И айварх сделал единственное, что умел, – пнул пленницу.
Полегчало.
– Шевелись, кахара тупорылая.
Матушка вечно поджимала губы, когда Шанаар выражался. А он не виноват, что эмоций всегда было слишком много. Ему бы творцом стать… Он рисовал картины, но их не понимали.
Смеялись.
И смех снова звучал в ушах.
Иллюзия.
Тот, первый храм встретил расколотыми стенами и стертыми плитами. Провалами в полу. Обрушенными колоннами.
Останками разрушенного корабля, с которого получилось снять пару узлов.
Окаменевшими лежаками.
Костями. Их пришлось вырезать, долго и муторно. А главное, оказалось, что все его старания были напрочь лишены смысла – ДНК выделить не удалось.
Сейчас все иначе.
Ощущение чьего-то присутствия и острое желание вернуться. Сесть в челнок и бежать. Пока еще есть возможность бежать.
Ну уж нет. Айварх набрал на панели команду, и сверхтонкая игла пробила кожу, впрыскивая в кровь дозу кирраха. Тепло пробежало по телу, мышцы привычно дернуло судорогой, а потом стало хорошо.
Страх?
Не было страха, зато появилось желание кого-нибудь убить.
Потом.
Позже.
Он научился контролировать свои желания. Отчасти. И предвкушение будущей крови грело душу не хуже, чем сама эта кровь.
– Эй, адмирал! – Он дернул девицу к себе. – Ты тут? Конечно тут. Где тебе еще быть? Выходи, не прячься! – Его голос, усиленный динамиками, разнесся по коридорам, окончательно лишая храм иллюзии покоя. – Давай в зале встретимся? Или я убью эту красавицу…
Девица не дернулась.
И не завизжала.
Неужели полагает, будто угроза пуста? Ничего. Убивать можно по-разному, а Шанаар постарается, чтобы смерть эта была долгой и мучительной.
– Вперед, – он толкнул девицу, и та послушно зашагала.
Отвратительно.
В покорных жертвах нет удовольствия. Хотя скоро эта покорность исчезнет, как исчез левый штурмовик. Споткнулся и мешком осел на землю. Он еще, кажется, дергался, когда длинная змееобразная тварь забралась ему на грудь, но…
Слабые уйдут.
И чем больше уйдет, тем лучше. Сокровищ не хватит на всех. И штурмовики – это изначально мясо. Других не берут. Второй попытался стряхнуть с рукава мелкую цепкую тварь.
Следовало использовать газ, какой-нибудь тяжелый, из запрещенных.
Он переступил через тело.
И активировал верхний слой полимерной брони. Вовремя. Полупрозрачная тварь скатилась с рукава. И вторая. Отлично.
Работает.
Или продать находки?
Нет. Или он, или его… Тут и думать нечего, никто не позволит проходимцу владеть артефактами Древних. А потому…
Айварх остановился и, развернув панель, набрал команду.
Неважно, что произойдет дальше, искин загрузит материалы в Сеть. Это славно. Шанаар расхохотался. Весело…
Будет очень весело.
Он дернул пленницу на себя и, сдавив шею двумя пальцами, произнес:
– Поиграем, девочка?
Глава 33
Город пел.
Нкрума слышал его голос, такой знакомый, такой родной. И песня эта, песками созданная, звучала в крови.
Было.
Давно.
Сотни и сотни лет назад, когда на крохотный шар, прокаленный злым солнцем, пришла вода.
Дар.
И те, кто принес этот дар, защитив и его, и планету.
Свинцовый покров облаков и капля жизни, которая получила шанс.
Они оставались здесь.
Долго?
Пожалуй.
Зачем?
Кто знает.
Эксперимент? Миссия? Не имеет значения, главное, что это место не для чужаков.
Айварх остался в первом зале. И не один. Девочка с ним была не знакома. Совсем юная, вероятно, впервые получившая дозволение покинуть стены дома, она держалась с удивительным спокойствием. А вот айварх…
Безумен.
И город видел это безумие, которому не следовало верить.
Обманет.
Здесь не стоит ждать честной схватки. У айвархов в принципе понятия о чести очень размыты, а уж этот и вовсе себя потерял.
– Эй, – айварх притянул к себе девочку и прижал к ее лицу тончайший лепесток виброножа, – скажи, я могу вырезать ей глаз? Или, быть может…
Он пустил кровь.
И девочка выдохнула. Она изо всех сил держалась, но…
– Чего ты хочешь?
Нкрума соскользнул с парапета. Под ногами захрустели камни, а на плечи посыпалась белесая пыль.
– Тебя хочу. – Айварх расплылся в улыбке, но нож не убрал. Напротив, он легонько надавил и потянул, рассекая щеку.
Призраки охотниц в коридорах.
И город ждет.
Он не станет вмешиваться. Он будет наблюдать, что и делал последние сотни лет, собирая информацию по крупицам, записывая ее на темные кристаллы, которые однажды окажутся именно там, где и должны, – в хранилище.
Нкрума отряхнулся.
– Оружие на пол, – велел айварх, пританцовывая от нетерпения. Ноздри его раздувались, а взгляд метался по пещере.
Сзади заворчал рапан.
И Нкрума вовремя пригнулся, пропуская сгусток плазмы.
Твою ж…
– Зал обрушить собираешься?
