Не оступиться.
Не упасть.
Добраться и нырнуть в ход. Если, конечно, я в нем помещусь. Он выглядел еще более узким, чем издали. Я, конечно, не особо толстая, но…
Тело твари, покрытое темной ромбовидной чешуей, казалось бесконечным. Оно тянулось и тянулось, расширяя и без того немалый пролом в полу.
– А хочешь, я тебе спою? Расцветали яблони и груши… – Мой голос заполнил пещеру. Не сказать, чтобы я обладала выдающимися вокальными данными, но твари понравилось. Она замерла.
И глаза прикрыла.
И лишь розовые перья на шее трепетали.
– Поплыли туманы над рекой…
Тонкий свист оказался мелодичным. Она что, подпевает? Хищник-меломан…
– Выходила на берег Катюша…
Я оказалась у входа и, заглянув в него, продолжила:
– На высокий берег на крутой… А теперь извините.
Тесный.
И узкий.
И с каждым шагом становился все уже. Я услышала обиженный визг, то ли неожиданное окончание концерта пришлось ей не по нраву, то ли исчезновение завтрака, разбираться я не стала. Прижавшись к стене, я торопливо втискивалась между двумя рядами огромных глыбин. И надеялась, что коридор этот достаточно длинный, чтобы убраться на безопасное расстояние.
Тварь пыхтела.
И кажется, умудрилась просунуть голову в щель. Заухала. Захныкала. Залепетала что-то жалобное-жалобное, отчего у меня слезы на глаза навернулись.
Хоть возвращайся и утешай…
Нет уж!
Я выдохнула, потому как коридор стал непозволительно узок. Может, и смысла нет дальше идти? Посижу тут, пока Нкрума не придет, а там… надеюсь, он прогонит это существо, кем бы оно ни было, найдет меня, спасет, а я уже была готова броситься на шею спасителю и оросить ее слезами.
Щедро.
Я вздохнула.
И вздох был ответом.
Вздрогнула.
Эхо. Это всего-навсего эхо. В подземельях оно тоже водится. То есть я очень на это надеюсь. Надо успокоиться и…
И что-то тяжелое легло на ногу, затем эту ногу обвило.
Не кричать. Не прыгать. А то вдруг оно ядовитое? Наверняка ядовитое… Прижаться к стене и притвориться частью ее… Ползет? Пусть себе ползет. И подальше, подальше… Хорошо, что писать уже не хочется, иначе…
Оно поднималось по телу медленно, ощупывая это самое тело. А забравшись на плечо, умудрилось протиснуться на другое, легло этаким тяжеленным хомутом.
Довольно теплым, к слову.
Вздрогнуло.
Качнулось.
И напротив меня в темноте тускло блеснули желтые глаза.
– А давай я и тебе спою? – без особой надежды поинтересовалась я.
Ответом мне было шипение. Странно, но оно показалось вполне дружелюбным. Глаза мигнули, а в раскрытую ладонь ткнулось что-то твердое и шершавое.
Я застыла.
И дышать старалась через раз, но получалось слабо. Тварь на мне, кем бы она ни была, медленно поднималась, устраиваясь поудобней, что было весьма затруднительно. Все ж мои плечи были не предназначены для держания всяких там…
Что-то щекотнуло шею.
Ткнулось в ухо.
И вновь зашипело, этак доверительно.
Не знаю, как долго мы стояли. Вначале я боялась. Нет, боялась – не то слово, я оцепенела от ужаса, но время шло.
И шло.
Тварь прижалась к щеке, нежно так… и была она довольно-таки теплой. А стена – жесткой. Ноги дрожали, но страх… он не то чтобы вовсе исчез, скорее ослаб, позволяя думать.
Если бы меня хотели сожрать, уже сожрали бы.
А если нет…
Я пошевелила рукой.
Тварь не отреагировала.
Пошевелила другой. И кажется, спугнула кого-то, кто устроился на моей ноге. Он заворчал и эту ногу прихватил зубами, чтобы в следующее мгновенье отпустить.
– С-спасибо, – икнув, сказала я. – Но если бы вы были так любезны проводить меня, а то жених, знаете ли, волноваться станет.
Если, конечно, еще есть кому волноваться.
Глава 24
Назад Нкрума летел.
Он понимал, что опаздывает, что зря выходил и вообще не стоило бросать ее одну, и потому спешил, как мог. Пустыня оживала. Милосердное рассветное солнце топило лед, и тепло его, пока еще ласковое, питало жизнь.
Время уходило.
И белая вспышка в небесах не заставила Нкруму ни на мгновенье замедлить бег.
Город показался, совершенно такой же, как и был до бури. Голова зверя и та была занесена лишь наполовину.
Издевательство.
Нкрума все же перешел на шаг.
Вот и нужный тоннель. И запах зверя, которого здесь просто-напросто не могло быть. Матерый рапан со шкурой, прочной, как скалы первопредков, расхаживал вокруг палатки, то и дело останавливаясь, чтобы ткнуться в нее мордой. И на морде этой застыло выражение…
Удивления?
Восторга?
Он чуял женщину? И предвкушал хороший мясной обед?
Нет… если бы так, палатку рапан давно разорвал бы, когти его и полиброню корабельную распилить способны, а уж палатка ему на один взмах лапы. Тогда в чем дело?
Игрушка?
Они вообще способны играть?
