Не двигаясь, мы смотрели глаза в глаза. Одна рука Торстена лежала у меня на бедре, второй он придерживал меня за поясницу, а я сидела на самом краешке стола и не дышала от предвкушения. Зак накрыл мои губы глубоким поцелуем, подался бедрами вперед. Я остро ощутила, когда он входил медленно и плавно, до самого конца. Со следующим толчком, резким, сделанным с расчетливой паузой, я соскользнула в бездну…
Окончательно избавиться от одежды и рухнуть на узкую кровать удалось несколько позже. До купальни мы не добрались, ограничились чарами чистоты. Не знаю, правда, как он подпустил меня со светящимися пальцами, но даже не вздрогнул. С трудом глотая улыбочку, с интересом проследил за процессом. Полагаю, со стороны мужчины это можно было считать безмерным доверием.
Расслабленные и полностью обнаженные мы лежали в темноте. Подперев рукой голову, Закари пальцем рисовал завитушки у меня на ребрах. Оказалось, что в физической любви, как и во всем, он не был ни нежным, ни учтивым. Никакой неуверенности: брал столько, сколько хотел, но отдавал еще больше. Точно угадывал мои желания и полностью их выполнял.
– Как мы в это влипли? – тихо спросила я, глядя на него через темноту.
– Во что?
– В любовь, – со смешком пояснила я. – Мне нравилось с тобой воевать, но очень страшно тебя любить.
Нахальная рука перестала выводить рисунки на моей коже и заскользила вниз по животу. Смеяться тут же расхотелось. Дыхание перехватило.
– А сейчас? – прошептал он, заставляя меня повернуться боком, и прижался отвердевшим пахом к моим ягодицам. Его губы оставили горячий поцелуй на моем плече.
– Уже меньше… – едва слышно выдохнула я, когда его пальцы достигли чувствительной точки, и закрыла глаза.
В этот раз мы никуда не торопились. От медленного, ровного ритма я стонала в подушку и остро ощущала Закари всем телом. Казалось, его руки были везде. И заснули мы одновременно, усталые и пресыщенные, не размыкая объятий.
Разбудил меня щелчок дверного замка. Я вздрогнула. Разгромленную со вчерашней ночи комнату заливал прозрачный свет позднего утра. Обнаженный Закари спал рядом, уткнувшись лбом в мое плечо и обнимая одной рукой.
«Щелк!» – еще раз.
Эмбер! Она бесполезно толкнула дверь и, кажется, неразборчиво ругнулась. Вчера мы, как последние болваны, забыли запереть замок, и подруга по ошибке провернула ключ в другую сторону. Собственно, только это обстоятельство и спасло нас от того, чтобы предстать перед соседкой в полностью натуральном виде.
– Зак! – Я резко села и толкнула Торстена. – Эмбер вернулась!
– Что? – Он поднял взлохмаченную голову и сощурился от света. – Кто вернулся?
– Эмбер! – сипло пискнула я. – Прикройся!
– Проклятие… – выругался он сквозь зубы.
В замке гремели ключи, а мы судорожно ковырялись в постели, пытаясь вытащить из-под нас покрывало. Деревянный остов трясся и натужно кряхтел, бранясь за внезапные пляски. Дверь приоткрылась как раз в тот момент, когда я кое-как натянула одеяло на грудь. Закари почти ничего не досталось. По крайней мере уголочек лоскутного покрова, криво нахлобученный ему поперек поясницы и чуточку ниже, скорее подчеркивал, нежели скрадывал ослепляющую обнаженность.
– Эмбер, не входи! – рявкнула я.
– Мать моя ведьма! – замерев, охнула она и шлепнула на глаза ладонь: – Я не смотрю!
Подруга выскочила в коридор, но вдруг с хитрой улыбкой снова заглянула и бросила последний заинтересованный взгляд на незащищенный экстерьер Торстена. Брови характерно поползли на лоб, глаза округлились.
– Эмбер! – сквозь зубы сцедила я.
– Клянусь, я ничего не увидела!
Она закрыла дверь, но тут же снова приоткрыла и просунула в щель оттопыренный большой палец, одобряя все, что Закари не удалось скрыть одеялом, или одобряя сам факт совместного утра. Как понимаете, прояснять этот момент мне показалось несвоевременным и лишним.
Кулачок скрылся. Щелкнул замок. Подруга зачем-то нас заперла. Видимо, для надежности, чтобы самой справиться с соблазном и не подсмотреть что-нибудь еще шокирующе-приятное.
– Я в столовую! – крикнула она из коридора. – Пробуду там не меньше часа!
– Святые демоны… – пробормотала я и, рухнув на кровать, едва не вписалась затылком в деревянное изголовье.
Уткнувшись в подушку, Закари давился смехом. Его плечи тряслись. С широкой улыбкой он повернул голову. На щеках темнела утренняя щетина, в глазах плясали бесы.
– Она разглядела все, что хотела?
– Даже не сомневайся. – У меня вырвался смешок.
– Твоя соседка сказала, что будет в столовой целый час, да? – тихонечко промурлыкал Закари.
– Как минимум, – согласилась я и позволила себя сладко поцеловать.
В конечном итоге нам пришлось выйти в мир. Иначе соседке по комнате грозило переедание столовской едой, а мне – внезапная голодная смерть. Закари отправился в мужское общежитие, чтобы переодеться.
Приведя себя в порядок, я написала Эмбер сообщение, что в комнате она не застанет ни одного обнаженного мужчины. Она заявила, что ничего печальнее в своей жизни не слышала, но через некоторое время вернулась. Я как раз успела вытащить из холодильного короба поломанный ритуальный кинжал и удостовериться, что бабушкино наследие бездарно пало в битве за фруктовый лед, давно превратившийся в несъедобную ледышку. Не удивлюсь, если на следующий день поминовения бабуля придет во время ритуала и выскажет мне заслуженное порицание.
– И куда ты спрятала своего фальшивого парня? – спросила подруга, с гримасой то ли наслаждения, то ли боли стаскивая с ног ботильоны на высоченных каблуках.
– Мой фальшивый парень предпочитает мужские, а не женские купальни, – фыркнула я, втискиваясь в узкие легинсы. – Как вчера погуляли с Генри?
– Даже если ты пытаешься заговорить мне зубы и лишить пикантных подробностей, я все равно отвечу: чуть ноги от этих прогулок не отвалились! – Эмбер манерно закатила глаза. – Я теперь знаю, что у Закари Торстена на спине обалденная татуировка…
Только я открыла рот, чтобы ей огрызнуться, как подруга выставила указательный палец, призывая меня прикусить язык.
– Варлок, позволь мне жить с этим чудесным знанием! Я буду вспоминать о татуировке и радоваться, что она существует. Просто я понятия не имею, есть ли что-нибудь похожее у Генри. Он оказался настолько светел, что снял на ночь номер с двумя спальнями.
– И? – Я не сдержалась от издевательской улыбки.
– И заперся изнутри. Не смей смеяться! Никогда еще природное обаяние ведьм Фокстейл не подвергалось такому сомнению.
– Мне жаль, Эмбер.
– Пора завязывать с чародеями, они не оправдывают надежд. Кстати… – Подруга резко перескочила на другую тему, и не сказать, чтобы самую приятную: – Сегодня я видела Вэллара в портальной башне. Думаешь, его допустили до занятий?
– Я вообще о нем не думаю, – натягивая кофту, призналась я и не соврала: после памятного занятия по темным искусствам точно отрезало.
И меньше всего ожидала, что столкнусь с Айком нос к носу по дороге в столовую. Он был одет в костюмную тройку, светлые волосы аккуратно уложены, лучился энергией и не вызвал во мне ровным счетом никаких эмоций, даже сожаления. Как плохо знакомый человек, с которым нас никогда ничего не связывало.
Я поздоровалась с ним едва заметным кивком и хотела пройти мимо, но Айк меня окликнул. Пришлось притормозить и обернуться. Он как будто хотел сказать что-то очень важное, даже набрал в грудь побольше воздуха, но вдруг передумал и приветливо улыбнулся:
– Хорошо выглядишь.
– Спасибо, – сухо отозвалась я и зашагала дальше, некоторое время ощущая, что его взгляд буравит спину где-то в районе затылка.
Завтрак давно прошел, а обед еще не начался. Столовая была почти пуста. На потолочных сводах плыли серые облака, на полу от шагов разлетались нарисованные желтые листья. Как и всегда, интерьер точно отражал погоду за окном.
Закари сидел за дальним столом и с задумчивым видом просматривал какие-то бумаги. Перед ним стоял поднос с тарелками. Не сомневаюсь, что он успел привести себя в порядок, добраться до соседнего корпуса и взять еду ровно к тому времени, как мы и договаривались.
Всегда считала пунктуальность особой способностью, которой природа одаривала только избранных. Лично мне на раздаче чуток не досталось – Торстен стоял в очереди первым.
– Придется подогревать, – произнес он, не отрываясь от чтения.
– Холодное поем, – фыркнула я, усаживаясь, и придвинула к себе поднос.
В горшочке обнаружилась остывшая, а потому совершенно неаппетитная овсяная каша. Скривившись, я вернула крышку на место.
– Думал, что ты любишь овсянку, – с улыбкой глянув на меня, хмыкнул Зак и подвинул пальцем тарелку с сэндвичем.
– Что читаешь?
– Прошения на практику. – Он отложил бумаги. – На следующей седмице в кланах начинаются отборы. Поедешь к себе?
– Нет, – покачала я головой. – Будет шумно.
После совершеннолетия у меня, как у дочери верховного, появились и право голоса, и право вето, но я ни разу не участвовала в отборах. В эти дни башня Варлок стояла на ушах. Даже замковый алхимик мечтал потушить атанор и сбежать на седмицу в другое королевство, а он-то обычно не выходил из лаборатории.
– Поехали со мной в Торстен? – Закари бросил на меня вкрадчивый взгляд. – Мама будет рада тебя видеть.
– Я подумаю, – протянула я, пряча улыбку за чашкой с черным кофе. – Почему ты вообще живешь в общежитии? Из столицы перемещаться сюда недорого.
– Не хочу терять время по утрам.
– Но ты же встаешь каждый день в шесть, как по часам, – подколола я. – Факт, конечно, не доказанный…
Он рассмеялся.
– В последнее время я очень крепко сплю.
– Кстати, а куда вчера делась Эльза? – небрежно спросила я.
– Оделась, собрала все свои случайно оставленные вещи и ушла, – спокойно пояснил Закари.
Перед мысленным взором появилась странная картина, как взлохмаченная, кое-как одетая блондинка шустро вытаскивает из разных щелей квартирки десяток припрятанных кружевных трусов, распихивает по карма