Пока застегивала замочки, вспомнилось, как кузина Дарина с умным видом заявила, что мужчины обязаны помогать с украшениями. Невольно я представила, что Торстен ловкими пальцами прикоснется к мочке, случайно заденет чувствительное местечко на шее, и меня позорно бросило в жар. Уши запылали так, словно их выкрутили и хорошенько оттаскали.
– Посмотрите. – Торговец подвинул в мою сторону круглое зеркальце на длинной ножке. – Вам идет.
– Красиво, – согласилась я.
Внезапно в зеркале появилась физиономия Торстена. Волосы были спрятаны за ухо, а в мочке болталась свободная сережка, которую я-то уже записала в запасные. Ему удивительным образом шли и эта дурацкая висюлька в форме листика, добавляющая резковатой внешности хулиганскую прелесть, и лукавый взгляд, и полуулыбка на мягких губах. И в этих одинаковых сережках мы действительно напоминали безрассудно влюбленную парочку подростков.
– Пресс, татуировка, дырка в ухе… – перечислила я. – Что ты еще скрываешь?
Улыбка стала шире и нахальнее.
– Ошибки юности, – промурлыкал Закари. – Как тебе сережки, милая?
– Пока ты не появился в отражении, были прекрасными, милый, – последнее слово я фактически сцедила сквозь зубы и, отступив, начала избавляться от серег.
Замочек застопорился.
– Госпожа, это же украшения для парочек, – вкрадчиво улыбнулся торговец, видимо, оценив мой чуток обалдевший вид. – Пока мужчина свое не снимает, вы тоже не сможете расстегнуть застежки.
– Что за шовинистская побрякушка? – возмутилась я и скомандовала Закари: – Торстен, снимай!
– Заставь, – хмыкнул он и, вытащив из внутреннего кармана пальто портмоне, объявил: – Мы их возьмем.
Вообще-то я вполне могла заставить, но устроить магическую перепалку перед торговцем и расплодить множество странных слухов было не в наших интересах.
Святые демоны, я подумала «наших»? Какая ирония!
– С каких пор я и ты превратились в «мы»? – спросила у Торстена, выйдя из лавки на торговую аллею.
– С тех пор, как надели украшения для парочек? – Он одарил меня очаровательной улыбкой. – Будешь сегодня моим «мы», милая?
Что сказать? В эту замечательную игру можно играть вдвоем. Хочешь, Зак, изобразить из нас двоих «мы»? Сейчас устроим, но потом не жалуйся.
– Как отказаться, если ты предлагаешь, милый? – елейным голоском промурлыкала я и немедленно приметила магазинчик с раздвинутыми дверьми, отчего создавалось впечатление, что в торговом зале нет одной стены. – Смотри, какая прелесть!
Пока он пытался оценить масштаб неприятностей, я нацеленно направилась к лавчонке. Прелести на открытых полках не обнаружилось, только куча бестолковой дребедени: бесполезные в хозяйстве артефакты, пробуждающие шары и дверные колокольчики, громогласным звоном способные всполошить не только соседей, но и мертвецов на погосте за городской стеной. Стройными рядами, как снадобья в аптекарской лавке, стояли прямоугольные прозрачные флаконы с мелкой нечистью, заткнутые плотными крышками.
Покладистых и полезных духов в бутылки не прятали, исключительно пакостников. В башне Варлок по коридорам носился целый табун одержимых табуреток. Однажды паршивцы напали на отца, тот взбесился и пересажал всех по отдельным емкостям. Как же ругалась мама, когда без нечисти внутри развалились ее ненаглядные антикварные пуфики! Мадам козетку папа трогать побоялся, так эта старушка и жила в каминном зале.
– Дядюшка, что это? – с видом круглой дурочки спросила я у торговца и указала пальцем в сторону полки.
– Домашние помощники, госпожа, – охотно соврал он с елейной улыбкой прожженного мошенника. – Заинтересовали?
С восторженным видом я обернулась к Торстену.
– Зайка, посмотри, какая прелесть!
Тот подавился на вздохе, видимо, впечатленный идиотским прозвищем. Кстати, если чуток поколдовать и сделать ему длинные уши с острыми кончиками, то действительно потянет на зайку. Этакий обалделый зайка-эльф!
– Давай их купим! – продолжила я. – Мы с тобой уже седмицу вместе. Пора заводить домашних питомцев! Поселим у тебя двух симпатичных домашних духов.
– Зачем же у меня? – прокряхтел он. – Одного тебе, милая, другого мне.
– В общежитии не разрешают заводить домашних питомцев. – Я изобразила сожалеющий вздох. – Буду приезжать к тебе и навещать их. Мы берем, дядюшка!
Я кивнула в сторону прилавка. Торстен одарил меня выразительным взглядом, мол, ты вообще в своем уме, Варлок?
– Господин, порадуйте девушку, – быстро проговорил торговец, чувствуя, что клиент готов взять ноги в руки и припустить по торговой аллее. – Отдам со скидкой. Берете два, платите за одного.
– Смотри, нам даже скидку дадут! – охнула я и бросила острый взгляд на серьгу в ухе Торстена. – Парная домашняя нечисть куда как лучше парных сережек.
У Закари на лице расцвела ленивая улыбка.
– Все для тебя, милая, – протянул он.
