складывалось впечатление, что мы перенеслись в подземелье старинного замка на краю семи королевств. Оказалось, что не в замок и не на краю семи королевств, а в старинный особняк практически в центре столицы. Представление, что бы это ни значило, проходило на трех верхних этажах. Об этом тихонечко рассказал Торстен.
В гардеробной, где музыка звучала громче, а разговоры – отчетливее, гостей встречал мужчина в полумаске, представившийся дворецким особняка. Он забрал у нас верхнюю одежду, пристроил ее на деревянных вешалках-плечиках и указал на серебряный поднос с аккуратно разложенными металлическими браслетами. На каждом украшении была гравировка с полумаской.
– Господа, тени и иллюзии страшатся чужой магии, поэтому у гостей нашего особняка нет чародейского дара. Все равны. – Дворецкий выдержал короткую, но эффектную паузу и состроил сожалеющую улыбку. – Если вы маги, то придется на время отказаться от заклятий или покинуть особняк.
Не выказывая беспокойства, Закари защелкнул браслет, усыпляющий магический дар, и взял второе украшение для меня.
– Госпожа Варлок, позволите нарушить личные границы? Или справитесь своими силами?
Выразительно фыркнув, я подняла рукав бархатного пиджака и протянула руку. Теплые пальцы Закари мягко обхватили мое тонкое запястье.
– Их надевают все гости, – произнес он и защелкнул замочек. – Браслет легко снимается.
Артефакт оказался заметно великоват. При желании его можно было без особых усилий стянуть, но для спокойствия я все-таки проверила застежку. Та легко раскрывалась простым нажатием.
Когда мы выбрались из гардеробной, женщина в черном неслышной тенью вела по коридору трех девушек. Те с любопытством озирались вокруг, перешептывались и нервно хихикали.
– Проходите в театральный клуб, господа. – Дворецкий жестом указал нужное направление и таинственно добавил, крепче закручивая интригу: – У вас есть время подготовиться к танцу теней.
Клубный зал утопал в полумраке. На каменных стенах, украшенных старыми театральными афишами в узких рамках, горели лампы. Света от них было немного – на полу клубился туман, и в воздухе плавала белесая дымка. Вокруг витал аромат, который я почувствовала еще в портальной комнате. От него почему-то сжималось под ложечкой и возникало странное неясное волнение. Музыка, ненавязчивая и мелодичная, лилась словно с приземистого темного потолка, но музыкантов нигде не было.
Мы заняли один из свободных столиков. Не успела я вскарабкаться на высокий барный стул, чтобы, так сказать, не тыкаться носом в крышку стола, как из тумана выткался подавальщик с полумаской на лице. На ладони он ловко удерживал поднос с двумя высокими бокалами, исходящими сизым дымком.
– Добро пожаловать в театр теней, господа, – поздоровался с нами. – Ваши напитки.
Барной стойки в зале вообще не имелось. Только столики, гости и тусклые светильники. И заказ принесли прежде, чем его в принципе успели сделать.
Внезапно я остро почувствовала себя девочкой из провинции, которая добралась до шумной столицы и обалдело хлопала глазами, глядя на городской пассажирский омнибус. Экая невидаль! В деревне-то все ходят пешком.
Закари поглядывал на меня с лукавой улыбкой, спрятанной в уголках губ. Пришлось кое-как стереть с лица обалдение, но, судя по тому, что улыбка стала гораздо шире, получилось паршивенько. Я пообещала себе не удивляться открыто, но все равно подобрала челюсть, когда с непроницаемым видом подавальщик начал расставлять напитки.
– Коктейль «Моя милая ужасная невеста» для господина. – Он перечислил ядреную смесь намешанного алкоголя.
Коктейли, конечно, для девчонок, но, судя по составу, любая дама от содержимого в бокале не слезет со стула, а стечет на пол. Или свалится, чтобы потом на локтях и волевых доползти до представления. Хотелось верить, что Торстен-то покрепче будет.
– «Сладкий ноябрь» для дамы.
– Да вы, должно быть, шутите, – едва слышно фыркнула я, невольно вспомнив очередное прозвище, которым меня наградил Торстен в кабинке для перемещений.
Как только подавальщик отошел, я склонилась к столу и тихо спросила у Закари:
– Они всегда угадывают желания?
– Ты себе представить не можешь, – ухмыльнулся он и, подняв бокал, расчетливо произнес: – За верность.
– Торстен, умеешь ты куснуть, когда этого вообще не ждешь, – проворчала я и попробовала коктейль.
«Сладкий ноябрь» горчил, как мое настроение, и отдавал крепким полынным ликером. Обычно от этого ликера в голове возникала звенящая пустота, а взгляд начинал слегка отставать от тела. Словно подвижность оставалась, но сознание подтормаживало. Как раз то что нужно после измены парня, от которого неверности ждешь меньше всего.
– И как? – полюбопытствовал Закари. – Угадали?
– Они на расстоянии умеют читать мысли гостей? – хмыкнула я, давая понять, что с выбором коктейля не ошиблись. – У меня серьезный вопрос: куда ты меня привел? Никогда не слышала об этом месте.
– Нравится, когда пересказывают главную интригу в книге? – с лукавой улыбкой спросил он.
– Обожаю! Особенно когда мне сливают финал. Хочу быть уверенной, что все закончится хорошо и главную героиню не сожрет кровожадная тень.
– В финале все будет хорошо, – тут же уверил он.
– И очень люблю детали, – намекнула я, что история, конечно, интересная, но не особенно понятная.
Закари облокотился на стол и придвинулся ко мне. В темных глазах отражался огонек свечи. Казалось, зрачки вспыхивали, вновь превращая его в демона-искусителя.
– Каждому зрителю в этом зале покажут именно то, что он хочет увидеть, – мягким голосом вымолвил он. – Поверь мне, зрелище окажется таким захватывающим, что ты ни о чем больше не сможешь думать. Тебе понравится, сладкий ноябрь, но на трезвую голову лучше в своих желаниях не копаться.
– Торстен, чем тебе не нравится мое имя? – проворчала я. – Почему ты всегда придумываешь какие-то странные прозвища?
– Называть по имени скучно. – Закари выпрямился на стуле.
– Ах, ты боишься заскучать, а я-то решила, что у тебя проблемы с памятью. Если бы мы столкнулись летом, как бы ты меня назвал?
– Горячий июль. – Он сверкнул насмешливым взглядом над краем бокала и сделал глоток. – Хочешь попробовать мой коктейль?
– Какая гадость, Торстен! – скривилась я от его предложения. – Мы становимся похожи на лучших подружек.
– Скорее на врагов с привилегиями, – поправил он.
– Скоро будем пользоваться одной помадой.
– Ты не красишь губы.
– Наблюдаешь за мной, да? – фыркнула я.
– Как и ты за мной, Марта Варлок, – легко согласился он.
– Нет уж, Закари Торстен, ты всегда меня страшно бесил. Просто стоило заприметить, и сразу хотелось огреть светлой благодатью.
Я даже рукой взмахнула, отчего браслет, не позволяющий пробудить эту самую благодать, едва не слетел с руки. Пришлось срочно ловить и возвращать на положенное место, в смысле, на запястье.
– Больше всего раздражает тот человек, в котором видишь себя как в зеркале, – внезапно заделался Торстен в философы и знатоки человеческих душ. – Ты достойный противник. Клянусь, каждый раз я ждал, чем ответишь, а ты никогда не подводила и по-настоящему меня радовала.
– За лучших врагов, – хмыкнула я. – Пусть вернутся из театра теней целенькими и продолжат друг друга радовать.
Мы чокнулись бокалами. С очередным глотком в теле появилась приятная легкость.
– Родись мы в других семьях, наверное, действительно стали бы друзьями, – заметил Закари.
– Главное, без привилегий, – насмешливо добавила я.
– Возможно, без них. – Темные глаза светились иронией. – Или нет. Кто знает?
Состроив брезгливую гримасу, я постучала три раза по столу, дескать, не сглазь. Мы все-таки собрались ради общего блага: спасти мир от странной семейки, где супруга очень хочет дражайшую половину придушить, а эта половина, в свою очередь, гадает, куда ненаглядную женушку прикопать. Просто два латентных маньяка, а не супруги.
Между тем в зале началось неясное движение. Туман всколыхнулся, а музыка зазвучала тише. Подавальщики начали разносить по гостям подносы с полумасками. Народ охотно закрывал лица. Добрались и до нашего столика.
– Сегодня я пропущу представление, – отказался Закари идти на верхние этажи. – Подожду свою спутницу здесь.
– Принесу вам напиток, – предложил подавальщик и выстрелил взглядом на наши почти опустевшие бокалы. – Бренди со льдом, полагаю, подойдет для ожидания.