Нкрума зарычал. Его голос отвлек внимание рапана от палатки, заставив отпрянуть и тоненько заскрежетать. Рапан привстал на задние лапы, и макушка его почти коснулась высокого потолка.
В прямой схватке его не одолеть, разве что увести за собой… Куда?
В боковой тоннель.
Первый достаточно широк.
Рапан заворчал.
И раздул воздушные мешки на горле, издав при этом протяжный гудящий звук. Он переминался с ноги на ногу, явно раздумывая, что делать: броситься на наглеца, посмевшего его потревожить, или же убраться. Для крохотного мозга его выбор был слишком тяжел, и рапан мучился.
Свистел.
И топал ногами, надеясь, что чужак, пусть и небольшого размера, но вида грозного и наглости необычайной – до того все твари сами предпочитали убираться прочь, – сгинет. Но Нкрума ответил грозным рыком. И рапан вздохнул.
Он выбросил длинный хвост, надеясь ударом его снести наглеца.
Нкрума увернулся и полоснул по хвосту когтями, аккурат между чешуей, а потом, подобравшись, прыгнул. Ему повезло. Рапан был крупным, слегка замерзшим, а потому медлительным. И похоже, он давно ни с кем не вступал в схватку.
Когти увязли в шкуре. И Нкрума, с трудом вытягивая их, карабкался выше.
Бежать?
Его зверь не согласен был бегать, пусть и от рапана, который верещал и вздрагивал, при том не делая попыток стряхнуть когтистого чужака.
Зверь знал, что стоит оказаться на земле, и рапан отомрет.
Затопчет.
Или собьет ударом могучей шеи. Острые клыки его разорвут кожу. Выше и еще выше… Добраться до горловых мешков, которые тонки, и достаточно одного удара… А если получится до жабер дотянуться…
Зверь не знал сомнений.
И страха.
У него почти получилось, когда костистые шипы рапана встали дыбом, а шея, вздрогнув, вдруг нырнула влево, а затем и вправо, изо всей силы впечатавшись в стену. Стена выдержала, а вот Нкрума оказался на земле, он перекатился, вскочил и зарычал, а рапан ответил ревом.
Удар его хвоста пришелся над головой. И высек искры из стены.
Нкрума извернулся и ухватил-таки хвост зубами, впрочем, вынужден был выпустить, поскольку оставаться без зубов его зверь не желал, и…
И рапан умудрился оттеснить его от тоннеля.
И заставил обогнуть каменный столб.
И кажется, бежать больше было некуда, хотя…
Женщина появилась в самый неподходящий момент. И Нкрума еще успел подумать, что песчаные гадюки нынче пошли совершенно не те…
Рев я услышала издали.
Два рева. И один, перемежавшийся с причитаниями, явно принадлежал тому огромному существу, которое не убралось, как я надеялась.
А вот второй…
Я икнула.
Нет, мой жених, конечно, был грозен, но этой твари он на один зуб. Ну, или на два. А я… я что потом буду делать?
Соглашусь, причина сугубо эгоистическая, но, главное, подействовала. И я решительно шагнула, вытянув ногу из теплых объятий существа, разглядеть которое мне милосердно не позволяла темнота. Существо вздрогнуло, ногу отпустило, но лишь затем, чтобы вновь к ней прижаться.
– Мне идти надо, – сказала я строго. – Спасать это… недоразумение.
В принципе, я плохо представляла, как именно спасать стану, но и бросить бедолагу наедине с тварью, мною разбуженной, не желала.
Существо, висевшее на шее, подобрало длинное тело, а голову возложило мне на голову. Другое – или другие? – тоненько посвистывая, суетилось под ногами. И я очень надеялась, что не наступлю ни на кого случайно.
Обратный путь оказался не таким и длинным, как я себе представляла. Десяток шагов – и я в пещере.
В огромной такой пещере, где еще возвышалась серая громадина палатки. Ее слегка присыпало песком и каменной крошкой. На стенах появились свежие борозды, а одна из колонн обзавелась солидного вида трещиной.
По-прежнему зиял пролом в полу.
А два зверя застыли друг напротив друга. Существо было огромным.
Слон?
Или, скорее, некий безумный диплодок, хотя они, помнится, травоядными были. Это же, с плотной чешуей и острыми иглами вдоль позвоночника, выглядело довольно-таки грозно. Оно то и дело привставало на задние лапы, которые были крупнее передних.
Правда, когти имелись и на передних.
И кажется, моему жениху от этих когтей досталось.
Лев стоял.
Еще стоял. Но выглядел весьма неважно.
– Прекратите! – пискнула я.
Хотелось думать, что крик был грозен.
– Немедленно прекратите! – я замахнулась рукой, точнее, тем, что на эту руку село и уцепилось когтистыми лапками. Чем бы оно ни было, но тоже вид имело довольно грозный – длинное чешуйчатое тело, короткие конечности и широкая пасть, которая любезно открылась. Из нее вырвался не то сип, не то хрип, но на нас наконец обратили внимание.
Существо затопотало, засвистело, замахало лапами и… готова поклясться, оно жаловалось! Если еще покажет на жениха пальцем, я окончательно поверю, что оно разумно.
– Он тебя обидел? – спросила я, погладив то создание, которое висело на моей правой руке. Оно зажмурилось и пасть закрыло, что меня немного успокоило.