Хорошо, что под слоем глины было незаметно, как у меня вспыхнула физиономия. Хотя уши, наверное, выдали. От смущения уши-то тоже загорелись.
– Вы… – Мама снова взмахнула руками. – Преображайтесь, мои дорогие.
В прошлый раз я ей заявила, что у нас с Закари возвышенные отношения. Полагаю, теперь она убедилась, насколько они непорочны. Просто невиннее не придумаешь!
Мы умывались, с трудом сдерживая смех. Когда вместе вышли из ванной, родительница с деятельным видом вручила мне баночку снадобья от шрамов и заявила, что Закари наверняка уже подготовили комнату в гостевой башне. По-моему, откровеннее намека подхватывать саквояж и бодрой рысцой трусить на выход, придумать невозможно.
– Не заблудишься, как в прошлый раз? – заботливо уточнила она.
Перед мысленным взором всплыло туманное утро, когда пришлось соврать, что он всю ночь блуждал по замку, пытаясь отыскать комнату.
– Ты же всю ночь комнату искал, – тихо напомнила я о неловком вранье.
Зак кашлянул, стараясь замаскировать смешок, и отказался от услуг проводницы:
– Благодарю, Беата. Ночь была длинная, я неплохо запомнил дорогу.
– Нам все равно по пути, – не оставила ему ни одного шанса задержаться в комнате поборница морали. Слава энергичного садовника по-прежнему перевешивала в ее сознании внезапно обнаруженные в Торстене положительные качества.
– Спокойной ночи, Марта, – попрощался он, лукаво сверкнув глазами.
– Встретимся утром, – чопорно кивнула я.
Оставалось сделать книксен или вежливо поклониться, чтобы маменька наверняка поверила в чистоту наших, так сказать, помыслов. Торстен легонько обнял меня, и из деликатности она отвернулась. Правда, к зеркалу. И принялась бдеть через отражение.
– У кого? – едва слышно спросил Закари.
– У тебя, – на выдохе пробормотала я.
Он одарил меня целомудренным поцелуем в лоб и под конвоем умиленной дуэньи отправился в гостевую башню.
Первым делом я рванула в гардеробную искать черную ночную сорочку, но внезапно отрыла розовую. Так удивилась находке в цвете жизнерадостного поросенка, что некоторое время недоверчиво разглядывала на вытянутых руках. Эротичнее она не становилась, с какой стороны ни приложи к телу. Знать бы, откуда в моем комоде постоянно появлялись странные вещи. Как будто сами заползли на полки!
Решив, что без зеленой грязевой маски на лице любая девушка красивая, а я и вовсе королева башни Варлок, просто натянула платье и вышла из покоев, заперев замок.
Через десять минут, обойдя по дуге людные гостиные, я юркнула в гостевые покои.
– Черной ночной сорочки не нашла…
Кроватей с балдахином в спальне оказалось две, и на одной возлежал Бранч. Мы оцепенели от восторга от нежданной встречи: я с открытым ртом, он – с закинутыми за голову руками. Хуже, чем воровато проникнуть в чужую спальню, было разве что обнаружить светлого Генри в окне второго этажа.
К счастью, Адам оказался полностью одет… Однако из ванной вывалился Стоун в одном полотенце! Он резко затормозил, вытаращился и проворно скрестил руки, прикрыв редкую растительность на впалой груди. Я резко развернулась носом к двери и сморщилась от конфуза.
– Парни, какого демона вы не запираетесь? – пока на приятелей напала немота, выпалила я. – Вдруг кто-нибудь вломится без стука?
И сама же без стука вломилась.
– Хотела узнать, как дела, но вижу, вы в порядке. Живы, здоровы, никем не обижены. До завтра!
В ошарашенном молчании я величаво выплыла на лестницу. Дверь начала неторопливо, с тихим скрипом смыкаться за моей спиной.
– Это что было? – воскликнул Бранч, наконец обнаружив в себе потерянный от изумления голос.
Святые демоны, сжальтесь и сотрите из моей памяти последние три минуты жизни! Тихо выругавшись, я растерла лицо ладонями, но образ полуголого Майкла Стоуна клеймом отпечатался в сознании.
К покоям, куда в прошлый раз селили чету Торстенов-старших, поднималась чинно, но слегка заторможенно. Закари стоял в дверном проеме, привалившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Уголки губ подрагивали от улыбки. Похоже, он давно вышел меня встречать и слышал, как я чуток ошиблась адресом…
– Просто позволь мне пережить этот позор в тишине, – пробормотала я, указав в него пальцем, и протиснулась бочком в комнату.
Он прикрыл дверь и заперся на ключ.
– Торстен, разденься! – велела я, оглядев его с ног до головы.
– Немедленно?
– Мне срочно надо создать новые воспоминания.
Со смешком он послушно стянул через голову рубашку, откинул ее на спинку стула и пятерней убрал с лица волосы. Крепкий и гладкий торс, с которого уже сошел летний загар, был прекрасен.
– Получается? – с полуулыбкой уточнил Зак.
– Более чем…
– Ты что-то говорила о черной сорочке? – протянул он, начиная ко мне приближаться.
– Не нашла, – отозвалась я, следя за ним, точно под гипнозом. – Розовая не понравилась. Гольфы остались в общежитии.
– И наплевать, – остановившись в полушаге, прошептал Закари. – Без них даже лучше.
