сможешь в порядок приводить. Считай, наследство. Я отпишу. Делай с этим домом, что хочешь. Это будет твое лисье логово. В мою руку легла связка проржавевших ключей. Но для меня рыжий налет блестел золотом. При словах “лисье логово” у меня так разыгралась фантазия, что я порывисто прижала бабулю к груди. Этот дом, в каком бы состоянии не находился, сейчас как раз кстати. Мое последнее укрытие на грани разоблачения. А то родительские нервы уже настолько сдают, что отец – лучший следопыт среди сверхов, плотно вышел на тропу моего отслеживания и хочет затащить в гости.
– Пользуйся. Дом особый, – Старушка попыталась скрыть улыбку, опустив голову вниз.А если это еще можно сделать настоящим укрытием – то, вообще, мечта! Я давно коплю на такое место, да все заработанное на вознаграждениях от ловли кибермошенников уходит на оплату квартир, отелей и домов, да еду.
– Не сомневаюсь.
У такой особенной женщины не может быть обычного дома.
Я вышла на улицу с двояким чувством. С одной стороны мне не терпелось поехать в подаренный дом прямо сейчас. С другой – меня дико бесило неудобное платье. Казалось, оно мешает мне не только нормально ходить, но и жить.
Но потом я заметила движение слева и увидела, как Бура встает со скамейки детской площадки. Справа тоже что-то мелькнуло – до боли знакомый силуэт Саши.
И что явились? Саша же посыпал голову пеплом за смерть любимой, валил все на меня за свой срыв (ну точно же валил, хоть и не признается), и всячески подчеркивал, что мы не пара. Что же теперь стало? Зачем два года назад на Буру с кулаками кинулся, а сейчас за мной пошел? Сказала же ему еще пять лет назад, что мы теперь как переплавленный ключ и замок – не подходим друг другу. Он оставил вместо моего сердца – пепелище. Никогда больше не хочу испытать подобного.Нет, это не платье мне мешает жить – это два парня, которые сами не знают, чего хотят. Вот кто действительно не дает мне дышать нормально!
Смотрю на него и вижу, как он на свадьбе кошачьих даже не видит меня – идет к Лине. Как приглашает ее на танец, как не сводит с нее глаз. И это при том, что все вокруг знают, что мы истинные друг для друга. Саша от моей мамы в свои три года отходить отказывался. Все детство часто вместе бегали, можно сказать, выросли. А потом началось: усиленное укрощение самого сильного ментально зверя, постоянные тренировки, и к моим пятнадцати годам он иначе, чем “хвостик” меня не называл.
Хвостик! До сих пор трясет от этого слова.
И у меня произошел срыв, во время которого я оказалась под властью своей лисицы, провалилась под лед на реке и чуть не умерла. Меня вытащил отец. В тот день я родилась заново. Я поняла, что не хочу больше ни дня страдать в этой второй, подаренной мне лисьим богом, жизни.Потом Лину похитили, и она сильно пострадала. Впала в кому, и Саша не отходил от ее палаты – жил в больнице. Я не выдержала этого – уехала в Заполярье. Надеялась, что он, как истинный, отрезвеет разлукой и бросится за мной. Но как бы не так! Он никуда не уехал.
Оказывается, Саша в это время узнал, что я уехала и ментально психанул. Лина не выдержала давления и умерла. И даже после этого Саша не нашел меня. Наоборот – все стали умолять мне вытащить его из зверя.
Вспоминая тот день, я всегда чувствую одно – хладнокровие и уверенность, которое оставило после себя предательство.
Я поклялась, что никогда больше с ним не свяжусь, пусть даже земля станет небом, а небо – землей. А спустя три года после инцидента поняла, что у меня панические атаки, когда он рядом. И только Бура может спасти меня от них. В его руках я чувствую себя в безопасности. Вот только лис – прохвост, бабник и, вообще, связался с плохой компанией. Но, главное, он тогда сказал, что я все равно буду с Сашей.
Как же вы все меня плохо знаете!
Парни стали медленно приближаться, смотря то на меня, то друг на друга. Бура, но ты-то куда прешь? Саша больной, понятно! Бракованный из-за своего загадочного рождения. С поломкой гена истинности или прочей чушью. Но ты-то куда? Иди к своим многочисленным подружкам, которые тебя всего царапают. Покупай дорогие тачки. Связывайся с плохими бандами.
Нет, идут дальше.
И я знаю, что они спросят. О моем запахе. Где полярная лисица.
И тут прямо по курсу замаячила фигура. Уверенная походка, легкая поступь, желтый взгляд.Я сняла правую туфлю и со всей силы запульнула ее в Сашу. Тот замер от удара в живот, медленно наклонился и поднял обувь. Видел? Разве человек может кинуть с такой силой? Хватит тебе это для ответа? Чтобы отстал! Навсегда! Я сняла левую туфлю и кинула в Буру. Тот уже был готов к подаче и поймал на лету.
– Папа! – я бросилась к нему босиком и повисла на шее.
– Кажется, я вовремя, лисенок? – спросил он, крепко обнимая.
Я покосилась назад.Я так и знала, что стоит мне засветиться на свадьбе Скалы, как родители тут же будут в курсе. Пожалуй, я даже хотела зайти на чаек.
Конечно, двое парней были тут же обездвижены одним только видом командира спецотряда лис. Оба уважительно кивнули сильно напряженному песцу.
