— Пойми, Кристиана — вампирша, — убеждал я Панкратова. — Мне самому её жалко, знаешь ли. В нашу последнюю встречу я хотел помочь ей хоть как-то улучшить жизнь, но… Она — вампирша, и тут больше обсуждать нечего!
— Стас, зайди ко мне на минуту, — внезапно попросил Тимофей.
Я спешил домой, но оставлять Панкратова одного после такой беседы было жестоко. Мы пешком взобрались на 4-ый этаж. Тима отпер дверь и проследовал к себе в комнату. Интерьер комнаты мог произвести неизгладимое впечатление на слабонервного. На столе, полках и диване валялись книги и DVD в ярких обложках, стены были обвешаны плакатами, с которых на меня глазели окровавленные и клыкастые лица…
— Впечатлило? Теперь я собираю всё, связанное с вампиршами. Тут вот список фильмов и сериалов, пока не попавших в коллекцию. У тебя таких нет?
Я помотал головой:
— Папа не переносит американские фильмы и сериалы.
— Возможно, ты всё-таки смотрел фильм <<Вампирши>>?
— Я не помню.
— Такое кино нереально забыть, я полтора часа находился в шоке. Вообрази, охотницы устроили налёт на дом за городом, в котором прятались вампирши. Стас, я ни разу не видел настолько жестокого отношения к этим несчастным! В них стреляли специальным оружием, а затем с помощью лебёдки вытаскивали на солнце! Ужас!
— Это выдумка.
— Выдумка! Думаешь, Кровавая Алекса поступила бы по-другому? Если Кристиана погибнет, я умру от печали. Мы обязаны быть вместе! Ради любви я готов пожертвовать всем, стать таким, как она. — Синие глаза Панкратова засияли от подобной идеи. — Я хочу разделить её судьбу. Мы уйдём во тьму, станем вечно страдать и любить…
— Скажи про это нашей новой учительнице биологии, она прикончит тебя заранее, для профилактики! — разозлился я.
Упоминание об охотнице разрешило нам сменить тему беседы, и мы начали обсуждать причины того, зачем байкерша появилась в нашем тихом городе.
Прощаясь, Панкратов пожал мне руку:
— Ты нарисуешь портрет Кристианы?
— Попытаюсь.
Явившись домой, я отложил в сторону невыученные уроки и приколол к мольберту чистый бумажный листок.
Сосредоточившись, воскрешал в памяти внешность Кристианы. Но в скором времени мне уже было не до темноглазой вампирши — в душе поселилась знакомая и беспричинная печаль, пальцы сильно стиснули карандаш. Чужая воля и до этого овладевала мной, но ни разу до этого я не испытывал во время рисования подобного страха, отчаяния и гнетущего ожидания, что скоро случится беда… Рисунок нарисовался за пару минут, а когда странное состояние прошло, я длительно не мог очухаться. Я сидел без движения с закрытыми глазами и опять переживал этот ужас. Когда-то дядя Лёня говорил, что мои видения предрекают то, что будет.
Сейчас кошмары приобрели отчётливость, реальность, и это означало одно — зло приблизилось и пришло время для того, чтобы какое-то ужасное пророчество сбылось.
— Мертвецы хоронят живых, смерть стала жизнью, а жизнь — смертью… — прошелестело в моих ушах.
Подойдя к мольберту, я рассматривал начертанный моей рукой рисунок. С виду это был простой пейзаж — вид на город с холма реки. Но приглядевшись к рисунку внимательней, я заметил, что в нём ужасно искажены все улицы, словно вывернуты наизнанку. Моя работа была схожа с работой художника Морица Эшера, который умел на бумаге изображать четвёртое измерение пространства. Я длительно и удивлённо рассматривал рисунок, затем поклал его в сейф — маленькое пространство за ковром на стене.
***
Первая четверть проходила незаметно и тихо. В начале осени не было никаких значительных событий, не считая того, что Женя Ханов перекрасил волосы в тёмный оттенок и меньше стал похож на гея, а в классе появился внезапный интерес к биологии.
Кровавая Алекса была безжалостна лишь к вампиршам, на уроках же — снисходительна и великодушна. К тому же она сообщала много интересного, выходившего за пределы школьной программы. Много кто в классе записался на факультатив по биологии, удивлённо заметив, что это довольно интересная наука.
Занятия в обычной и художественной школах вообще не предоставляли мне свободного времени и я всё реже вспоминал странные события этого лета, и даже непримиримая истребительница вампирш представлялась иногда обычной школьной учительницей. Я возвращался из художественной школы. С неба капал дождь, образовывая на тротуарах лужи, а ремень этюдника ощутимо оттягивал плечо. За мной уже несколько минут кто-то шёл. Так то в этом не было ничего удивительного — я шёл по Кутузовской улице, многолюдной, пересекавшей центр города.
Настораживало только то, что идущий за мной человек не отставал, но и не обгонял меня. Я заторопился вперёд — преследователь тоже ускорился.
Перед глазами замаячила дверь аптеки и я забежал внутрь. Я рассматривал лекарства, разложенные на прилавке и искоса наблюдал за входом. Женщина в бейсболке, надвинутой на глаза, зашла в аптеку и, сев на скамейку, стала листать буклеты рекламы. Я купил ненужные пастилки от кашля и опять вышел на улицу. Чтобы оказаться дома, мне нужно было завернуть в мрачный проулок и перейти пару пустых дворов.
