Моя темная «половина» — страница 52 из 77

Пританцовывая, Тень направилась прочь, из мира чужих смертельных грез в свою родную Бездну. Лишь на мгновение этот неведомый Хранитель и тайный советник гайи Белоснежной приостановился, уловив какое-то движение на грани сна и яви, но, так ничего и не обнаружив, продолжил свой путь по быстро чернеющему туннелю, стены которого начали обрастать светящейся слизью.


Таас открыл глаза и с интересом уставился на главу ордена масок. Ее лицо стремительно покрывалось смертельной бледностью, черты заострялись. Тело под пушистыми лапами ощутимо холодело. Кот подобрался поближе к голове женщины и тронул носом ее посиневшие губы. Вздох, лишь чуть шевельнувший шерстинки на его морде, оказался последним. Его-то и украл посланник Сэн. Подождав еще пару минут, он оттянул когтем веко и, брезгливо отряхивая лапу, растаял.


В главном шарту Лирэн-Кули…

– Сэн? Ты слышишь меня, Сэн? – Кто-то тормошил его за плечо, повторяя имя. – Ашенсэн?! – Встревоженный девичий голос заставил вынырнуть из транса и сфокусировать взгляд на бледном личике сейлин. – Что с тобой такое? Тебе плохо? – спросила она и… плеснула ему в физиономию воды.

– Тьфу-у-у, Бездна! – вырвалось у мага. Он хотел добавить еще пару крепких словечек, но, заметив, как засияли радостью серебристые глаза девчонки, сдержался. А она так и стояла, обняв пустой бокал, улыбалась и смотрела на него. – Задремал, бывает, – добавил, понимая, что без ответов Зоя не отстанет.

– С открытыми глазами? – усомнилась в его искренности белокожая пигалица и встала рядом с сейлин. И если та выглядела довольной, то в голубых глазах аше-ары читался азарт палача-дознавателя.

«Спелись!» – решил мужчина, вытирая рукавом лицо. Он окинул обеих хмурым взглядом и, тяжело вздохнув, прибег к отвлекающему маневру – материализовал на своих коленях Тааса. Девушки же любят пушистиков, правда?

Большой черный кот щурился и лоснился, лениво рассматривая девиц. Лей-Кули лишь мельком взглянула на зеленоглазого посланника, в то время как Зоя, наоборот, с интересом уставилась на него. Чуть склонив набок голову, перекинула через плечо серебристую косу и задумчиво ее теребила.

– Мур-р-р? – подал голос хвостатый «милашка».

– Ой, а я ведь тебя помню, – все так же улыбаясь, ответила девушка. А потом, сменившись в лице, припечатала: – С тебя, морда усатая, все и началось!

Глава 5

В одной из гостевых комнат, предоставленных главным шарту для неожиданных и, что уж таить, необычных визитеров, было темно, как глухой ночью, несмотря на то что снаружи еще не догорел закат. Но временный хозяин этой уютной спальни накинул на зеркальную поверхность, отражавшую виды за окном, черную вуаль иллюзии, не пожелав зажечь ни одного магического светильника. Ему нравилась тьма. На ее фоне огненные всполохи, скользящие по мужским пальцам, словно рыжие змейки, казались завораживающе-прекрасными. А Ийзэбичи в последние дни пленяла красота.

Она дарила чувство умиротворения, позволяя отключиться от мощного потока всевозможных мыслей. И именно она, казалось, была способна заполнить гулкую пропасть в душе. Ту «черную дыру», с которой он давно приспособился жить, задабривая ее всевозможными победами и достижениями. Ставя себе невероятные цели и добиваясь их, сын драконьей четы Карури впадал в своеобразную эйфорию, которая позволяла ему временно не ощущать себя… пустым. Так продолжалось многие века с того самого момента, как юный и амбициозный Ий переступил порог святилища Драгар.

Спрятанный в одной из пещер мира, где жили ящеры-оборотни, там спал магический кристалл, прозванный в Тайлаари Когтем дракона. Быть признанным этим артефактом мечтал каждый чистокровный дракон. Но разумный камень был весьма разборчив. Ийзэбичи повезло так, как не везло многим до него, включая обоих родителей. Он не просто пережил три дня в мрачном каменном мешке с кучей жутких секретов, но еще и вступил в симбиоз с вожделенным артефактом. Тогда ему казалось, что это самый счастливый день в его жизни, победа, которой он сможет гордиться до самой смерти. Позднее Карури понял, что побед должно быть больше. И намного!

То, что у отца есть внебрачный сын от ванды, стало как огромным разочарованием для молодого оборотня, так и великим благом. Сам факт наличия старшего брата-полукровки его раздражал, а уж достижения этого самого брата и вовсе бесили. Ийзэбичи хотел быть единственным наследником рода, а раз не вышло, то – лучшим. Соперничество превратилось в гонку. И если Ашенсэн относился к младшему родственнику как к надоедливой ящерице, пытавшейся вечно встать на его пути, то Ий воспринимал полукровку как злейшего врага, которого нельзя уничтожить физически, дабы не огорчать отца, но можно это сделать морально.

Родители давно отправились за Грань, а вошедшее в привычку многовековое противостояние двух братьев продолжалось, неся с собой как бесчисленные победы в самосовершенствовании, так и поединки. Не смертельные, потому что умереть два сильнейших гая, достигших истинного бессмертия, просто не могли. Но начищать друг другу физиономии при любом удобном случае это им не мешало.

