Сэндвич лежал в коричневом бумажном пакете. Эмбер собрала его из того, что хранилось в нашем холодильном ларе. В смысле, из хлеба, ветчины и горчицы. Прямо скажем, не устрицы и не утиная грудка в яблочном пюре, но еда показалось божественной. Удивительно, как не хрюкнула от наслаждения.
Эмбер отложила почтовик, оставив отправителя без ответа.
– Кто тебе все время пишет? – полюбопытствовала я.
Она быстро оглядела кабинет и заговорщицки прошептала:
– Помнишь, я рассказывала, что на праздниках познакомилась со светлым? Вчера он мне прислал сообщение. Слово за слово, проболтали до ночи. На выходных он предложил встретиться. – Она помолчала и проронила самым небрежным тоном: – Зовет на ночной рынок.
Я чуть не подавилась сэндвичем.
– Ты согласилась?
– Конечно. Никогда там не была.
Легендарный ночной рынок появился в незапамятные времена драконов и существовал дольше ковена Варлок. В этом магическом месте можно купить любые артефакты и гримуары, но проще всего – нарваться на неприятности.
– Ехать одной – авантюра чистой воды, – проворчала я. – Может, этот светлый – маньяк?
– Именно так я и подумала, – согласилась Эмбер, – поэтому сказала, что приеду с подругой и ее парнем. Устроим двойное свидание.
– Предусмотрительно, но у твоей подруги больше нет парня.
– Вообще-то я о твоем фальшивом парне, – невозмутимо ответила она. – Возьмем Торстена. С ним безопасно.
Ни возмутиться, ни возразить я не успела. По академии пронесся басовитый часовой клич, объявивший о начале занятия. В дверях, надменно блестя идеальной лысиной, вырос декан Мэдлей. Он всегда подгадывал время, чтобы войти в кабинет с первым ударом гонга. Ни раньше, ни позже, тютелька в тютельку. Очень педантичный ведьмак! Главный душнила Деймрана.
– Приступим к занятию, господа темные чародеи, – объявил он.
Дверь за ним начала закрываться. Внезапно ее перехватили, и в кабинет бочком протиснулся Айк. Выглядел он не краше воскрешенного умертвия, к которому бесполезно звать некромантов, только светлого мага, чтобы окончательно упокоил.
– Разрешите? – пробормотал Вэллар хриплым, точно сорванным, голосом и сипло кашлянул в кулак.
На лице декана расцвела крокодилья улыбка. Он заявил, что не имеет права оставить звезду брумбола в коридоре, вручил ему меловой стрежень и заставил расписывать принцип действия ледяных заклятий, о которых рассказывал на последней лекции. Не знаю, как Вэллар не скончался перед доской.
– Госпожа Варлок, – обратился ко мне магистр, когда стало ясно, что вряд ли сегодня звезда брумбола удивит ошеломительными знаниями, – ваша очередь. Уверен, вы нас поразите.
А я наивно надеялась, что светлые демоны сжалились и решили горячую преподавательскую любовь полностью излить на Айка. Ничего подобного! Одна посмела осквернить светлыми чарами лекцию по темным искусствам, а второй незамысловато, но раздражающе опоздал на практикум. Как такое оставить без воспитательной затрещины? Совершенно невозможно. И декан Мэдлей выбрал не любимого студента, а любимую пару, не подозревая о нашем с Айком богатом прошлом.
Не глядя друг на друга, мы с Вэлларом разошлись по дуге. Удивительно, как от обоюдного холода узкие стрельчатые окна не затянули морозные узоры. Они пришлись бы ко двору, как раз в тему занятия.
Я встала к доске, Айк уселся на свое обычное место. В тишине по полу проскрипели ножки.
Поразить придирчивого магистра-декана удалось разве что зеленой физиономией. Возможно, еще чуток помятым видом. Но не превосходными знаниями прошлой лекции.
– Браво, господа темные маги, – фальшиво восхитился он. – Ваша готовность постигать темные искусства вызывает восторг. Полагаю, будет честно, если заклятие вы тоже будете отрабатывать вместе.
Чудесно! Сейчас разрыдаюсь от счастья.
Через некоторое время, уев в теории абсолютно всех (нашел чем гордиться), магистр темной магии заключил, что группа в полной мере прониклась своей ничтожностью и готова применить знания на практике. С тихими шепотками все вышли в холодный просторный зал, озаренный серым дневным светом. На каменном полу на одинаковом расстоянии были нанесены рунические символы-насечки.
Народ разделился на пары. Стараясь не встречаться глазами, мы с Айком встали друг напротив друга.
– Симпатичный пиджак, – вдруг обронил он. – Тебе идет.
– Спасибо, – сухо ответила я.
– Вчерашний?
Я бросила на бывшего парня холодный взгляд. Бритьем помятый Айк Вэллар, первая любовь всех фанаток брумбола, сегодня не озадачился. Высокий ворот свитера с эмблемой факультета темных искусств собрался гармошкой. Из-под края нахально выглядывал характерный кровоподтек.
– Симпатичный засос, – сдержанно заметила я. – Тебе идет. Вчерашний?
Тихо выругавшись, Айк поспешно натянул ворот почти до подбородка. Ворот, словно подчиняясь земному притяжению, немедленно съехал обратно, и сочная отметина снова явила себя миру.
– Кто первый? – спросила я, стараясь не пялиться на синяк, но взгляд, как проклятый, возвращался к стыдной отметине, буквально гимну нашего с Вэлларом расставания.
