9 глава. Ночной рынок
Никогда не считала себя скромницей, но чужое исподнее, словно в постели его прятали от вороватой бабайки из шкафа, откровенно покоробило. Наверное, во сне я нежно прижимала трусы к себе! Как теперь существовать с этим чудовищным знанием?
Виновник титанических изменений в моем сознании тоже очухался ото сна и хрипловато рявкнул из гостиной:
– Варлок, вставай! Уже восемь!
Не догадываясь, что врывается в эпицентр душевного кризиса, он заглянул в спальню, увидел злосчастные трусы и протянул:
– Неожиданно…
Полуголый Закари с похабной улыбкой втянулся в комнату. Глаза опухшие, волосы всклокочены, домашние штаны словно пожеваны и выплюнуты. Вообще ни разу не парень из эротических фантазий… Однако пресс был прекрасен, а под завязку портков, возмутительно низко сидящих на бедрах, убегала темная полоска.
Без колебаний я скомкала лоскут и швырнула в его сторону. Неожиданным в это утро оказалось абсолютно все: от пробуждения до трусов, стремительно летящих в помятую ото сна, небритую физиономию Торстена. Они вмазались ему в нос и упали в подставленные ладони.
Не поведя бровью, Закари расправил кружевное безобразие и протянул:
– Я, конечно, польщен внезапным предложением и, что скрывать, удивлен, но ты опоздаешь на практикум…
Тут я поняла, как себя чувствует взбешенный бодучий бык, готовый кинуться на красную тряпку. Странно, как не выпустила из ноздрей пар.
– Торстен… ты считаешь, что я сижу без трусов? На все готовенькая?! – Голос предательски сорвался в фальцет.
Секундой позже под действием чар в сторону кретина метнулась подушка. Та самая, под которой хранилась пресловутая красная тряпка, раздразнившая «быка».
– Стоп! – Закари выставил ладонь, и подушка застыла в воздухе. – Бой подушками – это прекрасно, но мы действительно опаздываем.
Магия чутко ощущала мое озверелое настроение. Пар из носа я пустить не могла, но его артистично изображала подушка. Из прорвавшегося уголка, как дым из носика кипящего чайника, струйкой вылетали мелкие перышки. Кружась, они начали опускаться на ложе разврата, словно снежные хлопья.
– Торстен, ты вообще в своем уме? – воскликнула я в сердцах. – Трусы оставила в кровати твоя подружка. Я всю ночь их держала вот в этих руках… В одной руке!
Для пущей убедительности пришлось потрясти в его сторону раскрытой ладонью.
– О… – Закари кашлянул в кулак. – Ну извини, Варлок. Горничная, наверное, положила.
Плюющая перьями подушка сорвалась на кровать и плеваться прекратила.
– Ты безнадежен. – С фальшивым сочувствием я покачала головой. – Как ты можешь так жить, Торстен? Даже горничная подкладывает в твою постель нижнее белье!
– Она женщина в летах. Не оскорбляй старушку, – посмел возразить тот. – Скорее всего, нашла, когда меняла простыни, и положила, чтобы не потерялись…
– Просто молчи! Ничего не хочу знать о твоей богатой личной жизни, – перебила его. – Мне надо помыться. Срочно! В трех водах!
– Не успеешь, – заключил он, – но если тебя успокоит, на вид трусы чистые…
– Вон! – Категорично я указала пальцем в сторону дверного проема.
Он повернулся спиной. Левую лопатку украшала сложная татуировка из рунических символов, вписанных в разорванный круг. Рисунок внезапно возмутил до глубины души. Совсем как женские труселя, которые Торстен на ходу засунул в карман. Край алого кружева по-прежнему с любопытством высовывался наружу.
– У тебя еще и тату…
– Нравится? – Он оглянулся через плечо.
– Нет.
– Все-таки ты ханжа, Варлок.
– Торстен, просто сомкни челюсти и не квакай! – взвилась я.
Магия подхватила брошенное в сердцах пожелание и превратила его в мелкое пакостное заклятие. У Закари склеился рот. Мычал он восхитительно, однако с чарами справился быстро, всего-то секунд за десять. Но какие, право слово, это были дивные секунды! Лучшие за бестолковое утро.
– Извини. – Я подняла руку в знак примирения. – Правда случайно вышло.
Он так сверкнул злющими глазами с вертикальными зрачками, что сразу вспомнились старые добрые времена, когда мы не изображали влюбленных и швырялись не трусами, а веселыми проклятиями.
В модном квартале, где находились апартаменты, на каждом доме висел знак, запрещающий портальные переходы. Пришлось шагать к площади, открытой для перемещений. Мы прятались от мелкого моросящего дождя под магическими зонтиками-куполами, уворачивались от летящих из-под колес экипажей брызг и на ходу завтракали средством от похмелья.
Флакон был один на двоих. Закари оказался таким запасливым, что у четырех из пяти бутылочек, хранящихся в шкафу, еще в прошлом году закончился срок годности. Хорошо, что на всякий случай проверила.
Наконец показалась нужная площадь. Нахально обогнав торопящегося господина с портфелем, с хмурыми минами мы встали под один из разрешительных знаков. Господин недовольно зыркнул и посеменил к соседнему знаку, где его ловко обскакал какой-то проворный студент с зеленым шарфом на шее.
