– Ты с нами едешь? – спросил он.
– Нет уж! – Подруга подняла руки, мол, дайте передышку от визитов к гостеприимному семейству Варлоков. – Кто-то в нашей академии должен хотя бы изредка ходить на занятия.
Внезапно по столовой прокатилась волна изумленного ропота. Народ за соседними столами обернулся к открытым дверям. Под аркой стоял знакомый мрачный квартет некромантов. В черных кожаных одеждах и с идеально выбритыми головами они выглядели как посланники смерти, по ошибке небесной канцелярии перенесшиеся в курятник вместо зачумленного города.
Парни двинулись по проходу в нашу сторону.
– Что они у нас забыли? – не обращаясь ни к кому конкретно, пролепетал побледневший Майкл.
– Может, хотят объявить о кровной мести? – предположила Эмбер.
– Полагаешь? – изогнула я бровь.
– Ну не завтракать же они сюда явились, – хмыкнула подруга.
Стоун схватился за край стола и бочком присел на свободный стул рядом со мной. Видимо, от страха перестали держать ноги.
Между тем шум, царивший в столовой, перерос в недоуменный гул, а когда некроманты утвердились напротив нас, воцарилась напряженная тишина. Разглядев гостей вблизи, я едва не присвистнула от удивления. У парней из мертвецкой исчезли татуировки.
Чернильная роспись на руках, на горле у одного из побратимов и даже на макушке потомка четвертого ректора превратилась в белесые пятна, отдаленно напоминающие след от проклятия мертвых на моей щеке. И только очкарик Сомерсет по-прежнему носил сложные орнаменты, окольцевавшие запястья.
Слова Закари о мальчишнике приобрели совершенно иной смысл. Понятия не имею, какого рода заклятие выжигало татуировки, но я легко представляла силу этой разрушительной магии. Вряд ли на вчерашней вечеринке кому-то было весело. Да и вечеринкой ее не назовешь.
Лайонел поиграл желваками, откашлялся и произнес:
– Госпожа Варлок, мы приносим извинения за то, что посмели унизить светлую чародейку и дочь верховного ведьмака. Примите…
На край стола одно за другим легли три подписанных по всем правилам согласия на посмертие. Я почувствовала, как у меня поползли на лоб брови.
– И мое тоже, – проговорил Сомерсет и, чуток подвинув побратимов, подсунул слегка помятый лист с кривыми строчками и совсем свеженьким отпечатком большого пальца. Поди, только-только тюкнул на бумагу.
– Зачем? – вкрадчиво спросила я, не глядя на парня.
– Всегда хотел завещать себя сильному магу, – радостно пояснил он, словно выиграл главный приз в конкурсе на самое изящное копание могил.
Его друзья смотрели хмуро и ждали ответа.
– Я принимаю извинения, – сказала ритуальную фразу и неохотно добавила, как требовали правила: – Да будет так.
– Благодарим, – совершенно серьезно отозвался Лайонел.
Квартет развернулся и под шепотки ошарашенной столовой двинулся к выходу. Народ, от любопытства столпившийся в проходе, дунул в разные стороны, освобождая зловещим посланцам тлена путь.
Внезапно Сомерсет отстал от приятелей и мелкой трусцой вернулся к нам.
– Передумал? – спросила я и кивнула на пачку бумаг: – Забирай.
– Да нет… – отмахнулся он. – Вопрос есть. Варлок, твоему отцу темный прислужник не нужен?
– Не нужен, – сухо отозвалась я.
– Обещаю все десять лет служить верой и правдой.
– Нет!
– А тебе?
– Страшно спросить, какие желания могут быть у некромантов, если ты решил продать себя за магию? – с улыбочкой спросила Эмбер, пока я зверела и подбирала слова, как образно, но культурно послать Сомерсета обратно на факультет некромантии.
– Стипендии лишили, а прислужники на полном обеспечении хозяина, – чистосердечно признался он.
– Светлые демоны… – пробормотала я и потерла переносицу.
– Ладно. – Очкарик отступил. – Я должен был спросить. За спрос денег не берут и светлой благодатью не одаривают.
– Не в этом случае.
После ухода некромантов столовая бурлила, как штормовое море. Всеобщее возбуждение отразили и живые рисунки: облака поплыли быстрее, а нарисованные листья сами собой разлетались по полу, словно от порывов ветра. Зато в фехтовальном зале никто понятия не имел о неожиданном нисхождении некромантов на землю обычных ведьмаков. Тренировка спокойно подходила к концу.
Стоя возле балконной балюстрады, я прихлебывала из термоса горячий кофе и любовалась, как умело фехтовал мой парень. От вида Торстена с рапирой в руках становились мягкими колени и исчезала точка опоры. Я будто теряла равновесие, и никак не удавалось вспомнить, чем именно он мне не нравился. Сейчас абсолютно все в нем притягивало, как самым мощным заклятием неразлучников.
Поединок закончился. Вместо того чтобы пожать противнику руку, Закари передал ему маску с рапирой и поспешно зашагал к балкону. По лестнице не поднялся, а едва не взбежал.
– А вот и ты, – протянул он и, наплевав, что за нами следила половина зала, открыто поцеловал при всех своих товарищах по команде. – Как спалось?