– Дамы вперед.
Он наступил на руну, начертанную на полу. Пробудившийся символ засветился, и вокруг нас развернулась невидимая глазу ловчая сеть. Звуки извне стали глуше, словно доносились из-за стекла.
Я со всем старанием пыталась создать пристойное заклятие… В смысле, хоть какое-нибудь заклятие, но темная магия сегодня с утречка практически покинула «башню Варлок». Откликалась она неохотно.
– Вижу, хорошо вчера погуляла, – проговорила Айк, не пытаясь замаскировать сарказм издевательской жалостью.
– Неплохо, – согласилась я.
– С Торстеном?
– Не завидуй, Айк. Если попросишь, он с тобой тоже погуляет. Лови.
Я улыбнулась и сдула с открытой ладони дымок темной магии, словно отправила бывшему воздушный поцелуй. В его сторону полетела кривая инфернальная рожа из мелких снежных горошин и с дымящимся темным хвостом. Вообще, ради иронии хотелось сотворить череп, но чем в похмелье богаты.
Снежная башка остановилась перед носом Вэллара. Она раззявила пасть, выплюнула струю холодного пара и сорвалась ему под ноги. По полу в разные стороны поскакали белые шарики. Складывалось впечатление, что неумелая рукодельница рассыпала банку с круглыми бусинами. Таяли они так же неохотно, как создавались.
Айк помахал ладонью у себя перед лицом, разгоняя пар, и спросил:
– Теперь ты почувствовала себя отомщенной?
– Да брось, – поморщилась я. – Магия тебя даже не тронула.
– Марта, ты понимаешь, о чем я говорю! – возвысил он голос, невольно привлекая внимание ребят по соседству.
– Не понимаю, – резковато ответила я. – Переведи.
– Надеюсь, тебе понравилось с Торстеном настолько, что ты почувствовала себя отомщенной.
Промолчать на откровенные нападки мне было не по нутру.
– Ну, если тебе действительно интересно, Закари никогда не спрашивает, чтобы поцеловать девушку, – поделилась я. – Хочешь еще подробностей или уже поколдуешь?
На практикумах мы не нападали, а только изучали принцип плетения сложных чар, и для серьезной магии нас разделяло недостаточное, даже символическое, расстояние. Но вряд ли разозленный Айк отдавал себе отчет, сколько силы вложил в тренировочное заклятие.
Лицо обожгло ледяной волной. Золотые пуговицы на моем пиджаке заиндевели, побелел кончик перекинутой через плечо косы. Я ответила инстинктивно, по правилу правшей, которые неизменно бьют ведущей рукой. Светлые чары смяли заклятие, как бумажный лист. С глухим хлопком лопнула защитная сеть, разнеся по залу волну возмущенного воздуха.
– Вы в своем уме?! – сорвался декан. – Оба в мой кабинет! Остальные свободны.
– Что у вас случилось? – тихонечко спросила Эмбер, когда мы собирали вещи.
– Мы окончательно расстались, – буркнула я.
– А по-тихому никак нельзя было? – хмыкнула она. – С другой стороны, успеем нормально пообедать.
Мэдлей чихвостил нас, точно нашкодивших котят. Орал как не в себе. В конечном итоге он поперхнулся, жадно выхлебал воду прямо из стеклянного графина и, отдышавшись, с разбега приговорил Айка. За поединок его на две декады отстранили и от занятий, и от тренировок.
– Госпожа Варлок, – обратился ко мне декан, – вы абсолютная посредственность в темной магии и столь же блестящая чародейка. Безусловно, светлые чары для вас естественны, но с сегодняшнего дня вы будете исключены без права восстановления за любое их использование в стенах академии. Все ясно?
– Да, господин декан, – сдержанно ответила я.
– Тогда оба пошли вон!
В ледяном молчании мы с бывшим парнем выбрались из приемной декана. Вместе спустились по лестнице из преподавательской башни и, не произнеся ни слова, разошлись в разные стороны. Кто бы знал, что, желая друг другу удачи перед Днем поминовения предков, мы фактически прощались.
Эмбер сидела на деревянной скамье возле питьевого фонтанчика и с интересом читала обернутую цветочной бумагой книгу.
– Гримуар? – полюбопытствовала я, усаживаясь рядом.
– Любовный роман, – призналась она и спросила, не поднимая головы: – Пригрозили отчислением?
– Без права восстановления, – согласилась я и широко зевнула, прикрыв рот ладонью. Тело ломило, затылок ныл, в висках стучало. Все сразу. Не понимаю, как один человек может испытывать столько неприятных ощущений одновременно.
– В общем, ничего нового, – заключила подруга. – Который раз уже?
– Официально? – Я задумалась, пытаясь припомнить, сколько раз моя портретная карточка висела на доске «почета». – Четвертый.
– Что с Вэлларом?
– На две декады отстранили от занятий и тренировок.
– Да неужели? – Эмбер заложила книгу пальцем и посмотрела на меня в абсолютном восхищении. – Кажется, я начинаю активно верить в высшую справедливость. Две декады вы не будете встречаться на занятиях. Клянусь, это стоит выговора.
Мы с подругой посмотрели на доску объявлений, куда вывешивали ректорские приказы и портреты штрафников. Со стены на нас мрачно взирал слаженный квартет знакомых некромантов, попавших на доску «почета» за эксгумацию четвертого ректора на академическом кладбище. Какие целеустремленные ребята! Решили выкопать дедушку и выкопали.