Хотеть привлекательного мужчину, когда он уверенно ведет в танце, чутко ловит эмоции, вообще-то обычное дело. Но танцевала моя тень с Закари Торстеном. Своего идеального врага я узнала бы из толпы мужчин, одетых в одинаковые одежды. По осанке, по развороту плеч, по волосам, обрезанным до подбородка такой ровной линией, словно парикмахерскими ножницами вели по линейке.
Понятия не имею, из какого уголка подсознания своровали эту противоестественную фантазию. Вероятно, из той его части, где пряталась неизвестная ни мне, ни миру круглая дура. Ведь в трезвом уме, впрочем, как и в помутнении рассудка, о Закари Торстене я не мечтала. Ни разу. Точка. Да и он никогда не смотрел на меня, как на кусок именинного пирога, с которого хотелось слизнуть сливки, а потом хорошенько распробовать, смакуя на языке каждый кусочек сладкого бисквита.
Еще не успела додумать тревожную мысль, как музыка начала набирать громкость, а пара – скорость. От мелькания зарябило в глазах. Подол черной юбки разлетался туманом… И снова мелодия резко смолкла. В звенящей тишине прозвучал тихий чувственный стон. Я подавилась на вздохе да так и остолбенела, забыв кашлянуть в кулак.
Двое больше не кружились. Замерев посреди бального зала, они предавались возмутительному разврату! Девушка стояла спиной. Расстегнутое черное платье сползало с плеча. Беззастенчиво оголенные лопатки скрывались под длинными волосами. Проклятый Торстен, оказавшийся в иллюзии таким же нахалом, как в жизни, ее целовал! По-взрослому умело и напористо, глубоким чувственным поцелуем.
Он оторвался от девичьих губ. Инфернальная партнерша запрокинула голову, открывая шею для эротических ласк, а Торстен издевательски посмотрел прямиком мне в глаза. Этот острый, бесстыжий взгляд черно-белого призрака, словно приобретя материальную форму, ударил в солнечное сплетение.
– Да охренеть! – от души выразила свое отношение к происходящему и тут же поняла, что выразила пусть с душой и от всего сердца, но вслух.
Секундой позже тени взорвались и разлетелись дымком. Бальный зал, залитый лунным светом, исчез. За попрание строгих правил особняк выплюнул меня в застенок на цокольном этаже и поставил в угол. В прямом смысле этих слов. Совершенно шокированная, я обнаружила себя стоящей в углу комнатенки с решеткой вместо двери.
Правда, проштрафившихся гостей никто не собирался закрывать в клетке по-настоящему. Решетка отворилась от легкого толчка. Ладно, не то чтобы от легкого. Грохот стоял, как в каменоломнях. Содрав с лица полумаску, я вывалилась в знакомый коридор недалеко от гардеробной и на всех парусах влетела в полупустой клубный зал.
Тумана почти не было, подавальщики лениво обходили немногочисленных гостей. Возможно, зрители спустились с верхних этажей по собственному желанию, решив, что достаточно насмотрелись на танцующие тени, или вылетели с позором, как пробки из бутылок.
Негодяй Закари Торстен, неведомым образом поселившийся в глубоких слоях моего подсознания и устроивший там непотребный вертеп, сидел на том же месте. Отрешенный и задумчивый, сложив руки на груди, он рассматривал бокал перед собой.
– Уже? – От удивления у Закари поползли на лоб брови.
– Ни слова! – рявкнула я, схватила бокал и прикончила тремя большими глотками.
Не сразу до меня дошло, что горло обжигает и в желудок льется не прохладная вода, а горячая лава. На язык попала крошка льда. Скривившись, я прижала ладонь ко рту и тут же почувствовала во всем теле неприятную слабость.
– Святые демоны, Торстен, что за странная вода?
– Это бренди, – со смешком подсказал он. – Что случилось? Тебя выперли?
– Пинком под зад, – призналась я и посмотрела в его лицо.
Взгляд остановился на пунцовых губах. Они изгибались в улыбке, в уголках появились крошечные морщинки. В темных глазах светилось веселье. Мгновенно вспомнились страстные лобзания теней в призрачном бальном зале, и я тряхнула головой. Чур меня!
– Показали то, что не хотела увидеть? – догадался Закари.
– Я увидела натуральный ночной кошмар! Клянусь, Торстен, у меня появилась новая фобия! До конца жизни буду вспоминать и вздрагивать.
– У тебя есть фобии? – как будто даже развеселился он.
– До сегодняшнего дня не было. – Я растерла лицо руками, стараясь отогнать шокирующий образ. – Слушай, поехали из этого странного места, пока еще чего-нибудь не показали.
– Хорошо. – Закари усмехнулся и без споров поднял руку, чтобы подозвать подавальщика. – Но признай, что театр теней отвлекает от реальной жизни.
– Да не то слово…
Во время представления, захваченная необычным зрелищем, я вообще ни о чем не думала. Зато теперь голова разрывалась от мыслей. Тени, для которых медленный танец оказался не более чем прелюдией к чувственным удовольствиям, похоже, станут моим главным ночным кошмаром на много месяцев вперед. А я, между прочим, вообще не страдала ночными кошмарами. Что сказать? Отвлеклась, называется, от насущных проблем с неверным парнем.
На улицу нас выпускали без пафоса: привратник, до носа закутанный в шарф, открыл черный вход для прислуги. Мы выбрались в плохо освещенный тупик и невольно поежились от промозглого, влажного холода. Извозчики поджидали пассажиров на широкой улице, пришлось обойти здание, но время перевалило за полночь, и даже столица кипучестью не хвасталась.
Со стороны театр выглядел мрачной темной махиной: ни души, ни одного освещенного окна. Только неприметная латунная табличка с полумаской, висящая на запертых изнутри воротах, подсказывала, что жутковатый особняк обитаем и в его стенах происходит некое таинственное действо.
Признаю, бал теней оказался самым провокационным и шокирующим представлением в моей жизни. Даже легендарный ночной рынок переплюнули! А там-то можно наглядеться на разное.
– Поедем дальше развлекаться? – предложил Закари.
– Едем, – промычала я и, прикрыв рот ладонью, так широко зевнула, что чуть челюсть не вывихнула. В первом часу ночи меня всегда неудержимо влекло к подушке.
– Похоже, мы едем домой, – заключил он и, махнув рукой, остановил удачно проезжающий мимо двухместный кеб.
– Да, это прекрасное решение!
– Ты такая послушная.
Нет, Закари, я просто устала от отвратительного дня и до глубины души шокирована театром, демонстрирующим такие желания, о которых даже не подозреваешь. Видимо, тени их вытаскивали с самого дна подсознания. Если внезапно постучатся снизу, у меня случится духовный кризис.
Пристроившись на холодном сиденье, я нахохлилась как воробей: подняла ворот, сунула руки в карманы. Закари назвал извозчику адрес и уселся рядом. Кеб тронулся.
– Далеко до особняка Торстенов? – спросила я.
– Мы не в особняк.
– Отвезешь меня в загончик, куда таскаешь всех девчонок? – Я даже встрепенулась. – Торстен, не хочу никого обидеть, но мне нравится спать на простынях, на которых до этого никто не лежал.
– Ну если хочешь позавтракать с моей матерью, то без проблем, – невозмутимо согласился он. – Ей обязательно доложат, что мы в особняке, и она еще затемно примчится из замка. Попросить, чтобы захватила у нашего знахаря снадобье от похмелья?
Как представила Люцию Торстен, желающую мне доброго утречка с бутылочкой зелья в руках, так резко передумала.
– Ты прав: не надо в особняк. У тебя ведь есть чистые простыни?
– Найдутся, – хмыкнул он.
Тайное холостяцкое логово Закари Торстена находилось в популярном у ведьмаков квартале столицы. Удобные апартаменты, в них было всё: камин, широкий диван, ванная и уборная. Даже крошечная кухонька с глубокой каменной раковиной! И только одна низкая, но исключительно просторная кровать, застеленная серым покрывалом.
Глядя на это, с позволения сказать, поле для плотских утех, я задавалась вопросом, какого демона меня волновали чистые простыни. Свежее белье – не главная проблема… Спать-то, похоже, придется на диване. Не вместе же, право слово.
Закари вытащил из глубокого ящика комода аккуратно сложенную белую рубашку и вручил мне:
– Не балахон, как ты любишь, но можешь спать в ней.
Кто бы сомневался, что он не преминет позубоскалить о монашеской робе с цветочками на воротничке, но у меня уже развернулась борьба за единственное спальное место. Не до мелочей.
– Где? – тихо спросила я.
– В ванной.
– Торстен, ты предлагаешь спать в ванне? Вообще ничего не слышал о гостеприимстве?
– Сказала девушка, оставившая меня спать на полу в гардеробной, – со вкусом напомнил он и кивнул: – Можешь переодеться в ванной комнате.
– Хорошо, спрошу по-другому. – Я посмотрела с подозрением. – Куда ляжешь ты? Здесь только одна спальня и одна кровать.
– Построим стену из подушек? – немедленно предложил Закари. – Обещаю храпеть в сторону окна, а не тебе в ухо.
– Слушай, у меня принцип не одаривать светлой благодатью, если я нетрезва, но по такому случаю готова им поступиться, – пригрозила ему и даже потрясла рубашкой для пущего эффекта.
– Расслабься, Варлок, – хмыкнул он. – Спальня в твоем распоряжении. Горничная перестелила постель, но если не доверяешь, то могу дать свежие простыни.
– Ладно, – с королевским достоинством кивнула я.
Кто же знал, что он сдастся без боя?
– Есть хочешь? – уже из гостиной с большими окнами спросил Закари.
Пожалуй, новость, что с холодильного короба ночью не исчезает ручка, была самой лучшей за сегодняшний паршивый день. С большим интересом я разглядывала содержимое этого замечательного артефакта. Стенки покрывала тонкая снежная поземка, изнутри шел пар. На дне стояли аккуратно сложенные деревянные ящички с замороженной едой.
Некоторое время Закари проверял, что нам бог послал на поздний ужин. Видимо, пытался припомнить, когда и при каких обстоятельствах тот или иной кусок оказался припрятанным в ледяной ларь для будущих ужинов… Или, судя по кислой мине парня, ужинов будущих поколений Торстенов.
– Ты умеешь готовить? – спросил он, отчаявшись найти что-то съедобное, а не приготовленное еще в дремучие времена драконов, и растерянно глянул в сторону кухонного шкафчика. – Тут где-то должны быть куриные яйца.