Не веря собственному счастью, торговец моментально выхватил с полки две первые попавшиеся под руку бутылочки, вытащил из-под прилавка шкатулку и уложил флаконы на мягкую подложку. В ярком свете магической лампы было видно, как под толстым стеклом яростно билась потревоженная нечисть. Флаконы едва не подпрыгивали.
– Шкатулка в подарок, – объявил торговец, поспешно захлопывая крышку.
– Зайка, заплати, – с невинным видом улыбнулась я Торстену. – И шкатулку возьми.
Он оказался непробиваемым. Спокойно заплатил совершенно неприличную цену за бесплатную нечисть, от которой избавиться сложнее, чем от моли в шкафу с меховыми манто, и подхватил шкатулку под мышку.
Мы выбрались на аллею. Я огляделась. Идти далеко не пришлось: палатка с разноцветными шарфами и вязаными шапками стояла по соседству.
– Ты замерз?
– Нет.
– Конечно, ты окоченел, – поохала я. – Уши совсем покраснели. Так и сережка примерзнет!
Сначала я нацепила толстый зеленый шарф на себя, потом подхватила второй и кивнула Торстену:
– Давай помогу, зайка.
– А как же личные границы? – хмыкнул он.
– Сузим. Я мечтаю носить парные вещи.
– Серьезно?
– Серьезнее не придумаешь! Только ты нацепил сережку, сразу поняла, что хочу парные шарфы, – с беспечным видом уверила я и, встав на цыпочки, начала наматывать шарф на Торстена. – Тебе нравится зеленый цвет?
Закари не сопротивлялся, но тихо спросил, не сводя смеющегося взгляда с моего сосредоточенного лица:
– Марта, что ты делаешь?
– Неправильно задаешь вопрос, Закари. Не я, а мы. Мы изображаем большую любовь. – Я связала длинные концы. – Продолжим или остановимся?
– Ни в коем случае не останавливайся. Я в полном восторге от того, как ты строишь из себя дурочку, – тихо проговорил он. – Тебе идет.
– Наслаждайся, зайка.
Я похлопала по вязаному узлу, посылая магическую искру. Шарф, как удав, стянул кольца, слегка Торстена придушив. Кашлянув, он засунул палец между удавкой и кадыком, ослабляя давление.
– Не будем снимать! – с фальшиво радостным видом воскликнула я. – Заплати, и пойдем дальше…
В кармане пальто вздрогнул почтовик. Пока Торстен расплачивался, изображая щедрого и доброго подкаблучника, готового на все, лишь бы порадовать сумасбродную подругу, я вытащила стеклянный шар.
«Марта, – тихим и напряженным голосом проговорила Эмбер, – мы в таверне напротив гадального салона…»
Переглянувшись с Закари, я встревоженно уточнила:
«Генри тебя обидел?»
«Нет, но кое-кто пытается обидеть нас с Генри».
Пропустить гадальный салон с вычурной вывеской «Истинная правда от живого гримуара» было невозможно. Посетителей в таверне, стоящей напротив, оказалось немало. Возможно, выходя от прорицателя, шокированные предсказаниями люди неслись в ближайшее заведение, чтобы запить «истинную» правду. Не удивлюсь, если гадальный салон и хозяин таверны давным-давно заключили тайный договор делиться клиентами.
В обеденном зале оказалось светло и шумно. За двумя сдвинутыми столами шумела большая компания светлых прохиндеев, в смысле, чародеев. И между ними, этими крикливыми чайками, запивающими смех пивом и заедающими ужином из общих тарелок, как два воробушка были зажаты Эмбер с Генри. Моя чуток озверевшая подруга и совсем опечаленный светлейший чародей.
Подобно черной туче, готовой разразиться громом, молниями и смертельной благодатью, я двинулась в сторону любимой соседки, во всех смыслах притесненной парнями из светлого лагеря.
– Варлок, приятно видеть, как ты злишься не на меня, но постарайся с ходу не причинять добро в своем стиле, – тихо попросил Закари. Вообще-то говорил серьезно, но в глазах плясал смех.
– Ни в коем случае! – на ходу развязывая шарф, кровожадно улыбнулась я. – Буду помнить о манерах и сначала поздороваюсь.
– А вот и вы, – с выразительно-убийственным взглядом прокомментировала Эмбер наше появление.
– А вот и мы, – согласилась я с улыбкой. – Смотрю, а у вас веселье в самом разгаре.
Светлые примолкли и воззрились на нас. Кто-то с интересом, другие с ехидством, а один, лощеный и причесанный на пробор, – с таким презрением, что моментально выдал в себе этакого Закари Торстена эсвольдского разлива. И сразу в моем черном списке перешел в разряд недоумков.
– Ребята, это друзья Эмбер. Марта и Закари. Они тоже… – Генри кашлянул, словно поперхнулся словами, – из Деймрана.
Внезапно я поймала странный взгляд парня, сидящего на углу стола, и изогнула бровь, дескать, мы знакомы? Он опустил голову и смущенно поерзал на стуле, словно деревянное жесткое сиденье вдруг начало припекать филей. Потом и вовсе чуток отодвинулся, пытаясь показать, что вообще не в стае крикливых чаек, а так… присел чуток отогреться от промозглого осеннего холода.
Нам пришлось пристроиться в торце стола, практически на проходе. Пальто оба повесили на спинки стульев, но шарф Торстен не снял, так и остался в зеленой удавке, словно вообще не чувствовал царящей вокруг духоты. Шкатулку с нечистью спокойно поставил на стол, без зазрения совести сдвинув соседскую кружку.