Мы занимались любовью, не погасив свет и даже не притушив его яркость. Чувственно и бесстыдно. В постели Зак, как и прежде, не был ни нежным, ни бережным, ни тем более трепетным, но ощущал тонкую грань, где страсть переходит в безумство и следует остановиться.
Он смотрел в глаза, не позволяя отвести взор, видел отражение каждой новой накрывающей меня волны наслаждения. Ловил губами мои стоны и судорожные вздохи. А когда казалось, что острее и греховнее в постели с мужчиной просто не может быть, глубоко целовал. Я снова срывалась в ошеломительное удовольствие, забывая, как надо дышать.
– Люблю тебя, – неосознанно и тихо простонал он на пике. – Люблю…
Разбудил меня беспрерывно кукарекающий в покоях Стоуна и Бранча пробуждающий шар. В окно заглядывало раннее осеннее утро, пока сумрачное и серое. Мелодичный, в понимании мамы, клич, кажется, способный перебудить любую деревню в радиусе драконьего полета, проникал даже через толстые перекрытия.
– Ты куда? – пробормотал сонный Зак, когда я соскочила с кровати.
– Пойду к себе. Не хочу с парнями на лестнице столкнуться.
– Они знают, что ты здесь.
– Да, но остальные-то не в курсе.
Собрав с пола разбросанные вещи, я улизнула в ванную комнату, а когда выходила из покоев, внизу все еще надрывно кукарекал шар.
Большой замок давно проснулся, и возвращаться в южную башню тоже пришлось окольными путями. В семейной галерее Варлоков, пустующей всегда, кроме, пожалуй, Дня поминовения предков, напротив моего портрета с задумчивым видом стоял Айк Вэллар. И меня снова накрыло гнусным предчувствием, что вот-вот рванет гром…
Услышав чужие шаги, он обернулся. Мы на мгновение встретились глазами. Столкнуться в пустом зале практически нос к носу и сделать вид, что не заметила бывшего парня, упакованного в строгий костюм-тройку, было большим перебором даже по моим меркам.
– Здравствуй, Марта, – произнес Айк.
Я приблизилась и вместо приветствия произнесла ритуальную фразу. Все, как диктовали традиции.
– Добро пожаловать в башню Варлок. Когда приехал?
– С полчаса назад, – ответил он.
– Тебя встретили?
– Да. – Он нервно улыбнулся. – Решил посмотреть галерею. Красивый портрет.
Невольно я скользнула взглядом по картине. Кривую надпись «демоница», накарябанную Йеном, то ли вытравили, то ли просто не было видно в обычном освещении.
– Ты на нем красивая, – зачем-то уточнил Вэллар и виновато поморщился: – В смысле, ты всегда…
– Все нормально, Айк, – иронично хмыкнула я. – Попытка сделать комплимент засчитана.
Особенно если учитывать, что этим утром я действительно была очень «красивая», как будто только с ведьмовского шабаша: платье измято, волосы торчат в разные стороны, и заметно, что полночи не спала. Интересно, ночь с Закари Торстеном может считаться шабашем? Он же ведьмак, в перспективе вообще верховный огромного клана.
– Ты много рассказывала о замке, но я не понимал, насколько он впечатляет, – поделился Айк своими ощущениями от знакомства с башней Варлок.
– В таком случае прогуляйся по нашему впечатляющему замку, – демонстрируя высший класс гостеприимства, приветливо предложила я. – Отбор пройдет в тронном зале в полдень. Здесь, кстати, Эмбер и Стоун с Бранчем.
– Кто? – не понял он.
– Наши однокурсники, – подсказала я. – Если хочешь есть, то позавтракать можно с другими адептами в общем зале. Темные прислужники тебя проводят. Позвать?
– Спасибо, Марта… – Айк посмотрел на меня из-под бровей и кривовато усмехнулся. – Почему ты говоришь со мной как с чужим человеком?
– Потому что нас больше ничего не связывает, но как дочь верховного я обязана тебе улыбаться, – прямолинейно заявила я. – Удачи на отборе.
– Марта, постой! – Он резко заступил мне дорогу. – Покажешь мне замок? В холле те самые каменные драконы…
– У меня нет времени, Айк. Люди начинают съезжаться, – с прохладцей в голосе ответила я и, аккуратно обойдя его, быстрой походкой начала пересекать зал.
– Не хочешь узнать, почему я здесь? – вслед громко спросил Вэллар. – Почему просил деканессу помочь мне?
– Нет, – не оборачиваясь, бросила я.
– Ты сказала, что я никогда не жил в кланах и не понимаю традиций. – Голос Айка эхом отражался от стен галереи и возносился к высокому потолку. – Я хочу быть с тобой и здесь ради нас, Марта!
Уверена, все предки Варлоки, чьи портреты украшали стены, на том свете с сарказмом хлопнули себя по лбу ладонью. И даже грозная Агата закатила глаза.
Мысленно выругавшись, я быстро вернулась к бывшему парню и шикнула:
– Айк, ты рехнулся? Еще поори посреди тронного зала, что мы встречались.
– Почему я не могу об этом говорить? – тихо сцедил он.
– Ты не догадываешься или издеваешься? – Ощутив на кончиках пальцев колючие разряды светлой магии, я сжала кулаки и кивнула: – Иди за мной!
– Куда?
– Молча, Айк! Просто создай пять минут тишины.