Моя свободная пара — страница 10 из 35

– И?

– Я сказала, что ничего не слышно и чтобы он писал сообщения. Он позвонил еще раз. Я повторила то же самое.

– Почему не хотела говорить?

– Больно. Боялась. Не хотела.

– Написал.– И что дальше? Он написал?

– И? Я умру от любопытства! – поторопил Леон.

Я с ехидной усмешкой наблюдала, как вытянулось лицо Леона.– Я не хотела читать. Прочитала мама. И только спустя несколько лет, она рассказала мне, что было в том сообщении. Она даже его сохранила как доказательство. На всякий случай. Так было написано: «Поздно заметил сообщение. Прости. Я все это время провел в больнице. Лина пока без изменений. Неожиданно ты уехала. Удачной дороги!»

– Кхэм-кхэм, м-да. И что было дальше?

Для меня дальше – самый сложный период моей жизни, но описать его в двух словах просто невозможно. Это все надо пережить, чтобы понять глубину той ледяной реки, в которой я оказалась.– Дальше? Полный пофигизм со стороны Саши – вот что было, – сказала я и замолчала.

– Сначала все было прекрасно. Я приехала туда, ощущая себя абсолютно свободным человеком.– Но на этом же дело не кончилось? Из-за чего-то звериная половина взбрыкнула так сильно. Что случилось в Заполярье?

– Врешь.

– Немного.

– И что же там случилось? Что-то ведь важное.

– Да. Очень важное. Там умер Хвостик. Остался подо льдом реки, – я сказала об этом так небрежно, словно это ничего особенного не значило. Может быть поэтому эффект был намного сильнее – Леон дернул головой и по лицу словно мышечный дерг прошел.

У него же теперь тоже дочь. Может быть, представил, что она проходит через подобное, и вздрогнул?

Я словно вернулось в прошлое, оказалась в медицинском вагончике мамы, из которого потом убежала со срывом чувств.– Ты прочитала сообщение от Саши? Он что-то сделал? Позвонил? Передал весть, что Лина из-за его ментального срыва умерла?

– Но как умер Хвостик?– Нет. Саше всегда было дело лишь до себя. Может, для вас это жестоко прозвучит, но в этой ситуации мне жалко больше всего себя. Все жалеют Лину, случайно пострадавшую и по стечению обстоятельств так быстро покинувшую свет, а я жалею себя. Знаете, через что мне пришлось пройти в Заполярье? Через постоянное унижение. Когда узнали, что я отказалась от истинного, как только меня не пытались задеть. Мне говорили, что я потаскушка и изменила Саше, поэтому он меня бросил. Мне предлагали всякие непотребства в издевательской форме. Обо мне шептались на каждом шагу. Искали недостатки, делали виноватой во всем. И лишь Бура и родители были на моей стороне. Правда, чернобурый немного ссорился со мной, но всегда делал это открыто. А потом и вовсе помог пройти испытание.

– Папа с детства меня учил, что эмоции – это поводья. Но если постоянно держать норовистую лошадь в узде и стегать кнутом, она сбросит седока и убежит. Вот и у меня такое случилось. И повод был не такой, чтобы ах. Бура приставал ко мне с очередным вопросом, где мой истинный, когда все вокруг надо мной издеваются. И я крикнула тогда: “Если бы мой истинный был нормальным, он бы тебе, Бура, голову открутил!”

Сорвалась я тогда. Не ожидала, что произойдет дальше.

– Бура упал на термочаны с чаем и получил сильный ожог. Мама его перевязывала с особой тщательностью, шутила, так мило общалась. А Бура делал вид, что ему не больно, и всю дорогу до вагончика меня донимал, что с моим истинным не так. Помню, как меня бесило мамино отношение к чернобурому – тот донимал меня весь месяц, а у лиса даже своя чашка среди медикаментов была. И папа был к нему добр. И меня еще поить его с ложечки заставили, потому что руки были перебинтованы.

– Чувство, что я одна на белом свете. Что Саши рядом со мной действительно нет. Что истинный, тот, кто должен стать крепостной стеной от агрессивного мира, спит у ног другой. И я незаметно для себя обернулась лисицей и убежала. Зверь взял вверх. Как я потом узнала, папа шел по пятам, но давал мне время справиться со своей животной половиной.Я замолчала, вспоминая те ощущения. – Что ты ощущала в тот миг? Тогда же произошел срыв зверя, верно? Я ответила тихо:

Леон кивнул:

– Иначе бы ты навсегда осталась с нестабильным зверем, если не смогла бы его самостоятельно укротить.

Леон видимо сглотнул:– Да, но мне было так хорошо в звериной шкуре. Обычно истинность приписывают животной стороне. Но я впервые за долгое время ощущала себя нормально, а не брошенной, невостребованной и пустой.

– И что же случилось?– Представляю, что чувствовал Никс. – Папа говорил, что видел, как его лисенок голодает. Видел, как спит, кое-как нарыв нору. Видел, как зверь взял вверх и ведет дочь день и ночь. И больше всего на свете хотел схватить меня и отнести домой, отогреть, чтобы я превратилась в человека. Пожалеть, обнять, напоить и накормить. Но было нельзя.

– Хвостик оказался подо льдом ледяной реки Заполярья. Вытащил папа только меня, – я торжествующе улыбнулась. – За волосы, потому что я уже обернулась. В тот момент я уже поняла, что нет ничего ценнее человеческих чувств и человеческих эмоций. Что счастье – оно в голове, а не в истинности. Что я зря убивалась из-за Саши, когда мне всего-навсего пятнадцать лет. Что я столько всего не видела, столько всего не испытывала, столько всего еще не узнала. В тот миг я родилась заново.