А отец вдыхал воздух у моих волос и все больше каменел. Я отодвинулась от него и заглянула в глаза с ободряющем выражением “Все в порядке, па”. У него во взгляде было столько вопросов! Но он никогда не задаст их при свидетелях.
И лишь когда мы сели в машину и тронулись, папа сказал:
– Ну, рассказывай.
Нервно так начинать с бухты-барахты, но я даже хочу рассказать. Сама не знаю, как по телефону утерпела в разговорах с родителями и ни разу не проболталась!
– Пап, я подчинила зверя!
Отец поморщился, будто я сказала “ихний, ложить и экспрессо в одном предложении”.
– Давай поподробней. А то звучит, как “я научилась ходить” в десять.
– Нет, пап, не в стандартном смысле подчинила. Моя лисица со мной, но без инстинктов. Я могу стоять на краю здания и не тратить все силы на то, чтобы зверь внутри не метался. Но при этом я могу использовать сверхспособности, когда мне надо. Это же круто! Я теперь как супервумен!
Папа свернул на обочину, припарковался и повернулся ко мне:
– Зверя видишь? Вылетает из тебя прозрачная форма?
Я отрицательно завертела головой и немного напряглась. Отец выглядел ни на секунду не гордым. Скорее – жутко обеспокоенным.
– Тогда ты втихаря связывалась с Леоном? Может, он уговорил тебя на какое-то исследование? Участие в эксперименте?
– Я леопарда на свадьбе Скалы впервые за два года увидела.
– Так, тогда рассказывай, когда все это началось и как проявляется.
Я почувствовала себя маленькой девочкой, которую посадили на стульчик и в преувеличенной вежливостью допрашивают. Сразу захотелось закончить этот разговор. И зачем я рассказала? Хотя, не получилось бы по-другому. Мой запах изменился.
– Да ничего такого, пап. Поехали к маме.
– Лисена, это не пустяк. Оборотень может быть здоров, только когда две его половины равны. Поверь моему опыту, я прошел через это. Я настолько держал своего зверя под контролем, что он вырывался из меня энергией и мог навредить людям, которых я ненавидел.
– Со мной такого не будет. Я со своей лисицей в полном согласии. Она сама мне помогает во всем.
– Животная половина сама себя никогда не обделит – инстинкты помешают, Лесь.
– А если эти инстинкты делают слишком больно?! – мой голос сорвался на удивление и мне, и папе.
Отец замер, глядя на меня так, будто я получила открытый перелом, а у него рук нет помочь. Он отвернулся, провел ладонью по лицу, будто паутину смахнул, резко повернулся и притянул меня к себе одной рукой.
Молчание было странным. Ни звука. Я только слышала, как папа сглатывает чувства.
– Поехали к маме. Она будет очень рада тебя видеть.
Нет. Я взрослая. Уже не будет так делать. Но точно все мозги вынесет.Я вся сжалась. На самом деле я тоже безумно соскучилась по своей семье, но мама сейчас отреагирует еще хуже отца. Охи, ахи. А если запрет? А если еще что?
– Па-а-ап, может, в другой раз? – протянула я. – Давай через недельку все встретимся?
– Знаешь, Лисен, я всегда думал, что ты умна не по годам. Нас с матерью всегда удивляло, что ты можешь принимать взрослые решения. Но сейчас ты словно в детство впала. Бегаешь от себя уже два года, боишься с родными встретиться. Не можешь посмотреть своему прошлому в глаза.
– Не правда!
– Как же? Лисен, быть взрослым – это смотреть в лицо неприятностям. Не бегать от проблем, а решать их. А думать, что они сами собой растворятся – это детское мышление.
Меня так задели слова отца, что я оттолкнулась от него и села на сидение, обняв себя руками.
– Я думала, ты меня понимаешь! Знаешь же, что произошло.
– Мы с матерью хотим тебе счастья, больше чем кто-либо на этом свете. Мы поддерживаем тебя во всем, ты знаешь. Сказала, что тебя душит клан лис – мы отпустили в свободное плавание. Решила видеться только по видео-связи – приняли. Но сейчас ты делаешь себе только хуже. Поверь моему большому опыту. Клубок твоей жизни запутался, а если не пытаться его распутать, то узелки станут еще туже.
– И что ты предлагаешь? Вернуться в клан? Никогда!
– Нет. Я тебе предлагаю не бежать, как сейчас, кидая туфли в прошлое, лишь бы оно не напоминало о себе. Жизнь такая штука – она обязательно с ним столкнет. Только лучше ты сама встреть его на ногах, чем споткнувшись, лежа в грязи, оно по тебе проедет и раскатает так, что не встанешь. Ты же у нас такая сильная духом девочка. Вон, даже лисицу свою убедила, что прятать инстинкты – значит выжить. Ты можешь все, что захочешь. Смелее.
Я обняла себя еще крепче. Мне хотелось остаться одной. В крохотной сумочке лежали ключи от подаренного бабулей дома.
Для смелого решения мне понадобилось много тишины, и папа ее дал. После разговора с ним у меня всегда вставали мозги на место. Не знаю, как он это делает.Папа не заводил машину, ждал чего-то. Я знала, что мама очень нас ждет, но сейчас не могла с ней встретиться. Да, совершенно по-детски. Отец прав, и это больно осознавать.