Декан сморщился, как от зубной боли, и проскрипел:
– Что скажете, госпожа Варлок?
– Я принимаю извинения.
– Тогда у меня есть вопрос, который я, с позволения магистра, задам. – Мэдлей посмотрел на некроманта, и тот махнул рукой, словно нашему тирану действительно требовалось чье-то разрешение на публичную порку. – Объяснитесь: для чего вы заявились на факультет некромантии, устроили безобразный переполох и уничтожили академическое имущество?
Стало ясно, что он, наш проницательный декан, гроза всех студентов факультета темных искусств, в отличие от магистра некромантии, ни на минуту не поверил в рассказ о притесненной и обиженной светлой чародейке Марте Варлок.
– Академическое имущество не уничтожено, а на некоторое время из движимого имущества превращено в недвижимое, – въедливо уточнила я, не желая приписывать себе подвиги, которых не совершала, и посмотрела на Вейвольда, как единственного вменяемого в этом кабинете магистра. – Не могла же я позволить себя съесть. Согласитесь?
– Полностью согласен, – невозмутимо кивнул он.
– Вы не ответили на мой вопрос, – резковато произнес декан. – По какой причине вы появились в башне некромантов?
– Из-за Майкла Стоуна. Студенты факультета некромантии силой заставили Майкла подписать согласие на посмертие. Он опасался за свою жизнь и попросил защиты у ковена Варлоков. По законам моего темного ковена я обязана лично разобраться в ситуации.
– Какая еще угроза жизни? – начал закипать декан.
– Прямая. Ему на голову сбросили кирпич.
– Кирпич?! – нараспев повторил он.
– Четыре раза.
– Кретины… – пробормотал магистр Вейвольд и, облокотившись на стол, потер переносицу.
– Почему он не обратился в деканат? – сцедил Мэдлей. – В Деймране мы живем по уставу академии, а не темных кланов.
– Майкл обратился в деканат, – кивнула я, – но не добился ровным счетом никакой помощи.
– На каком факультете учится этот ваш обиженный Стоун? – сцедил декан.
– На факультете темных искусств, – невозмутимо объявила я. – Мы с ним однокурсники.
Со стороны Вейвольда раздалось покашливание, явно маскирующее ироничный смешок. Декан Мэдлей, гладкостью лысины способный потягаться с любым из некромантов, пошел красными пятнами. На лице внезапно начал сокращаться мускул.
– И ковен Варлок, безусловно, подтвердит просьбу о защите? – сцедил он, видимо, не зная, к чему еще придраться.
– Безусловно, – отозвалась я, ни секунды не сомневаясь, что отец подтвердит любой запрос, если академия захочет проверить слова его старшей дочери. Просто из принципа. Варлоки своих не бросают никогда.
– Я поговорю со студентом Стоуном. Без представителей ковена, если вы позволите. Возвращайтесь на занятия, – скомандовал декан и, наскоро попрощавшись с магистром, стремительно вышел из кабинета.
Дверь захлопнулась. В тишине я скромно переминалась с ноги на ногу.
– Идите, госпожа чародейка, – отправил меня некромант в сторону лекториев и учебных аудиторией.
Оставалось вежливо попрощаться и направиться на выход.
– Кстати, – остановил он меня, – сколько наше движимое имущество будет оставаться недвижимым?
– Через седмицу очнется, – пообещала я и добавила: – Или две.
– Может, и три? – усмехнулся Вейвольд.
– Вполне вероятно, – согласилась я.
– Ты же вообще не ромашка, госпожа чародейка, да? И действительно уложила парней на лопатки.
– Мне нечего добавить к тому, что было уже сказано.
Мы встретились глазами. Как и положено по уставу, я не стала нахально таращиться в суровое лицо некроманта. Очевидно, он вычислял, насколько ромашка в его кабинете безобидна и не перепутал ли он ее с ядовитым олеандром. Перепутал. Мы знали об этом оба.
– До свидания, господин магистр, – попрощалась я.
Ни Бранча, ни Стоуна, тершихся под дверьми преподавательского кабинета, в коридоре уже не было. Видимо, их распугал взбешенный декан. Зато, привалившись спиной к грубой каменной кладке и скрестив руки на груди, стоял Закари. Он молча приблизился ко мне, взял за подбородок и заставил повернуть голову.
– Кто? – тихо уронил в тишине, присмотревшись к разбитой щеке.
– Случайно задело, – уверила я.
Он отпустил мой подбородок.
– Не хочу, чтобы ты решила, будто я попираю твое право развлекаться, но как вышло, что ты собиралась выпить кофе, а оказалась у некромантов и тебя случайно задело проклятием мертвых?
– Взбесили.
– Это многое объясняет, но мало что рассказывает, – сдержанно прокомментировал он.
– Мне не понравилось, что некроманты силой выбили из Стоуна согласие на посмертие. Это же все равно что обижать ребенка!
– Кто такой Стоун? – не понял Закари.
– Если верить его словам, практически твой лучший друг. – У меня вырвался смешок, но Торстен совершенно точно не понимал, с кого именно начался сыр-бор. – Они здесь с Бранчем терлись в коридоре. Не видел?
– Не обратил внимания.
– Помнишь парня из могилы? Он и есть Стоун. – Стоило вспомнить нелепый кувырок Торстена в яму рядом с обмерзшим Майклом, стало смешно. – Ты еще к нему упал.