Ийзэбичи и сам не заметил, как подсел на наркотик их родственной вражды. Ненависть с веками переросла в зависимость, и тот, кого гай Огненный считал ошибкой природы, на деле стал самым близким ему существом, единственным, кто мог его понять. Вот только признавать это Карури не желал.

А потом был зачарованный Тиронг, почти на тысячу лет заточивший своего хозяина в мире за Гранью. И долгая спячка, вызванная голодным Когтем. И пробуждение, спровоцированное двухвостым порождением Бездны. И неожиданное освобождение с путевкой на Землю. И девушка-тьма, ставшая спасением для Сэн. Неудивительно, что дракон возжелал именно ее. Увести сейлин извечного соперника – это ведь так приятно! Огненный и не заметил, как придумал себе великую любовь. А придумав, в нее поверил.

Вот только все это оказалось фальшью. Потому что сейчас, когда симбиот не затуманивал разум, толкая на новые подвиги, дракон, глядя на еще недавно вожделенную невесту, не ощущал ни былого трепета, ни восторга. С глаз словно сняли розовые очки, и все вокруг предстало в ином свете. Это было как удар молнии, как прогулка по краю бездны, когда невольно начинаешь вспоминать и переосмысливать собственную жизнь. Дезориентированный, рассеянный, задумчивый Ий смотрел на знакомые вещи и не узнавал их. Более того! Он не узнавал и себя, словно кто-то содрал с него грязную шелуху и отключил в голове механизм, требующий идти по трупам к новым победам.

Не было прежнего Ийзэбичи, точно знавшего, чего он хочет в этой жизни. Не было злейшего врага Ашенсэн, место которого занял старший брат, по-своему заботящийся о младшем родственнике. Не было и великой любви в лице энергетического вампира класса «Эр».

Нет, Зоя ему по-прежнему очень нравилась, и он бы с радостью продолжил с ней отношения, если б Сэн не стряс с него обещание не делать это в обмен на совместное путешествие. И все же милая человеческая девочка со смертоносной силой уже не восхищала, как раньше. И желание уложить ее в постель, дабы сотворить вместе великого и ужасного наследника рода Карури, пропало само собой. Слишком хрупкая, слишком доверчивая… Ему нравилось ею любоваться, с ней было приятно разговаривать, а вот делать из нее монстра почему-то больше не хотелось. Может, потому, что она уже им стала? И ее последняя трапеза запомнилась дракону не только состоянием, близким к оргазму, но и пониманием, что еще чуть-чуть – и он, бессмертный гай, вопреки всякой логике бесславно сдохнет на каменном полу родового логова.

Зато алый закат и пушистая Селена, начавшая привыкать к своему хозяину, действовали на Ийзэбичи умиротворяюще. Они будили в нем давно забытые эмоции и вызывали желание заняться творчеством. Ий все больше понимал, что совместная жизнь с чужой сейлин – не та цель, которая способна залечить его разодранную Когтем душу. И грядущий поединок с братом в тайном зале ордена, о котором он когда-то грезил, – тоже не то! Придуманная любовь и давнее соперничество теперь не имели никакого смысла. И нет-нет да и закрадывалась в огненноволосую голову робкая мысль: «А может, плюнуть на все и отправиться вслед за родителями за Грань?»

За дверью раздались чьи-то тихие шаги. Звукоизолирующее заклинание, без сомнения, скрыло бы их, но дракон специально перенастроил его так, чтобы слышать. Кто-то шел мимо по коридору в сторону девичьих спален, и он даже знал кто. Тьма у ног сидящего в кресле мужчины шевельнулась, превращаясь в призрачную змею, которая гибкой лентой скользнула к стене и тут же растворилась в ней.

Огонь в ладонях вспыхнул ярче, освещая фигуру и лицо Ийзэбичи. По губам его расплывалась довольная улыбка, а в глазах загоралось предвкушение. Любопытство ведь тоже было лекарством от внутренней пустоты.


В другой гостевой спальне главного шарту…

Я мерила шагами выделенную мне комнату и думала. О наглой черной морде – воспоминание о ней так ярко вспыхнуло в голове некоторое время назад. О традициях остроухой расы, в гостях у которой мы находились. О поведении впавшего в прострацию дракона, о кусочках информации, получаемой от его брата, и… о Кир-Кули.

С момента прибытия в Клаулс, где располагалось небольшое поселение парящих в воздухе домов, блондин изменился. Стал более отстраненным, задумчивым и постоянно куда-то пропадал. То с сестрой поговорить, то еще по каким-то делам отлучиться. И все бы ничего, но, потеряв внимание, которым он окутывал меня весь день, я ощущала себя как-то неуютно. Словно у меня с плеч пушистую шаль стянули, когда на улице ветер. И вроде не особо и холодно, но… неприятно!

В дверь коротко постучали. Застыв на месте, обернулась и уставилась на нее. Молча. Так и не дождавшись от меня ответа, визитер вошел сам. И замок, который я вроде как закрывала, его не остановил. Пара серебристых искр на дверной ручке, и вуаля – на пороге моей временной спальни стоит именно тот, о ком я так упорно раздумывала. В белой одежде довольно простого покроя, с взъерошенными на макушке волосами, голубым футляром в руках и… с черным кактусом под мышкой.