Виски закончился на третий день.
Я проснулась, воняя перегаром и потом от назойливого звона в ушах. Пустыня Сахара во рту и болезненная пульсация в висках мешали соображать здраво. Наконец звон прекратился, и я с облегчением закрыла глаза, но буквально через минуту мобильник завизжал снова. С трудом, кряхтя как столетняя старуха, я протянула руку к тумбочке и взяла омерзительно дребезжащий прямоугольник в руки, взволнованный голос Нади взорвался в мозгу как бомба:
— Лена, Леночка! Срочно приезжай! Там трубы лопнули… Воду уже перекрыли, ткани мы уже почти все вынесли… Тут Нина с Наташей охраняют… Но все валяется прямо у входа, на земле! Приезжай срочно!
Я сбросила звонок, еще несколько минут тупо пялилась в потолок, пытаясь собраться с мыслями, не хотелось двигаться, не хотелось думать. Пожалуй, если бы не Надя, я бы просто отключила телефон…
Душ. Двойная порция кофе в чашку, чистое белье, джинсы, рубаха. Щелкнула у окна автозапуском — «Тойота» пискнула и заурчала. В машине слабо пахло Греем и мир за лобовым стеклом слегка размазался от слез.
Я привычно сбавила скорость возле школы, памятуя, о том, как неожиданно любят выскакивать на дорогу дети. Этот участок пути я всегда держала скорость не более тридцати-сорока километров.
Ближе к повороту я немного добавила газу, но послушно остановилась под красным светофором. Странную фуру почти на встречке, которая, вихляя, летела по двойной сплошной я заметила сразу: «Пьяный что ли?!»
Больше я в общем-то ничего подумать не успела. Резко вильнув, этот идиот вывалился на встречку полностью и на хорошей скорости впечатал в мою «Тойоту» все десятки тонн своей «Скании». Последнее, что я запомнила — вкус крови во рту и как хрустит моя грудная клетка… И даже «маска силы» мне не помогла…
Глава 3
Привкус крови во рту был омерзительным. Болело тело, но болело странно, не грудная клетка, хотя я четко помнила, как она крошилась, а левое бедро и вся нога почти до самой щиколотки, казалось, что там содрали кожу. Сильно саднил разбитый локоть, но мысли были ясные, наверное, двойной кофе помог. Я с трудом открыла глаза, а потом от удивления открыла еще шире — это — совершенно точно не больница!
Под высоким потолком, на широкой полосе лепнины, в ярком свете медленно-медленно колыхались клочья паутины. Абсолютно точно это был не свет фонаря. Я дернулась и, чувствуя странную легкость тела, села на кровати.
Чужая, незнакомая и обшарпанная комната. Потолок покрыт частой сетью трещин, в центре крюк, на котором, похоже, когда-то висела люстра, пустой зев камина, чуть дальше по стене стол с двумя стульями, в углу темнеет громада шкафа. Два больших окна в пол занавешены чем-то вроде драной мешковины. Неровно и небрежно сшитые куски одной «шторы» были сдвинуты и сквозь пыльное стекло комнату заливал яркий, режущий глаза лунный свет.
Спустив ноги с кровати на покрытый несколькими слоями грязи паркетный пол, я уловила краем глаза в углу комнаты какое-то шевеление. Невольно дернулась в ту сторону и сообразила, что одна дверца шкафа — зеркальная. Начав смутно о чем-то догадываться, прошлепала по полу, ощущая под ногами крошки, песок и какой-то мусор и уперлась руками в холодное стекло зеркала.
Тощая девица лет шестнадцати, с темными длинными волосами и испуганным лицом смотрела мне прямо в глаза, четко повторяя каждое движение. Мешковатая сорочка без рукавов из ветхой фланели доходила до середины икр.
Я зябко поежилась, обхватила себя руками — в комнате было очень холодно, и то же самое сделала девица в зеркале. Я зашипела от боли — то, что мне сперва показалось грязью, покрывающей левое предплечье, на самом деле было широкой подсыхающей ссадиной. Смутно о чем-то догадываясь, задрала повыше сорочку — на левом бедре красовалась такая же подсыхающая рана и десятки косых параллельных царапин спускались почти до щиколотки.
Я отвернулась от зеркала и вернулась в кровать, укуталась в одеяло и попыталась думать. Как ни странно, голова была ясная, но место и тело, в котором я очнулась, четко объясняли мне что это не мой мир. Я нервно хихикнула: «Ну и где мой принц драконов, где моя истинная пара, или, хотя бы маленькая кучка слуг, которые спасут свою королеву от этого свинарника?» Ответов не было…
Немного посидев и согревшись, но совершенно не понимая, что делать, я решилась выглянуть в окно. Накинув на спину одеяло, я неуклюжим коконом двинулась по комнате. Пейзаж за окном был странноватый. Дома был конец лета, а здесь еще, или — уже, местами лежит снег, клочьями покрывая что-то вроде трех могилок. Из-под снега неровными кучками торчали сухие бодылья каких-то растений. Наконец я сообразила, что это не могилы, а просто три заснеженных прямоугольных клумбы. Дальше виднелись резко освещенные силуэты деревьев. Похоже на что-то вроде парка.
Нельзя сказать, что я испытала восторг от попаданства, но все же, наверное, это лучше смерти. Хотя четкого мнения у меня пока не было… А еще вспомнился влажный черный нос Грея, его тускнеющие глаза… Слезы навернулись сами собой.