– Хочешь сказать, что могилу на нашего лучшего друга примеряли не вдруг, – с иронией заключил Зак.
– Я очень вежливо попросила некромантов вернуть бумагу. В ответ они предложили написать согласие на посмертие мне. Не смогла удержаться от соблазна и наглядно объяснила, как они не правы.
– Постой… – Закари выставил указательный палец, призывая меня на секундочку прикусить язык. – Правильно ли я понял, Марта? Некроманты предложили тебе стать питомцем?
– Теперь понимаешь, почему я взбесилась? – усмехнулась я. – Но почему ты зол, Зак? Ничего особенного не случилось. Согласие Стоуна у меня. Ни на чью голову больше не прилетит кирпич. Добро свершилось, все одарены светлой благодатью…
– Я знаю. – Закари неожиданно склонился, крепко обнял меня и поцеловал в макушку. – Ты вовсе не стала слабее в моих глазах, Марта, отнюдь. Никогда такой не была. Это во мне проснулась потребность тебя защищать. Просто прими как данность.
Я так растерялась, что не придумала, чем ответить на очередное обезоруживающее признание и промычала:
– В следующий раз скажу, если соберусь к некромантам.
– Дашь магическую клятву? – тихо уточнил он.
– Торстен, еще магическую сделку предложи заключить! – возмутилась я, освобождаясь от его объятий, случайно проехалась щекой по пуговице на его пиджаке и болезненно сморщилась.
– Пойдем, – кивнул Зак, – тебе надо в знахарскую.
– Выглядит паршиво?
– Зеркало тебя не порадует.
Он оказался прав: зеркало в тихом приемном покое академической знахарской меня не только не порадовало, но и заставило вздрогнуть. По щеке словно провели угольком черную линию, и от нее на висок расползалась паутинка прежде незаметных тоненьких сосудов.
– Узнаю проклятие мертвых, – с авторитетным видом заявил темный знахарь. – Ничего, мы с таким быстренько справляемся.
Лечение действительно не заняло много времени. Дымящимися кончиками пальцев он прижег сеточку. Ощущение было такое, словно кожу раз за разом жалила оса. Я сжимала деревянное сиденье стула и силой удерживала себя на месте, но то и дело вздрагивала.
Наблюдающий за нами Закари мрачнел с каждой минутой и к середине процесса начал смотреть злым февралем. В итоге из-за него свет в палате померк и приобрел драматическую резкость. Знахарь с полным правом выставил виновника магического катаклизма в приемный покой.
После экзекуции мне вручили круглое зеркальце на длинной ножке, и я хорошенько рассмотрела оставшийся от проклятия белый тонкий след с красными воспаленными краями, в точности повторяющий контур проклятия. Оказалось, что оно, как чернильная татуировка, оставляло на коже рисунок, который разрастался со временем. Убрать его с помощью мазей было невозможно, только выжечь.
Искренне жаль, что в мертвецкой я пожадничала светлой благодати. Проклятая привычка сдерживаться! Следовало приложить так, чтобы никто из лихой троицы в ближайшие две седмицы не мог держать в руках ритуальный кинжал. Они-то темных щедрот вообще не пожалели.
– Не расстраивайся, через пару дней след полностью пройдет, – уверил меня знахарь.
В приемном покое неожиданно собралась большая компания: Эмбер стояла с издевательской ухмылкой, Бранч – с моей сумкой, Стоун – в образе почти рыдающего парня, а Торстен просто смотрел на них со стороны с таким видом, словно попал в пансионат для душевнобольных. И главное: не понимал, как его в этот пансионат занесло.
– Варлок! – простонал Майкл и двинулся ко мне, протягивая руки. – Марта!
– Стоун, не смей меня обнимать! – отшатнулась я, но он все равно обнял меня поперек тела, уткнулся лбом в плечо и громко всхлипнул.
С растерянным видом я покосилась на Зака. Тот только со вздохом покачал головой и указал на двери знахарской, давая понять, что раз меня окружила толпа друзей, то он пойдет.
– Не рыдай, Стоун. Все живы, кроме умертвий. – Я неловко похлопала его по спине и решительно отодвинула от себя на расстояние вытянутой руки.
Он попытался снова прильнуть к моему, так сказать, сильному плечу. Пришлось выхватить из кармана измятое согласие и выставить перед собой, как защитный амулет, отпугивающий злого демона.
– Держи, – прокомментировала я. – Твое согласие. Пригодится в разговоре с деканом.
– Подруга! – простонал он и снова рванул в мою сторону.
– Только давай сейчас…
Стоун прижался ко мне и вцепился покрепче. Для хилого внешне парня он вообще оказался на редкость хватким.
– …без обнимашек, – со вздохом договорила я, бессильно расставив руки в разные стороны.
Из приемного покоя нас выставила сестра милосердия. Эмбер подхватила меня под локоть, внимательно пригляделась к щеке и поморщилась.
– Ты им что-нибудь сломала? – спросила она, намекая на некромантов.
– Нервную систему.
– Тоже неплохо, – хмыкнула она. – Подруга, я требую всех подробностей, потому что по академии поползли самые странные слухи. Сказали, что некроманты заманили тебя в мертвецкую и попытались стрясти согласие на посмертие.