Подозрительная женщина замешкалась в аптеке. Я воспользовался представившейся возможностью и решил оторваться от преследовательницы и быстро дойти до дома. Кутузовская улица, залитая желтоватым фонарным светом, осталась позади, а пустой и заваленный опавшими листьями проулок был схож с западнёй. Я бегом миновал пару пятиэтажных домов и только намерился сигануть во двор, как из него внезапно вышла преследовавшая меня женщина. А дальше начался какой-то затянувшийся и дурной сон. Я помчался, куда глядят глаза, но за собой слышал стук каблуков преследовательницы, а как только я вырывался на оживлённую улицу, маньячка ловко преграждала мне путь к людям. Положение моё выглядело совсем пропащим. Я метался по мрачным и пустым дворам, больше утомляясь и начиная паниковать. Злодейке, видать, безумно нравилась эта игра в <<догонялки>>, и она неутомимо продолжала преследовать меня. Идея притаиться в любом подъезде не оправдалась — все двери были надёжно закрыты. Беспонятия, как преодолевают эту проблему воры и мошенники, только для меня кодовый замок был непреодолимой преградой.
— Куда спешишь, красавчик? — Ледяная рука проскользнула по лицу и опустилась на плечо. — Я нагуляла аппетит, и нас ожидает романтический ужин.
— Отпустите!
Я обернулся и увидел перед собой бледное лицо вампирши. Она смотрела пустыми равнодушными глазами и сильнее сжимала моё плечо. Её губы раздвинулись в ухмылке, показав мне концы её клыков. В освещённых окнах мелькали людские фигуры, слышалась музыка, и они не догадывались, что происходит около их домов. Я приготовился заорать, но сначала огляделся вокруг, выискивая случайных прохожих. Их не было, но улица, где мы стояли, выглядела знакомой…
— Пустите. Кровавая Алекса не простит вам этого.
— Кровавая Алекса? — Во взгляде вампирши проскочило удивление.
— Да. Она моя тётя!
Не дав упырихе прийти в себя, я сильно ударил её тяжёлым этюдником. Она ахнула и отпустила моё плечо. Для улепётывания был лишь миг, а до нужного подъезда около 50-ти метров. Я смог преодолеть это расстояние в рекордный срок. Перед взглядом промелькнула железная и исписанная разными матерками дверь дома… Кодовый замок…
Кнопки… 8, 3… Большим прыжком упыриха пересекла улицу.
Скрипнул тормоз некстати подъехавшего автомобиля. Я пальцем тыкнул в кнопку с циферкой <<5>>… Мгновение, и в двери раздался щелчок. Я захлопнул тяжёлую металлическую дверь перед лицом вампирши и побежал по лестнице. За мной раздался грохот и стук каблуков — преследовательница ворвалась в подъезд. Я достиг третьего этажа, вот дверь квартиры Вити Барышева, кнопка звонка…
— Впусти меня, — пробормотал я, едва дверь отворилась, и влетел в коридорчик прихожей.
Спустя миг в дверь постучали.
— Это социолог по опросу населения, — раздался за дверью приятный женский тембр, — будьте любезны и разрешите зайти.
Барышев потянулся к замку, явно намерившись согласиться на просьбу незнакомки.
Я потянул его обратно и зажал ладонью рот:
— Не отвечай! Она не зайдёт без приглашения.
Витя смотрел на меня недоумённо и испуганно. Снова постучали в дверь.
Подойдя к двери, я крикнул:
— Ты не получишь разрешения сюда зайти!
— Передай Алексе: сначала сдохнешь ты, затем — она. Ещё увидимся!
Стук каблуков замолк на лестнице.
Барышев выслушал историю о произошедшем и сомнительно помотал головой:
— Нон чи крэдо (Не могу поверить (итал.)), — воскликнул он на итальянском и на русском добавил: — Ивойлов рассказывал о твоих приключениях, но я лишь оборжал его. Инкредибиле! Невероятно!
— Эх, Витя, это действительно так и есть! Глянь в окно.
Мы осторожно выглянули из-за шторки и увидели стоявшую около подъезда упыриху. Вероятно, она раздумывала, надо ли меня дожидаться либо пойти за новой добычей. Её сомнения разрешил случай — из дома напротив вышло несколько подростков.
Попрощавшись друг с другом, ребята разошлись, кто куда.
Вампирша помедлила, а затем последовала за двумя ребятами, которые ничего не подозревали, ведя себя беспечно. Я хотел их предупредить, но, когда открыл окно, жертвы и преследовательница скрылись в темноте подворотни.
— Я, Витя, пожалуй, пойду домой.
— А эта как?
— Голодные вампирши ждать не умеют. Для них главное утолить голод. Я постараюсь добежать до дома до того, как она насытится и возвратится сюда. Если, конечно, вообще возвратится…
— Проводить тебя?
— Благодарю, не надо.
— Стиа аттэнта! — улыбнулся Барышев. — Сказать проще, будь осторожен. Арривэдэрчи!
— Чао!
Я пожал руку Вите и спустился по лестнице. Меня, признаться, пугала возможная встреча с вампиршей, но я не хотел вплетать в наши проблемы Барышева. Я набрался смелости и вышел из подъезда.
***
Кровавая Алекса сидела в лаборантской и перелистывала наваленные кучей тетради. За её спиной скалился с жуткой ухмылкой скелет, который Нурлан Александрович обычно использовал вместо вешалки.