Еще немного потупив у окна, я решила поискать одежду, однако лунный свет стал тускнеть и через пару минут полностью погас — возможно луна спряталась за тучу. Все же шок от осознания чуждости этого мира был сильнее, чем я думала. Закутавшись в одеяло с головой, просто чтобы согреться, я не заметила, как уснула.
— Элен, Элен…
Кто-то робко пытался стянуть у меня с головы одеяло. Высунув нос наружу, я села, придерживая одеяло у груди. В комнате было светло — похоже, проспала до утра.
Я увидела у кровати худощавого бледного подростка в странной одежде — застиранная белая рубашка с ветхим, местами порванным кружевным жабо, черная суконная курточка, черные же, суконные узкие штанишки чуть ниже колена, грубой вязки чулки и неуклюжие кожаные башмаки на два размера больше, чем нужно.
За ним возвышалась монументальная фигура женщины с суровым, немного бульдожьим лицом. Ее одежда разительно отличалась добротностью, качеством и новизной. Коричневое, плотное и теплое платье, не доходящее до пола сантиметров двадцать, новое и качественное, украшенное белоснежным воротником и таким же белоснежным фартуком с двумя большими карманами. К темным, гладко подобранным волосам приколота нелепая накрахмаленная шапочка, чем-то похожая на неуклюжий берет.
Похлопав со сна глазами, я поняла, что сейчас пойду по классическому пути всех попаданок. Вспомнив свою «маску силы» я собралась с духом и картинным жестом сжав виски руками, слабым голосом сказала:
— Я ничего не помню. Кто вы такие?
Мальчик молчал, только испуганно таращился на меня, а вот женщина, пожевав узкими губами, недовольным, басовитым голосом сказала:
— Кёрста Элен, у вас нет денег, чтобы пригласить доктора.
— Мне вовсе не нужен доктор, я вполне могу шевелить руками и ногами, но наверно, я ударилась головой, я не помню кто я и где. Поэтому будет лучше если вы мне расскажите.
— Что рассказать, кёрста Элен?
— Все! Начните с того, кто вы такая.
Женщина недовольно фыркнула, но спорить не стала. Строго взглянув на мальчика, она сказала:
— Где мне взять стул, кёрст Линк?
Эта сцена мне очень не понравилась, за спиной у женщины у стола стояли два стула, и входя в комнату она не могла их не увидеть, но вмешиваться я не стала. Линк покорно сделал несколько шагов до стола и по очереди перенес стулья к кровати. Они уселись, и я начала разговор со стандартного вопроса:
— Как вас зовут?
Звали ее Берта, она была служанкой в доме соседки, кёрсты Монкер. Три дня назад на центральной площади Виргонта столкнулись две кареты, погиб кучер и четверо прохожих в том числе и «мои родители». Элен, то есть теперь уже — я — отделалась легкими ушибами.
Судя по тому, что я вселилась в тело девушки, не такими уж и легкими были эти самые ушибы. Однако, Берта продолжала говорить и я вынуждена была слушать.
На моем попечении остались — мой брат, вот этот самый Линк, полоумная прабабушка, керста Рангер, которая сейчас умирает в одной из комнат от застарелой простуды, и моя сестра керста Эджэн, которой на данный момент исполнилось два с половиной года.
Матерь божья, и что я буду делать со всем этим семейством? На кой оно мне сдалось?!
Благородная керста Монкер, помня заповеди данные нам святым Айлюсом, оплатила скромные похороны моих родителей — керста Джиона и керсты Марион — тут служанка сделала очень странный жест, коснувшись по очереди двумя пальцами правой руки — левой брови, правой брови и губ. Кроме того, в помощь бедным сироткам милосердная керста Монкер отправила служанку, эту самую Берту, сроком на пять дней.
Три дня, как я понимаю, уже прошло — похороны родителей состоялись вчера.
То, что я услышала привело меня в ужас, меня не смущало молодое тощее тело, но то, что в этом мире у меня есть сестра, брат и полоумная бабушка, о которых я, якобы обязана заботиться мне не нравилось совершенно.
Как я поняла, моя «новая семья» была не богаче церковных крыс, именно поэтому Берта смотрела на меня вопросительно, то ли ожидала каких-то приказов, то ли у нее самой были вопросы к этой самой Элен. Голова просто лопалась от обилия информации и всех этих «кёрстов и эжен», я совершенно не представляла, что нужно делать и говорить дальше, но долго размышлять мне Берта не дала:
— Кёрста Элен, в холле ожидает трок Валим, прикажете принять?
Я впала в легкий ступор.
Минуту подумав, все же сообразила спросить, кто такой трок Валим. Берта брюзгливо поджала губы:
— Купец…
Она произнесла это слово так, как будто статус купца равнялся статусу болотной лягушки.
Памятуя о том, как вели себя попаданки в книгах, я в общем-то понимала, что нужно делать. Она — прислуга, я — вот эта вот самая «кёрст». Судя по всему, это какой-то местный титул. Поэтому я посмотрела на мальчика и сказала:
— Линк, будь добр, подожди за дверью.
Мальчик, не поднимая на меня глаз, покорно кивнул и вышел, а я, с замиранием сердца отдала новый приказ, тихо надеясь на то, что делаю все правильно: