– Давай, – скомандовала она.
Вытащив из ящика письменного стола кошелек, я проверила содержимое и достала три крупные золотые монеты.
– Где твоя щедрость, дочь верховного Варлока? – с упреком поцокала языком Эмбер.
– Ладно, бери все, – сдалась я и отдала ей кошелек.
Едва за деятельной подругой закрылась дверь, на подставке загудел почтовик. Под толстым стеклом заклубился дымок.
– Слушать, – скомандовала я.
Шар вспыхнул золотистым свечением, и в комнате зазвучал мягкий, вкрадчивый голос Закари:
«Сладкий ноябрь, ты сейчас одна?»
«Ага», – коротко ответила ему и быстренько натянула связанные мамой полосатые гольфы. Правда, рукодельничала она так же, как готовила: с большой любовью, но без умения, – и правый гольф был длиннее левого на полторы полоски.
«Во что ты одета?» – игривым тоном промурлыкал Закари.
Невольно посмотрела в зеркало и бодренько отрапортовала:
«Вязаные полосатые гольфы, теплый костюм и душегрейка. Думаю, пледом накрыться».
«Ты там не спарилась?» – кисло уточнил Зак.
«Да у нас дубак, как в морозильном коробе!» – возмущенно пояснила я.
И когда шар вспыхнул, отправив сообщение, до меня дошло… Вряд ли Торстен узнал, что в общежитии Деймрана наступил отопительный апокалипсис, и взволновался, как бы у меня не случился насморк.
– Ой! – обескураженно выдохнула я.
Чувствуя себя редкостной тупицей, сняла шар с подставки, прокашлялась и сладким голосом протянула:
«Но под этими теплыми одеждами на мне розовая шелковая сорочка».
Уверена, Зак оценил попытку, однако смехом давился откровенно:
«У тебя есть розовая сорочка?»
«Черная!» – решительно изменила я показания.
«Уже интереснее…» – Он многозначительно примолк.
Честно говоря, понятия не имею, какого продолжения он ждал. Было холодно даже представлять себя в шелковой сорочке любого цвета.
– Эмбер! – внезапно заорали с улицы.
«Забудь про полосатые гольфы», – посоветовала я Закари.
– Эмбер, помоги! – снова выкрикнули снаружи.
«Гольфы оставь», – потребовал Торстен из почтовика.
– На мне полосатые гольфы, черная ночная сорочка… – перечислила я, выглядывая в окно. – Генри?!
На пожарной лестнице, вытаращившись, как кот, повисший на карнизе, судорожно цеплялся за перила светлый Генри. Вообще-то со времен штурмов на первом курсе ступеньки были зачарованы липкостью. Парни приклеивались к металлу и не могли добраться до окна. Но светлый чародей вскарабкался до середины, где и залип намертво, как пчела в варенье.
«Варлок, ты дала имя сорочке или назвала Генри меня?» – заговорил почтовый шар в руке истинно обескураженным голосом Закари.
«Слушай, Торстен, ты сам пока пофантазируй. У нас внезапные гости нарисовались. Позже напишу!» – протараторила я и, гремя рамой, открыла окно. – Генри, ради всех святых демонов, ты как здесь очутился?!
– Тайно проник в академию. Эмбер говорила, что у вас под окнами пожарная лестница.
– И ты прилип.
– Намертво!
Оказалось, что чародей стоял в одном ботинке, а второй торчал четырьмя ступеньками ниже. И даже потеря обуви не натолкнула гения дедукции на мысль, что пожарная лестница похожа на клейкую ленту для мух.
– Генри, у меня только один вопрос.
– Зачем я здесь?
– Почему ты не прошел через холл, как нормальный человек?!
– А меня пустили бы? – жалобно уточнил он.
Да кто ж догадается, что светлому из Эсвольда придет в голову вломиться в общежитие Деймрана и разыскивать подружку, не ответившую на тысячу отправленных сообщений!
– Обалдеть… – прикрыв лицо ладонью, прокомментировала я совершенно безумное появление парня из вражеского лагеря. – Гаси магию и поднимайся, пока тебя не увидели!
– Тут темное заклятие неизвестной мне природы.
– Это светлые чары, Генри…
– Да? – удивился он.
– Не узнал, что ли? – пробормотала я и, высунувшись из окна на половину корпуса, взялась за ледяные перила светящимися пальцами. – Сейчас погашу.
Наведенные несколько лет назад чары глубоко въелись в металл и разрушались со скрипом. В прямом смысле этих слов: лестница задрожала, заскрипела, словно где-то принялись проворачивать ржавые шестерни. Жалобный клич разнесся по всему внутреннему двору.
– Лестница выдержит? – испугался Генри.
– Да понятия не имею! – выругалась я, с трудом представляя, как мы будем возвращать свалившегося на голову гостя обратно в Эсвольд. – До тебя к ней три года никто не приближался!
Хватаясь за перила, Генри споро загрохотал по металлическим ступенькам одним ботинком. Внезапно он споткнулся, взвыл от боли в отшибленных пальцах и для полного счастья нырнул вперед, едва не клюнув носом. Лестница содрогнулась под его весом, что-то отчетливо хрустнуло, и на моих глазах конструкция начала отходить от стены. Видимо, сломались держащие ее штыри.
– Марта, кажется, я падаю! – растерянно воскликнул Генри. – Что мне делать?
– Помолиться, демоны тебя дери! – рявкнула я и выбросила вперед заклятие, чтобы остановить накренившийся металлический остов.
Вместе с чарами из руки вылетел почтовик, потемневший от сообщений Торстена. Шар проскочил между прутьями и навсегда меня покинул, если судить по прощальной яркой вспышке, брызнувшей с земли. Зато лестница остановилась. Генри тоже окаменел, схватившись за перила.
– Что у вас происходит? – заорал кто-то сверху.
– Закрой окно! – завопили в ответ совершенно с другой стороны. – И так в комнатах холодно. Всю общагу выстудишь!
– Генри, не столбеней! – тихо скомандовала я, проглотив три десятка ругательств. – Быстрее забирайся, пока внизу никто не ходит.
Нерасторопный гость попытался засунуть ногу в грязном носке, но не сумел достаточно сложиться. Моментально поменяв фигуру, он попробовал проникнуть в комнату плечом вперед.
– Ныряй головой, – предложила я, немедленно подумала, что ногами безопасней, но Генри действительно нырнул.
Он перевесился через подоконник по пояс и застрял. Когда я схватила его за пояс брюк и начала затягивать внутрь, дверь в комнату открылась…
– Госпожа комендант, угловые помещения самые холодные! – деловитым тоном говорила Эмбер, видимо, пытаясь выиграть главный приз в конкурсе на обогревательный куб. – Здесь практически склеп первого ректора. Проверьте сами!
И в эту домашнюю копию склепа ввалилась толпа девушек во главе с серьезной, точно декан во время защиты дипломов, старушкой-комендантшей. Замерли все. И, кажется, даже время.
Мы с Генри смотрели на многочисленную делегацию. Они в ответ разглядывали нас. Старенькая комендантша сморщилась, как сухой сморчок. Эмбер поменялась в лице. Два раза. Сначала побледнела, а потом побагровела.
– Привет! – Генри с глупой улыбкой помахал шокированной подруге рукой и соскользнул с подоконника на пол, полностью проникнув в женское общежитие темной академии Деймран.
Казалось, что хуже ситуации уже не придумаешь, но на улице оглушительно и жалобно заскрипело, словно застонал умирающий железный монстр. С невыносимым грохотом, заставив стены задрожать, стекла в окнах зазвенеть, а всех в комнате содрогнуться от инфернального страха, обрушилась пожарная лестница. Воцарилась изумленная тишина. Секундой позже поднялось невообразимое женское кудахтанье.
Согласна, не каждый день академия теряет легендарные артефакты, а знаменитая пожарная лестница являлась таковым. Она с честью переживала штурмы многих поколений студентов темной академии, видела такие дерзкие набеги на женское крыло, каких мужскому общежитию и не снилось, но доконали ее именно мы, светлые чародеи. Один вообще залетный из окна.
– Да обалдеть… – пробормотала я, прикрыв глаза.
Смотритель замка, дородный чистокровный ведьмак, доведенный случившимся отопительным коллапсом до крайней степени раздражения, раздражаться перестал в первые десять минут объяснений и тоже принялся обалдевать.
Он напрочь отказывался верить, что мой кузен Генри Варлок случайно уронил в окно ботинок и был вынужден за ним полезть на пожарную лестницу. Комендант тоже не выражала к версии никакого доверия и своими скрипучими комментариями вносила смуту. Но больше всего смотритель поразился, когда на пороге нашей комнаты возникла новая деканесса факультета зельеварения.
Айша в ярко-красном тюрбане на рыжих волосах вошла с видом королевы, немедленно выставила старушку-комендантшу, хотя та сопротивлялась, и строгим голосом объявила:
– Я подтверждаю, что этот молодой человек – кузен Варлок!
Смотритель таращился. Особенно на живую татуировку у нее на виске.
– Что вы так смотрите, господин смотритель? – поморщилась Айша. – Мы с матушкой этого молодого человека когда-то вместе на шабаши ездили.
Светлейший Генри испуганно икнул и тут же устыдился:
– Простите…
Я выразительно наступила ему на разутую ногу, чтобы не открывал рта. Иначе раскроет, чего-нибудь ляпнет по-своему, по-эсвольски, и вариться нам в адовом котле с кипящим маслом, а декан Мэдлей будет подкидывать в костер дровишек.
Мы сидели на кровати красивым трио: Эмбер со вздыбленными от шока синими волосами, Генри в одном ботинке и я в пестром образе бабульки, уже шагнувшей в тот почтеннейший возраст, когда мерзнешь даже в жару, и следили за азартным торгом. За полчаса беспрерывного спора Айша практически доказала, что лестница сломала себя сама. Даже я ей почти поверила.
– Деканесса Эллинг, но я должен кого-то наказать, – проговорил смотритель, потрясая руками.
– Зачем?
– Правила требуют.
– Но за что вы собираетесь наказывать девушек? – холодно уточнила она.
– За лестницу! – Смотритель указал на окно. Оно по-прежнему оставалось открытым и было слышно, как внизу разнорабочие обсуждают, что делать с искореженной конструкцией.
– Лестница рухнула от ветхости, – заявила Айша. – Накажите в таком случае себя, господин смотритель, раз подвергли дочь верховного Варлока и его племянника такой опасности.
– Но он самовольно заявился в Деймран! – возмутился ведьмак.