Пролежав так около часа, я снова села. Глядя на молчаливый кактус, сильно смахивающий в полумраке на обычное растение, шепотом спросила:
– И почему у него вечно дела, когда я хочу расспросить о чем-нибудь подробно? – Черная колючка хмыкнула в ответ. – Но ведь он же должен понимать, что я его первый день знаю и соглашаться на какие-то непонятные ритуалы с ним мне просто страшно? – Кактус передернул похожими на ушки отростками. – Не понимает, – сделала вывод я и, получив в ответ короткий кивок, буркнула: – Ну и дурак! – И вновь забралась под покрывало.
А следом за мной туда забралась и разумная колючка, чьи иголочки неожиданно стали мягкими, словно шелковые нити, да и само «растение» в темноте подозрительно напоминало плюшевого мишку. Прижав его к груди, я уснула. Или мне это только показалось? Ведь то, что происходило дальше, было таким реальным, таким осязаемым, будто все происходило наяву.
Я больше не лежала в постели в обнимку с кактусом, ему вообще не нашлось места в моем мистическом сне. Когда темнота, затянувшая меня в свои тягучие сети, наконец расступилась, взору предстала странная картина. По бархатно-синему звездному небу плыли подсвеченные изнутри облака, внешне похожие на всевозможных животных. Где-то вдали красиво пела невидимая скрипка, а напротив меня на сотканном из тумана скакуне гарцевала тень. Такая же полупрозрачная, как и ее призрачный конь. Плащ за спиной небесной наездницы развевался, словно крылья, а из-под капюшона на меня взирала тьма.
Сглотнув, я невольно поежилась и еще глубже зарылась в мягкое пуховое облако, на котором сидела, будто в кресле. Затем решила, что все это лишь сон и бояться тут нечего, поэтому, приветливо махнув рукой, вежливо поздоровалась с черной леди. Та в ответ величественно кивнула и скинула с головы капюшон. А вместе с ним пропала и вся ее мрачность. В седле сидела вовсе не смерть с косой, которую успело нарисовать мое буйное воображение, а молодая девушка с миловидным лицом, спрятанными под платок волосами и серебристого цвета глазами, такими же, как у меня. Впрочем, на этом наше с ней сходство заканчивалось.
– Ну наконец-то! – У незнакомки был приятный, чуть шелестящий голос, который окутывал, словно летний ветерок, пробирался в душу, успокаивал и согревал. И в этом небесном антураже мне уже не было холодно и страшно, как минуту назад. – Наконец-то я тебя дождалась, сейлин. – Ласково мне улыбаясь, девушка спрыгнула со своего призрачного скакуна и, отпустив его гулять по облакам, подошла ко мне. Вернее, подлетела, ибо хождение по воздуху как-либо иначе назвать было сложно. – Меня зовут Кей-Кули, – представилось это отнюдь не белокожее привидение. – Я праматерь рода Кули и… тоже сейлин.
– Но как? – только и успела выдохнуть я, как эта шустрая особа, присев со мной рядом, вновь затараторила:
– Все просто и грустно. И изменить ничего нельзя. Я в ловушке, понимаешь, Зоя? – О том, откуда она знает мое имя, спрашивать не стала, как не стала и перебивать собеседницу. – Мой дух привязан к блокирующим вампирский дар браслетам, которые ты надела. И разорвать чары, наложенные на меня обманом, я не в силах. Ты единственная, до кого могу дотянуться, но только во снах. Не будь ты сейлин, у меня и это не получилось бы.
– Но почему, Кей-Кули? – все же не сдержалась я.
– Таково мое проклятие, – грустно улыбнулась она. – Это случилось давно… Так давно, что уже никто ничего не помнит, ибо очевидцев просто нет в живых, а правдивая история, передаваемая из уст в уста, успела обрасти лживыми подробностями и превратилась в легенду, слабо отражающую истину. Потомки Кули хоть и знают, что начало их роду положила вампир класса «Эр», но совершенно не связывают мои способности с даром сейлин. А ведь именно избранницы древних становились энергетическими вампирами столь высокого уровня, иначе они бы банально не выносили их ребенка. Вот только жили эти сейлин недолго: до родов очередного мега-мага, а потом все, смерть. И никакого перерождения, ничего, понимаешь?! Нас использовали как вещи, как деревянные шкатулки, которые, вынув из них драгоценность, сжигали дотла за ненадобностью. Но самое страшное, что, уничтожая наши тела, они уничтожали и души.
Девушка замолчала. Сейчас она гораздо меньше походила на тень: фигура выглядела более плотной, лицо порозовело, обретя легкий румянец, а в серебристых глазах отражалась такая гамма чувств, что мне стало ее по-настоящему жаль. И, не стремясь в собственном сне сдерживать порывы, я обняла подругу по несчастью за плечи, прошептав что-то бестолково-ободряющее.
– Ты добрая, Зоя, – сказала она, – зови меня просто Кей, мне будет приятно. Все эти аше-аровские заморочки с именами – такое занудство. Так меня звал только мой супруг… давно.
– А он… – Я запнулась, пытаясь коротко сформулировать вопрос, при этом не огорчив свою новую знакомую. – Что с ним стало?
– Предали его же соплеменники, в результате чего он погиб, – спокойно проговорила девушка.
– А… – Слова кончились, но собеседнице вопросы и не требовались. Она, видимо, так долго томилась в одиночестве, что теперь готова была рассказать первой встречной всю свою жизнь.
Не знаю, сколько мы так просидели на облаке, обнявшись как две… даже не подруги, сестры! Но за это время я узнала много интересного и про аше-аров, и про древних, и про Кей с ее избранником, отказавшимся от собственного рода и взявшим фамилию Кули, что с древнеашеарского переводилось как «отчаянный». Проще говоря – «без тормозов».
Призрак Кей рассказывал мне историю своей жизни без слез и истерик, но в глазах ее читались и радость счастливых дней, и боль предательства, и ненависть к врагам, и тоска по любимому. Именно он помог этой сейлин пережить роды древнего, связав себя с ней ритуалом Эо. Тем самым, который, по словам Сэн, спас и меня. И от повторного проведения которого я недавно отказалась. Не дура ли?
Разыграв фальшивую смерть Кей, будущий глава рода Кули забрал ее тело из нижнего города того древнего, чьего ребенка она выносила. Именно этот аше-ар нашел мастера, сковавшего ей волшебные браслеты, позволяющие подавлять вампирскую сущность. И благодаря им избранница долгое время оставалась просто девушкой, без каких-либо опасных способностей. Она стала женой своего белокожего спасителя, родила ему троих детей и жила бы так и дальше, не сдай ее древним родственники мужа.
Его же они приговорили к казни, потому что посмел подставить весь свой народ, выбрав в супруги ту, кого следовало уничтожить. Ну а она… казнила их. Просто сняла браслеты и выпустила наружу жаждущее мести чудовище. И пусть решение было жестоким и спонтанным, но она, как любая мать, защищала своих детей. И защитила! Правда, только двоих.
Третью, самую младшую девочку, древние успели похитить и заточить ее в пространственно-временном коконе, устроенном в тайном храме на краю Тайлаари. Саму же Кей эти шестирукие монстры тоже смогли пленить и уничтожить, вот только истребить ее дух, как делали это с другими сейлин, им не удалось, потому ее призрак и привязали к единственным предметам, способным сдерживать вампира класса «Эр», – к браслетам рода Кули. Ведь вампирский дар, как и магический, присущ именно духу, а не его физической оболочке.
– А дочка? – тихо спросила я, нарушая повисшее после рассказа молчание.
– Не знаю, – чуть дернула опущенными плечами девушка, – я же существо бестелесное, считай, бессмертное. Болтаюсь возле проклятой реликвии, наблюдаю и молчу, ибо поговорить, кроме фантомов, которые мое же сознание и насоздавало, тут не с кем. А девочка… она живая была, понимаешь? И сколько лет, веков или тысячелетий, по замыслам древних, она должна была проспать в том зачарованном саркофаге, мне неведомо. Умерла, наверное, столько времени прошло. Уже и древних-то не осталось в Тайлаари, что уж говорить о нас с ней?
Мы обе вздохнули и снова замолчали.
– Двое есть… древних, – призналась я спустя пару минут. – И одна сейлин, их родившая, то есть я.
– И тебя не пытался убить их отец? – искренне удивилась Кей.
Я отрицательно мотнула головой.
– Он здесь, в гостях у Лирэн-Кули. Как и его брат Ийзэбичи. Может, они и хотят от меня чего-то, но точно не смерти. Иначе бы давно убили.
– Занятно… – Собеседница покивала головой. – А сами дети? Они же и не дети вовсе, ты ведь помнишь?
– Ничего я не помню! – Теперь настала моя очередь сутулиться, словно на шею тяжелый груз повесили. – Очнулась недавно то ли после болезни какой-то, то ли после инициации сейлин и… в памяти куча неважного хлама, а о том, кто я, что я и как жить дальше – ни капли информации. Зато толпа фальшивых женихов и прочих непонятных типов круги вокруг нарезает.
– Ну а ты? – Серебристые глаза ее хитро прищурились, а на губах расцвела лукавая улыбка.
– А что я? – Чуть отстранившись, села так, чтобы без труда смотреть на собеседницу, благо дело ширина облака позволяла. – Я в растерянности. Все от меня чего-то хотят, руки тянут, лапшу на уши вешают… А я просто не знаю, кому верить!
Стало грустно. И хотя прекрасно понимала, что мои проблемы в сравнении с тем, что рассказала Кей, сущий пустяк, все равно было неприятно.
– Верь сердцу, оно не солжет. – Призрак продолжал загадочно улыбаться.
– Знать бы еще, что это самое сердце говорит, а то без переводчика понять не получается, – отшутилась я.
– А хочешь, я тебе помогу?! – с каким-то нездоровым энтузиазмом воскликнула моя собеседница. – Сделать кому-нибудь что-то хорошее – это так приятно. Особенно сделать добро тебе. Ведь мы во многом похожи: ты и я. Мы словно родственные души. Обе сейлин, нас обеих предавали, использовали и… нам обеим помогли выжить. Не правда ли, Зоя? Тебя ведь тоже спас аше-ар? – задала она вопрос, больше походивший на утверждение. Будто знала все наверняка. Или так оно и было?
– Видимо, спас, – не стала отпираться я. – Кир из твоего рода.
– Брат нынешней главы, мой голубоглазый мальчик, – ласково протянула Кей, став в этот момент похожей на заботливую мамочку. Хотя… они же все ее потомки, так чему удивляться? – Он тебе нравится? – перестав мечтательно щуриться, спросила она меня.