– Ты ведь знаешь, что проклял меня этим своим сообщением? – полушутя уточнила я.
– На то и был расчет.
– Пришла спросить, как прошел вчерашний мальчишник. Было весело? – небрежно уточнила я.
На лице Закари расцвела ленивая улыбка.
– Все еще ревнуешь?
– Пытаюсь понять, что мне делать с четырьмя согласиями на посмертие от друзей-некромантов.
– Четыре? – Он непонимающе изогнул бровь. – Откуда набралось так много?
– Один вызвался добровольцем, – со смешком пояснила я. – Отказаться от этих записочек я не имела права, а что с ними делать, не представляю. У светлых, знаешь ли, принято заводить парную нечисть, а не стаи умертвий.
– Ну… В Торстене есть свободный склеп. – Закари оставался невозмутимым. – Остался от питомцев Нестора Торстена. У него, говорят, не складывалось с живыми друзьями, поэтому он заводил себе мертвых.
– Тогда ты, может, в курсе, куда у некромантов исчезли татуировки?
– Не знаю. – Он покачал головой, словно действительно был не в курсе. – Сбежали?
– Я серьезно, Зак.
– Возможно, наши друзья с факультета некромантии решили начать жизнь с чистого листа? – уклонился он от ответа.
– Некромантия – это не выбор, а приговор, – напомнила я, что изменить жизнь парни могут весьма условно.
Усмехнувшись уголком рта, Торстен мягко погладил большим пальцем мою щеку. Фигурный след от выжженного заклятия уже сравнялся с кожей и побледнел, но все равно был заметен. Взгляд Зака на мгновение заледенел, зрачки резко вытянулись, словно эта постепенно исчезающая отметина вызывала в нем ярость.
– Ты права, Марта, – произнес он и посмотрел мне в глаза. – Но никто не заставлял их быть мерзавцами. Это личный выбор каждого.
С первого дня знакомства я искренне считала мерзавцем Торстена. Но никогда, ни разу, даже в дни самого яростного противостояния, он не вредил мне физически, и я не одаривала его светлой магией, способной оставить зарубки на теле. Ни один из нас не позволял себе переступить черту, за которой теряется человеческий облик. Ведь это так важно: оставаться пусть не самым хорошим, но человеком…
Днем я проводила Зака в портальную башню, перед входом в кабинку оставила целомудренный поцелуй на выбритой щеке.
– Удачи.
– Ага, – согласился он, схватил меня за затылок и прижался приоткрытым ртом к губам. Коротко и сладко, даже под ложечкой заныло.
– Уважаемые магистры, – раздался за нашей спиной голос ректора, – как видите, в академии Деймран мы терпимо относимся к проявлению… кхм… симпатии между студентами. Молодым темным чародеям необходимы эмоции, чтобы успешно колдовать.
– Какой позор, – пробормотала я, боясь повернуться лицом к уважаемым магистрам.
Хоть в портальную кабинку забирайся и отправляйся с Закари в родовое гнездо!
– Переживем его вместе, – скомандовал он и громко поздоровался: – Добрый день, господа!
Я повернулась к толпе темных магов и по-идиотски улыбнулась. Осталось только рукой помахать. При приезде в академию гости встретили нас в страшнейшем похмелье, при отъезде застали на публичных лобзаниях. Полагаю, они надолго запомнят нравы, царящие в академии Деймран. И ректор нас не простит!
Украдкой покосилась в сторону главы академии. Он стоял, поджав губы, с таким лицом, словно мы с Торстеном были полностью голые… Говорю же, не простит!
Вряд ли в назидание за дурное поведение студентов он устроил отопительную неурядицу, но после обеда в жилом корпусе внезапно потухли горячие жилы. Старые стены быстро остыли, в комнатах поселился осенний холод. Весь вечер второй этаж громко и скандально мерз, собравшись возле возмутительного объявления у стены, словно бумажка с будоражащей новостью согревала, как печка. Жестокие (и ленивые) артефакторы пообещали вернуть тепло только на следующее утро.
Мы с Эмбер и вовсе отличились: уходя на занятия, забыли закрыть окно. В итоге от тепла избавились загодя. Попытка превратить пробуждающий шар в маленький обогреватель с треском провалилась. Он быстро накалялся и начинал хрипловато кукарекать, словно предупреждая, что скоро воспламенится. Прогрессивная магия оказалась чрезвычайно прогрессивной для хлипкого артефакта. Пришлось отказаться от гениальной во всех отношениях идеи и согреться устаревшим, но проверенным способом: теплее одеться.
– Главное, чтобы в Деймране не надумали завести «умный замок». Тогда мы точно обледенеем, – со знанием дела прокомментировала я, надевая поверх начесанного домашнего костюма душегрейку.
Эмбер влезла в самое теплое платье, севшее в прошлом году после стирки, и натянула плотные чулки. Женские брюки она за одежду не принимала и считала недостойными ни одной девушки, тем более ведьмы из великолепного рода Фокстейл. Даже холод не сломил ее убеждений!
– Попытаюсь выклянчить у комендантши обогреватель, – объявила она и, вытащив из сундучка коробку с горькими шоколадными шариками, отправилась подкупать зловредную старушку.
– Денег на всякий случай возьми! – крикнула я ей вдогонку.
Соседка немедленно вернулась.