Леон пораженно смотрел на меня, кадык его дергался. Я даже получила удовольствия от глубины его впечатления.

Леопард смог спросить только спустя минуту:

– Саша знает об этом?

– Не важно.

– Знает?

– Не имею ни малейшего понятия. Через некоторое время после случившегося, меня просили вытащить его из шкуры зверя, куда он себя загнал из-за чувства вины из-за Лины. Я сделала это и сказала ему, что мы теперь не две половины одного целого.

– Так он узнал потом обо всем?

– Он? Да ему дело только до себя и до своих переживаний по поводу Лины. Даже мертвой она стоит перед его глазами. Звучит из моих уст плохо, да? Пусть я буду ужасной, но пострадавшей в этом треугольнике я считаю именно себя. Даже Бура был рядом со мной. Ждал вместе с папой, пока я возьму контроль надо зверем. Потом вместе со мной прошел обучение в отряде. Помог пройти испытание, грея мой спальник.

Мне хотелось закончить свой рассказ дерзко. Показать, что Саша – не просто перевернутая страница моей жизни. Этот лист был вырван и сожжен до тла.

Леон налил воду из кулера мне и себе. Осушил чашку залпом и сказал:

– Мне нужно подумать о твоей лисице. Давай встретимся через два дня, и у меня будет для тебя ответ.

Я открыла дверь из кабинета Леона и увидела Буру и Сашу. Гибрид стоял бледный, с широко раскрытыми глазами, и потрясенно смотрел на меня. Лис же раскрыл объятие, чуть повернув голову на бок.Я кивнула и встала. Ощущала себя победителем. А то все топчут меня, обсуждают, обсасывают нашу вшивую истинность со всех сторон. И вот, наконец-то, правильная реакция сверха! Вот она.

Я прошла мимо них двоих, сделав вид, что они пустое место. А сама была в ужасе. Они что, все-все слышали?

Глава 5

Кабинет Леона


Телефон зазвонил. Никс.Леопард сел на стул и стал быстро ощупывать себя. Нашел телефон в кармане, достал и остановил запись. Отделил маленький кусок звуковой дорожки и закачал в программу по подбору пар – “Доборотень”. Обновил анкету, которую заполнила девушка пять лет назад, когда стала обучаться у наемника Скалы искусству давать люлей плохим парням. С помощью этого приложения она иногда помогала человеческим мужчинам. Добортень приобрел среди людей такую популярность, что сильная половина человечества начала массово регистрироваться, а оборотницы с удовольствием подхватили идею равенства полов в программе. Не только же мужчинам-оборотням искать своих половинок путем помощи людям, верно? Шкала истинности в прошлой анкете Леси была полной под завязку, несмотря на ее слова, что все кончено, а истинность – позади. Это было пять лет назад. Изменилось ли что-то? Загрузка длилась и длилась.

– Мы уже близко. Скоро будем, – как всегда конкретно сказал командир лис.

Песец говорил на громкой связи в машине, и Кира тут же включилась в разговор:

– Леон, почему сразу не сказал? Узнали только от Макса, когда он приземлился с Аленкой. Почему не набрал?

– Олеся в порядке. Только Арсений пострадал. – Леону хотелось сказать так многое и в то же время не было ничего, что можно было обличить в слова. Дело было куда важнее заварушки, в которой оказалась Олеся.

А еще доктору хотелось выразить восхищение и сочувствие Никсу наедине. Леон теперь тоже папа дочки, и если бы у нее нашелся такой недоделанный истинный… Ух!

Как только Никс удержался и не урыл его? Саше повезло, что песец просто гуру контроля, иначе ничего бы его не спасло – ни ментальная сила, ни связи.

Леопард предполагал, что дело в том, что Саша и Настя – близнецы в утробе, которые были зачаты людьми, а потом уже спасены кровью главы гибридов. Он даже нашел тот самый неправильный ген, и разобрался, что тот включался, когда Саша слишком сильно подавлял своего зверя. Оттого и факт, что парень сейчас снова вертится рядом с Лесей понятно – свобода зверя означала пробуждение истинности.А еще врач думал о том, через что прошли эти двое, как родители. На два года отпустить дочь от себя, не видеть ее, только надеяться, что она сможет зализать свои раны. Знать, что ничем не можешь помочь – убийственно. Как отец, Леон ужаснулся, представляя родительское бессилие в этой ситуации. Как доктор, Леон понимал, что ничего не происходит просто так. Всему есть причина и следствие. Он целых пять лет бился с кровью гибрида, пытаясь разобраться в поломке гена истинности.

Леон подозревал, что у зверя Олеси закрепились ассоциации: Саша – боль, полный оборот – опасность.Вот только теперь с его второй половиной все не так просто. Выслушав Лесю, у Леона многое встало на места с пониманием психологической стороны вопроса. Это была новая плоскость изучения, в которой он еще не ощущал себя уверенно. Но уже имел положительные результаты – с Бурой, например. Леон научился хорошо слушать, что говорят. Ведь пациенты сами давали подсказку, что с ними происходит. Так и Леся, с момента свадьбы кошачьих, говорила про свою лисицу, как про отдельную натуру со своими чувствами. Уже тогда она разделила себя пополам. А дальш