– Я имею в виду – безоружные!
У меня вырвался смешок.
– Стоун, ты магию на ночь отстегиваешь и в шкатулку прячешь? Ты же темный чародей! Знаешь, как говорил мой дедуля Варлок? Ведьмаки, не стесняйтесь колдовать! Отличный, по-моему, совет. Всегда следую.
– Но… – попытался воспротивиться он насильственному выходу в свет.
– И ни разу не пожалела.
В жизни не подумала бы, что придется толкать мотивационные речи Майклу Стоуну! На первом курсе я искренне считала, будто он страдает немотой, и так же искренне удивилась, когда на следующий год выяснилось, что не страдает. Не поймите неправильно. Он никогда не подавал на занятиях голос, а вне учебных аудиторий мы не встречались даже в столовой.
Майкл действительно вдохновился, резко выдохнул и кивнул, полный мрачной решимости поставить обидчиков на место. Или хотя бы вернуть подписанное согласие.
Я распахнула дверь. В коридоре с задумчивым видом стоял Бранч. Он собирался постучаться, даже поднял кулак, но, видимо, напрочь забыл хитрый шифр. За его спиной, словно на волнах, над полом качался дорожный сундук. Следом в очереди переминался с ноги на ногу встрепанный рыжий сосед.
– Вы куда собрались? – забеспокоился Бранч.
– К некромантам, – сцедил Стоун.
– Прямо сейчас? Я с вами!
– Ну теперь-то можно переодеться? – взвыл сосед Майкла.
Он рванул в комнату, заставив нас отпрянуть в разные стороны.
– Дай сундук занести! – возмутился Бранч, окончательно проникшись ролью камердинера при беглеце.
Рыжий не стал спорить, просто впихнул бандуру и театрально хлопнул дверью.
– Вперед, лучшие друзья, – скомандовала я.
Факультет некромантии обосновался в башне с острым шпилем, стоящей как будто в отдалении от основного учебного корпуса, но соединенной с ним галереей. Обычно народ не вламывался к поклонникам загробной жизни, по крайней мере, в трезвом уме и не на спор, но если дела вынуждали и избежать визита не удавалось, то все заходили с улицы.
Внутренним переходом по большей части пользовались магистры, и мы сегодняшним погожим утречком. Ведь солнышко светило, листья с деревьев красиво опадали, но выскакивать без пальто на улицу и огибать массивные корпуса, чтобы подняться по парадной лестнице с горгульями, не возникало никакого желания.
Приятели молча шли рядом со мной, всем своим видом демонстрируя смелость навести шороху у обидчиков. Но пока мы петляли по все еще тихим коридорам, рекреациями и лестницам, мужества у обоих чуток поубавилось. Особенно у Стоуна. Перед тяжелой высокой дверью с непритязательной табличкой с названием факультета и именем декана он вдруг оробел.
– Нам нужен план! – тихо проговорил он, словно мы находились не в Деймране, а в склепе первого ректора и из уважения к ведьмаку, основавшему лучшую темную академию семи королевств, следовало сбавлять звук.
– Не переживай, Стоун, – подбодрила я, – не потеряемся.
– План вторжения!
– А чем тебе дверь-то не нравится? Тут не заперто. – Я дернула на себя ручку, и дверь поддалась с неприятным скрипом. – Открыл – и вторгайся на здоровье. Только осторожно, там сразу ступеньки.
Через порог приятели перешагивали с такими минами, словно не в соседнюю башню входили, а в адское чистилище.
– И это все? – не понял Бранч, оглядевшись вокруг.
– А чего ты ждал? – хмыкнула я.
Интерьером обитель зла и тлена действительно мало чем отличалась от других корпусов Деймрана: те же облицованные камнем стены, портреты магистров, питьевой фонтанчик. Разве что места меньше. Но некроманты немногочисленны: на шесть курсов вряд ли сотню наскребешь.
Магический талант управлять умертвиями передавался или от отца к сыну, или его получали во время ритуала вызова в тринадцать лет. По-настоящему демонический дар, полностью меняющий сознание темного мага. Мрачный народ предпочитал шумным живым компанию безмолвных мертвых. Друг друга они тоже недолюбливали, но не так категорично, как окружающий мир. В принципе, по утрам я их понимала.
Когда мимо нас прошли двое лысых парней в черном, Бранч и Стоун, сами того не замечая, уважительно подвинулись к стене. Слышала, что волосы некроманты сбривали ради безопасности. Не раз случалось, что умертвия снимали с хозяев скальп.
– Как мы их будем искать? – Майкл с подозрением смотрел вслед удаляющимся некромантам, словно пытался по затылкам опознать обидчиков.
– А чего их искать? – удивилась я. – Сейчас завтрак. Все сидят в столовой. Или считаешь, что некроманты не едят?
– У них есть столовая? – с детской непосредственностью спросил Бранч.
– Нет, готовят еду на погребальном костре!
Обеденный зал я нашла без проблем – на первом курсе помогала местным с бытовыми чарами, и в ответ они пригласили меня на ужин. В столовую башни. Такая специфическая благодарность по-некромантски. Потом еще устроили экскурсию в мертвецкую, где в опечатанных магией клетках держали умертвий.
Мы встали в открытых дверях и осмотрелись. Пахло овсяной кашей и кофе. Мрачные лысые парни разной степени татуированности так же мрачно завтракали: гремела посуда, звенели столовые приборы.
