Он в один момент проснулся. Подскочил от неожиданности:
– Боже! Ты на самом деле здесь. Я думал, ты мне снишься. Он поцеловал ее долгим жарким поцелуем. Мэриан почувствовала такое возбуждение, что голова закружилась. Да! Да! Она, кажется, готова съесть его живьем, готова заниматься с ним любовью до тех пор, пока Блэйднэм не сгорит в памяти дотла. В одну секунду она оказалась на нем, обхватила бедрами его ноги.
И в тот же момент поняла, что его распроклятая совесть тоже проснулась. Он крепко схватил ее за плечи. В голосе его зазвучали легкая насмешка и страстное желание:
– Я так понимаю, что ты полностью пришла в себя. По ее телу пробежала дрожь наслаждения. Дразнить его спящего, конечно, тоже приятно, но насколько же восхитительнее, когда он бодрствует и смотрит на нее! Мэриан поцеловала его в шею, с наслаждением ощутила жесткую щетину небритого подбородка. Мужчина. Настоящий. Восхитительный!
Он приподнял ее так, чтобы верхние части их тел не соприкасались.
– Мы не должны этого делать. Я поклялся, что больше никогда тебя не скомпрометирую. Либо брак, либо ничего. Кроме того, это несправедливо по отношению к генералу Эймсу. Он оказал нам гостеприимство совсем не для того, чтобы я воспользовался им подобным образом.
Что же это такое? Если мужчина считает себя джентльменом, то это означает, что при совокуплении с женщиной он всегда должен брать ответственность на себя? Абсурд какой-то! Она презрительно фыркнула. Крепче прижалась к нему, прильнув увлажнившимся лоном к возбужденной плоти. Застонала от наслаждения. Какая умопомрачительная интимность! Еще… еще…
Он весь напрягся. Она ощутила, как по его телу прошла судорога. Они сейчас так близки… и все же близки недостаточно. Она лихорадочно извивалась, но тут его руки обхватили ее бедра, не давая двигаться.
– Прекрати, маленькая колдунья!
Луна освещала его лицо, напрягшееся, блестящее от пота. Он боролся из последних сил, пытаясь унять свое тело. Какой сильный, он может бороться со страстью и побеждать. У нее нет такой способности.
Мышцы его напряглись. Он попытался отстранить ее. Ей показалось, что ее разрывают на куски, отрывают от жизненно необходимой части ее собственного существа. Где-то в глубине души она даже испытывала унижение оттого, что он ей до такой степени необходим.
– Пожалуйста… – прошептала она едва слышно. – Прошу тебя, Доминик.
Он колебался. Из глаз ее хлынули горячие слезы и полились ему на грудь. Лицо его исказила гримаса боли. Он снова прижал Мэриан к себе так, что грудь ее, казалось, расплющилась о его грудь.
– Не плачь, радость моя, – проговорил он срывающимся голосом. – Только не плачь.
От счастья у нее закружилась голова. Она целовала его с яростной страстью. Что это? Как получилось, что он способен противостоять всепоглощающей страсти, но оказался бессилен перед ее отчаянной мольбой? Это любовь? Ей так много еще нужно у него узнать. Так много… Больше, чем может вместить целая жизнь.
Дрожащими от нетерпения руками она помогла ему войти в нее. С губ ее сорвался стон изумления и восхищения. На этот раз тело приняло его в себя намного легче. Изнутри поднялась жаркая волна. Она пошевелила бедрами, задвигалась вверх и вниз, все глубже и глубже принимая его в себя. Он застонал. Ей очень понравилось это ощущение власти, возможности поработить его с помощью наслаждения, так же как он поработил ее.
С закрытыми глазами он ласкал ее грудь сильными умелыми пальцами. Все тело пронзило острое ощущение блаженства. Кровь, казалось, закипела в жилах, огонь охватил ее женское естество. В этом положении, сверху, есть что-то .особенное, подумала она. Что-то особенное в том, как их тела прижимаются друг к другу.
Иллюзия власти исчезла. Тело вышло из-под контроля. Каждая ее частичка пульсировала, дрожала, двигалась в волшебном танце, и другого партнера Мэриан не могла вообразить. Только он. Он ее пара. Только он в состоянии унизить и возвысить ее.
Движения стали быстрее. Еще быстрее… Напряженнее.
Мощный взрыв изнутри. Падение… но не в одиночестве. О Господи, не в одиночестве.
Дрожа всем телом, Доминик прижимал ее к себе. Он и не представлял, что страсть может быть такой… сокрушительной. Отчасти из-за того, что боялся за нее, и еще от благодарности судьбе за то, что она снова с ним, жива и невредима. Но в основном из-за нее самой, из-за Мэриан.
Он еще не встречал женщины, так безоглядно отдающейся любви. Ни стеснения, ни посторонних мыслей о том, кто окажется победителем в этой битве. Такие мысли нередко присутствуют подспудно, когда соединяются мужчина и женщина. Она же дарила ему всю себя без остатка, и это оказалось мощнейшим возбудителем.
Сейчас он наслаждался тем, что она лежит у него на груди, отдыхает. Такая маленькая, хрупкая и в то же время настолько, страстная. Однако вскоре он почувствовал, что ее обнаженная кожа холодеет под легким ветерком, долетавшим из открытого окна. Он повернулся на бок, плотно прижал Мэриан к себе, накрыл себя и ее одеялом. Она издала какой-то горловой вздох, снова уткнулась в него.
Какое счастье, что она выдержала пытку в клинике!
Он поцеловал ее в висок.
– Никаких серьезных повреждений? Она помолчала.
– Повреждений нет. Но есть… изменения. Я столько времени наслаждалась полной свободой, что даже не знала, насколько я уязвима. Одному человеку без труда удалось вырвать меня из моего рая.
Он крепче обнял ее.
– Говорят, дорога в ад вымощена благими намерениями. Как это верно. В данном случае благие намерения твоего дяди привели тебя в ад.
Она содрогнулась и тихонько произнесла:
– Я хочу вернуться домой.
Он тяжело вздохнул. То, что он собирается сказать, ей совсем не понравится.
– Боюсь, это будет не так просто, радость моя. После отъезда из Уорфилда я поехал к лорду Эмуорту, чтобы заручиться его поддержкой. Я намеревался после этого заехать к генералу Эймсу и попросить его сопровождать меня в Уорфилд для разговора с лордом Грэмом. Я бы вежливо попытался объяснить твоему дяде, что ты в здравом уме, совершеннолетняя и имеешь право принимать в своем доме кого пожелаешь.
Она энергично закивала.
– Камаль нашел меня в Бриджтонском аббатстве и рассказал, что тебя увезли в клинику. Доктор Крейторн – известный специалист по душевным болезням. Он считает, что ты ненормальная. Заручившись свидетельством Крейторна, Грэм может обратиться в другой магистрат и обвинить меня в том, что я насильно похитил тебя из клиники, чтобы завладеть твоим состоянием. Я не специалист в судебных делах, но если начнется разбирательство, до его окончания ты попадешь под государственную опеку. – Он глубоко вздохнул. – Тебя могут вернуть в клинику. Она застыла в его объятиях.
– Нет, нет!
Ему очень не хотелось пугать ее. Но она должна все ясно понимать.
– Судебные тяжбы обычно длятся долго, Мэриан. Эму-орт, конечно, попытается помочь, но он еще очень слаб. Грэм может добиться своего. А его мнение обо мне ухудшится, когда он узнает, что я не лорд Максвелл. И большинство людей в обществе с ним согласятся.
– Нет, – повторила она, на этот раз почти шепотом. – Ты ведь не позволишь им снова упрятать меня в сумасшедший дом, правда?
– Есть только два выхода, как мне это представляется. Один состоит в том, чтобы забрать тебя, убежать, спрятаться где-нибудь и жить в укрытии.
«И в довольно стесненных обстоятельствах», – добавил он мысленно, учитывая его скромные средства.
Она издала какой-то шипящий звук.
– Я не позволю, чтобы меня выгнали из Уорфилда.
Он этого ожидал.
– Значит, остается только один выход. – Он снова глубоко вздохнул. – Тебе придется выйти за меня замуж. Сердце ее учащенно забилось под его рукой.
– Я не хочу выходить замуж.
– Знаю. Но брак – единственное, что поможет мне тебя защитить, Мэриан. Сейчас я соблазнитель невинной девушки. Злодей. В качестве твоего мужа я не только буду иметь право, но и буду обязан тебя защищать.
Она выскользнула из его объятий, встала с постели, подошла к окну. Ее изящная фигурка серебрилась в лунном свете. Он поморщился при виде синяков на ее теле. Она, как видно, боролась с яростью, доставшейся ей в наследство от воинственных предков.
После долгого молчания она заговорила спокойным тоном:
– Опасность действительно настолько велика, или ты ее преувеличиваешь, чтобы принудить меня к браку?
А в самом деле, не преувеличивает ли он опасность подсознательно, надеясь таким образом привести ее к алтарю? Он задумался, проверяя себя.
– Опасность действительно реальна, Мэриан. Мне бы хотелось, чтобы дело обстояло иначе, потому что в браке по необходимости нет ничего хорошего.
Он встал с постели, тоже подошел к окну. Остановился е ней рядом, положил руки ей на плечи.
– Я бы с большим удовольствием убедил тебя другим способом. Но я надеюсь, что со временем ты придешь к выводу, что быть женой – это не так уж плохо.
Она вздохнула:
– Я бы предпочла остаться твоей любовницей. Он улыбнулся при мысли о том, что подумали бы ее пожилые дамы, услышав это шокирующее заявление.
– Это не самый лучший выбор, Мэриан. Возможно, твой дядя уже разыскивает тебя, заручившись ордером на мой арест. Она содрогнулась. Скрестила руки на груди.
– Значит, я должна выбирать между известным и неизвестным злом.
Интересно, каким из двух зол она считает его…
– Я подпишу брачный контракт, по которому ты сохранишь полный контроль над своей собственностью. Так что я не смогу тебя ограбить, если ты этого опасаешься. – Ты уже это однажды предлагал, – проговорила она без всякого выражения.
Он понял, что ее пугает. Еще больше, чем все свои богатства, она боится потерять свободу, которой наслаждалась всю жизнь. Он угадал, что следует сказать, чтобы успокоить ее.
– Даю тебе слово чести: если когда-нибудь ты почувствуешь, что больше не хочешь видеть меня в Уорфилде, тебе будет достаточно сказать мне об этом, и я тут же уеду. Я не буду предъявлять никаких прав ни на тво