Закари всучил мне почти пустой флакон и пробудил магию в портальном амулете. Перемещение немедленно началось. Горькое снадобье подступило к горлу, в теле появилась неприятная легкость, но секундой позже портал выдохся и вернул нас на старт.
Сверху сыпал дождь. Возле полосатых столбов с разрешительными знаками никого не осталось, только мы никуда не сдвинулись. Магический символ, нанесенный на амулет, пульсировал, приказывая ждать очереди. Обычно пустующая преподавательская кабинка в портальной башне Деймрана оказалась занята.
Именно сегодня.
Кто бы сомневался?
– Мне конец, – пробормотала я себе под нос и достала из кармана почтовик.
Клич о посильной помощи улетел к Эмбер. Дескать, спасай, дорогая подруга! Не успею заскочить в общежитие, принеси мои вещи на практикум.
«Непременно», – пообещала она.
Не успела я убрать артефакт, как он вздрогнул, приняв очередное послание.
«Солнце, что у тебя было на завтрак?» – сладким, кокетливым голосом протянула Эмбер.
«Полфлакона снадобья от похмелья. Возьми мне в столовой сэндвич с ветчиной», – попросила я и покосилась на Закари.
Сложив руки на груди, он хмуро таращился на носы ботинок. Лицо было бледным от недосыпа, на щеках и подбородке темнела щетина. В общем, выглядел не очень.
«Эмбер, возьми два сэндвича. Еще Торстену», – в кои-то веки решила я проявить человеколюбие.
– Мне не надо, – тут же отказался он, порывом не проникнувшись.
«Торстену не бери. Он наелся снадобьем от похмелья», – отправила я подруге.
«Прости, Марта! Я случайно адресом почтовика ошиблась! – через секунду выпалила она из шара. – Твои вещи уже собираю. Сэндвич возьму. Встретимся на практикуме. Сытому Торстену – привет».
На щеке у «сытого» Торстена дернулся мускул. Мы промолчали минут десять, дожидаясь, когда ворота в академии освободятся. Едва Закари забрал у меня почти пустой флакон, чтобы еще, так сказать, чуток подкрепиться и окончательно «переесть», нас выдернуло с площади в кабинку. Средство от похмелья выплеснулось из горлышка. Цыкнув, Закари обтер подбородок ладонью.
– Торстен, увидимся! – не стала я дожидаться врага с привилегиями, выскочила в зал и наткнулась на большую делегацию степенных чародеев. Очевидно, именно их прибытие едва не подвело меня под магический монастырь.
Ректор что-то с важным видом рассказывал гостям. Инстинктивно я попятилась и охнула, спиной наткнувшись на Торстена. Делегация, как по команде, обернулась. Мы оказались на перекрестье внимательных взглядов.
– Господа, позвольте вам представить цвет нашей академии! – попытался сгладить неловкий момент ректор. – Закари Торстен – праправнук бывшего декана факультета темных искусств Брунгильды Торстен.
Возникла странная пауза. Цвет нашей академии сегодня слегка подзавял и требовал срочного полива. Видно, что всю ночь бессовестно кутил: пил крепкие напитки и запихивал в рот подозрительную еду, разогретую с помощью светлой магии. Особенно громко о недостойном поведении внука знаменитой ведьмы Брунгильды говорил фигурный флакон снадобья от похмелья в его руке.
– Доброе утро, господа, – ровным голосом поздоровался Закари и украдкой засунул бутылочку в карман пальто.
Однако скрыть доказательство неуемной тяги к сомнительным радостям жизни не удалось. Стеклянное горлышко вылезло из прорези, а сам карман выразительно оттопырился.
Пока внимание уважаемых гостей академии было приковано к выдающемуся студенту, я незаметно слиняла из портальной башни. Не хотелось опоздать на практикум к декану и превратить паршивое утро в откровенно поганое.
В кабинет, примыкающий к просторному залу для отработки темных заклятий, я ворвалась запыхавшаяся и растрепанная. Группа уже была в сборе, не хватало только Айка. Его место сиротливо пустовало.
Повесив пальто на один из торчащих из стены крючков, я прошмыгнула к Эмбер. Подруга прослушивала чье-то послание, приблизив к уху тускло мерцающий почтовик.
– Привет. – Без сил я рухнула на стул и наконец перевела дыхание.
Она отложила артефакт и с иронией спросила:
– Суровая ночь и тяжелое утро?
– Совсем паршиво выгляжу? – Я пригладила волосы, заплетенные в кривоватую косу. – По шкале от «жить будет» до «закапывайте»?
– «Зовите некромантов», – заключила она. – Пусть тебе будет утешением, что твоему бывшему парню некроманты вряд ли помогут. Разве что с почестями закопают.
– Айк вчера приходил?
– Не решился, – хмыкнула подруга. – Но сомневаюсь, что он пропустил занятие у декана из-за дурного настроения.
Казалось, вчерашняя отвратительная сцена в оранжерее случилась в другой жизни, словно каждый час в компании Торстена считался за год. Рядом с ним голова шла кругом, а теперь безбожно трещала… Плохое он покупает средство от похмелья: горькое и бесполезное! Цену на него гнут исключительно за узнаваемый флакон.
Почтовик Эмбер, оставленный на раскрытой книге, снова вздрогнул. Внутри шара заклубился дымок. Пока она с загадочной улыбкой слушала беззвучное для других послание, я вытащила из ящика под крышкой стола сумку с учебниками.