– Эй, маги, потерялись? – громко спросил один из некромантов за ближайшим столом.
Бранч выпятил грудь. Стоун попятился.
– Поесть пришли. В нашей столовой каша закончилась, – соврала я и толкнула Стоуна локтем: – Майкл, кто из них метит тебе в хозяева?
– Да они все на одно лицо! – прошипел он, потирая ушибленное место, но вдруг охнул: – Вон тот с татуировкой!
В этом обеденном зале татуировок не было только у нас. В смысле, у меня – точно, как у приятелей – не знаю.
– Какой из них? – Я изогнула брови.
– С живым рисунком на голове!
За угловым столом закладывался завтраком знакомый квартет копателей-вандалов. Я вспомнила их имена по портретным карточкам, висевшим рядом с моей на доске позора. Очкарика звали Сомерсет, типа с живой татуировкой на макушке – Лайонел, а двух оставшихся… Нет, эту парочку не запомнила.
Внезапно мы встретились с Лайонелом глазами. Он нахально ухмыльнулся, видимо, догадавшись, что наша компания возникла в дверях не ради экскурсии по заповедным местам.
– Бранч, Стоун, позавтракаем? – спросила я и двинулась к стойке раздачи.
– Здесь? – не поняли те.
– А какая разница? – обернулась я к ошарашенным приятелям. – Некроманты по утрам тоже пьют кофе.
Не то слово пьют – поглощают! Просто упиваются им по утрам, если брать во внимание, что у замковых духов осталась только забеленная бурда, которую кофе называет только Закари Торстен. Пришлось взять несладкого чая. Бормотуха оказалась такой нечеловеческой крепости, что поверхность моментально покрылась плотной темной пленкой. В общем, провидение всеми силами подталкивало меня творить добро под истинно чародейское настроение.
– Варлок, а ты что здесь делаешь? – встрепенулся очкарик, когда мы остановились возле их стола.
– Позавтракать хотим. И поговорить.
– Привел парламентеров, должник? – издевательски протянул задира Лайонел, заставив Стоуна содрогнуться. – Смотрю, ты живой и здоровый.
– Твоими молитвами, – вставила я.
– Я не молюсь.
– А надо бы… – пробормотала я и с непроницаемым видом подвинула его поднос своим. Вообще-то, у меня стояли только кружка с чаем и горшок неопознанной еды. Просто взяла первый попавшийся, не проверив, что кухонные духи на завтрак послали.
Мы расселись. Некоторое время над столом висело странное молчание. Бранч настырно размешивал в плошке горячее. Майкл прятал дрожащие руки под столом, не пытаясь притронуться к еде. Я приоткрыла крышку на горшочке, обнаружила густую манку и мысленно выругалась. Хорошо же утро начиналось!
– Ребят, какой день гадаю… Вы зачем выкопали ректора? – Я оглядела противников фальшиво заинтересованным взглядом и сунула в рот ложку манной каши.
– Лайонел – его потомок, – охотно пояснил очкарик.
– Решил лично познакомиться с родственником? – со смешком уточнила я.
– У них в клане ходила легенда. Говорили, ректор был настолько силен, что его тело не тронул тлен. По закону потомки имеют право его поднять и пробудить…
– Заткнись, Сет, – рыкнул на него Лайонел. Татуировка заметалась по лбу, перетекла на бровь, а потом залила глаз. Он снова начал поразительно походить на кота Пирата из башни Варлок.
Сомерсет честно прикусил язык и выдержал в молчании целых десять секунд, но было видно, что парня распирает рассказать нелепую историю, как предводитель братства, фигурально выражаясь, уселся в затопленную могилку. Да просто провалился в нее по густые брови и едва не захлебнулся!
– Легенды врут? – мило улыбнулась я.
– Ректора придали огню! – выпалил он и выдохнул от облегчения. – В могиле лежала погребальная урна.
– Какой он предусмотрительный. – Я бросила на Лайонела ехидный взгляд и резковато проговорила: – Поэтому ты закошмарил моего друга и выбил из него согласие на посмертие? Очень собственное умертвие хочется, потомок четвертого ректора?
Повисла острая пауза. Люди всегда теряются от обезоруживающей честности.
– Эй, ведьмак, разве тебя кто-то принуждал подписывать согласие? – с нахальным видом осклабился Лайонел. – Он дал его добровольно.
Стоун шумно сглотнул, напрягшись всем телом, и сжал под столом кулаки.
– А теперь мой друг передумал, – произнесла я и вкрадчиво добавила: – Верни.
– Или что?
– Сейчас же.
Улыбка некроманта стала паскуднее. Он перегнулся через стол и тихо спросил:
– Ты хочешь что-то предложить взамен?
С ума сойти! Я искренне полагала, что даже в башне некромантов не осталось отшибленных на голову смельчаков, готовых со мной тягаться. Или этот ректорский потомок пришел в академию уже после того, как мы с Торстеном перешли в стадию холодной войны?
– Хочешь заключить сделку с темной магией, некромант? – мягким голосом уточнила я и, не разрывая зрительного контакта, тоже придвинулась к нему чуток поближе.
– Я не заключаю сделки с ведьмами. Ты готова дать мне разрешение на посмертие вместо друга?