– Стр-р-рашно? – растягивая звуки, поинтересовался айварх. Девчонку он не спешил отпускать, хорошо, нож убрал.
– Нет.
– Ложь. Все боятся. И ты боишься. Вот за нее… Я могу ей глотку вскрыть.
– Тогда я тебя рапану скормлю.
Рапан заухал, явно одобряя подобное развитие событий, но на айварха это не произвело особого впечатления. Он сдавил девочке шею, прижав дуло плазмомета к затылку.
Если пальнет, то обоим достанется, но на айвархе броня. Неизвестная модификация, этакая черная пленка, затянувшая с ног до головы. И держится он уверенно.
Пожалуй, слишком уверенно для того, кто проиграл.
– Давай меняться? – предложил айварх. – Ты даешь слово, что поможешь мне, а я ее отпущу. Я слышал, что ты свое слово держишь.
Запах броня пропускала. Такой характерно-кисловатый, терпкий. С легкой ноткой гнильцы. Значит, под стимуляторами. Плохо… С одной стороны, они делают айварха непредсказумым, а с другой – серьезно ограничивают способности к рациональному мышлению.
Договориться не выйдет.
Впрочем, на это Нкрума и раньше не надеялся.
Тот, кто пришел в его дом с оружием, должен был умереть.
– В чем именно я должен буду тебе помочь?
– Вниз, – айварх слегка ослабил хватку. – Мы сейчас отправимся вниз. Ты, я и она.
– Она зачем?
– Чтобы было веселей. Или ты и вправду рассчитывал меня обмануть? – Теперь в голосе айварха прорезались нервические нотки.
Если он сидит на стимуляторах давно, то разум его изрядно поврежден.
– Она будет мешать.
– Нет! – Айварх вскинул ствол и выпустил плазменный шар, который, попав в потолок, сотряс все строение.
Город загудел.
Он был древним.
И видел многое.
Когда-то его пытались уничтожить, полагая опасным, едва ли не проклятым наследием, но город умел защищаться.
– Успокойся.
– Я спокоен!
– Если ты обрушишь крышу, мы все погибнем.
– Во цвете лет… – Айварх расхохотался. – Но я буду жить, слышишь? Вы все сдохнете, а я…
– Будешь жить.
– Именно. Иди вперед. И без шуток, если не хочешь, чтобы наша птичка пострадала.
Тени скрылись.
Нкрума остро ощущал присутствие охотниц. Их запахи мешались с терпким ароматом камня, вплетаясь в него, растворяясь. Их следы заметало пылью и мелом. И само их присутствие лишь угадывалось. Но и этого было достаточно.
Идти.
Ниже.
И переступить через массивное тело песчаной гадюки. Айварх вновь выстрелил. Запахло жареным мясом, и еще оплавленным камнем.
Легкий перестук когтей появился и исчез.
Следуй.
Делай что должно, и все будет как есть.
Город знает.
И те, кто спустя столетия вернулся в него, нарушив древний запрет, – а нужен ли он был? – тоже. И значит, вперед.
Ниже.
Глубже.
Хиннарх Яуо с самого начала подозревал, что вся эта идея обречена на провал. Он чувствовал это каждым члеником своего тела. Хитин и тот зудел от нехорошего предчувствия или, что гораздо вероятнее, от близящейся линьки. Подкожные мешки наполнились бурым жиром, связки размякли, и каждое движение давалось с немалым трудом.
Переполненные слюной железы требовали приступить к созданию кокона.
И препараты-подавители почти не помогали.
Не надо было соглашаться.
Не стоило вообще покидать клан. Сейчас причина ссоры с а-уало гляделась настолько нелепой, что Яуо поверить не мог: неужели он и вправду был настолько глуп?
Лишиться места третьего илькада. Права охранять материнскую кладку и законной доли в добыче.
Из-за чего? Из-за блестящих надкрыльев самочки-сеголетки? А главное, она осталась с победителем. Они всегда остаются с победителем. А ему предложили неплохую, как казалось, работу.
Он еще решил, что, накопив приличную сумму, прикупит с полсотни яиц… хороших яиц, а то и право отбирать сеголетков. Он неплохо разбирается в молодняке.
Пара лет – и заложил бы основу собственного улья.
Он поскреб передней конечностью спину. Хитин стал мягким, неровным. И значит, шкура вот-вот треснет.
Линька – дело интимное.
И в другом случае он бы уже доделывал паутинистый кокон, одновременно и хрупкий, и невероятно прочный. Затем две недели спячки, пока тело переходит на новый уровень, а панцирь крепнет.
Отдых и…
Последнее дело.
Его наниматель был любезен и велеречив. Всего-то и надо, что присмотреть за айвархом, который слишком много стал себе позволять, и вправду возомнив этаким революционером, того и гляди, остатки мозгов стимами расплавит.
Проследить.
Ликвидировать.
Сдать нанимателю все то, что айварх отыщет. И исчезнуть в просторах Вселенной, чтобы объявиться в новом мире с новыми документами и внушительной суммой на счету.
Хиннарх не выдержал и потерся о стену.
Его подопечный успел уйти, но недалеко. Не скроется, маяки работают исправно. А дело пора завершить и…
Додумать он не успел. Когти с легкостью пробили старый хитин, выдрав приличный шмат мяса, а второй удар просто снес головной отдел. Тело еще некоторое время стояло, брызгая гемолимфой на камни, затем тихо и неуклюже осело.