– Принес? – не обращая внимания на недовольное сопение отпрыска, спросил Сэн у рыжего.
– Держи! – В руки сильнейшего полетели два тусклых диска, похожих на закопченное стекло. – Не знаю, что это и зачем оно тебе, но эффект мне понравился. У меня весь орден в таком же виде валяется, как и твои детишки. – Ий насмешливо посмотрел на древних. – Ты на них тестировал?
– Нет, – делая какие-то манипуляции с полученными предметами, отозвался Ашенсэн. – Детишки маму, видимо, неправильно приветствовали, вот и наказаны за неуважение к родительнице.
– А сама она где? – Дракон нахмурился.
– Там, – махнув рукой в сторону ущелья, сказал ему брат.
Ийзэбичи подошел к краю обрыва, долго смотрел в пропасть, а потом осторожно уточнил:
– Жива?
– Жива? – Сэн переадресовал его вопрос детям.
– А мы почем знаем? – недовольно пробурчала девочка. – Лучше б сдохла, честное слово.
Карури покачал головой, потом, не обращая больше внимания на древних, сказал Ашенсэн:
– Я тебе кнут подарю, когда все закончится. Для воспитательных целей.
– У меня свой есть, – возразил тот, – воспитывает лучше некуда.
– А розги?
– Ну…
– Да вы что там обсуждаете?! – взвизгнула Риссэ, у которой от возмущения даже силы нашлись, чтобы сесть подобно брату.
– Порку! – в один голос ответили сильнейшие.
– А…
– Заткнись, Ри, – рявкнул на нее Тиаро и, обращаясь к магам, спросил: – Это накопители?
– Они, – подтвердил Сэн.
– Тогда шанс есть, – задумчиво протянул древний. При всей своей детской внешности он меньше всего сейчас походил на ребенка.
Сестра же его взрослеть будто и не собиралась. Поджав пухлые губки, она в лучших традициях обиженной малышки фыркнула и отвернулась.
– Давай быстрее запечатывать эту жуть, Сэн, – нетерпеливо пробормотал дракон. – А то у меня Селена еще не кормлена.
Таас, все это время тихо сидевший возле обезглавленного трупа, прижал лапу ко лбу и совсем не по-кошачьи рухнул на спину.
– Ну да, ну да, – покивал старший представитель семейства, не поднимая глаз на рыжего, – лакомство для айки, конечно, важнее, чем вывернутые наизнанку миры, – добавил он, не отрываясь от работы с накопителями.
– Ты не понимаешь…
– Я и не пытаюсь. Логика большинства моих родственников за гранью моего понимания. Лови! – Он кинул дракону один из дисков, который теперь излучал ярко-голубое свечение. – Пора начинать.
Тем временем в Бездне…
Предательство… оно рвет на части все то, что казалось цельным и надежным. Будь то душа человека или целый мир – живой, алогичный мир изнанки, не желавший оставаться без хозяйки.
Бездна волновалась подобно морю в шторм. Кипела, как зелье в котле. То здесь, то там возникали все новые воронки-порталы, мгновенно переносящие предметы с одного места на другое. В углах хищно чавкала желеобразная масса, на стены волнами наползала ледяная корка, призрачные паутинки колыхались, словно флаги, а по полу змеились трещины. Тысячи разноцветных молний зигзагами прошивали пространство, радужными разводами и яркими вспышками расцвечивая сумрак.
В этом царстве темного хаоса светлый силуэт, уверенно движущийся в одном направлении, казался не просто неуместным – инородным! Сияние, окружавшее аше-ара, все разрасталось. Развевалось за спиной огромными призрачными крыльями, тянулось бесконечным шлейфом, освещающим все на своем пути. Кир наконец-то точно знал, куда идти. Рабская метка, поставленная им на руку айки, заработала. Будто вдруг исчез защитный барьер, мешавший нащупать путеводную ниточку, ведущую от хозяина к его собственности.
Хрупкая девичья фигурка с окружающей средой гармонировала куда лучше. Кровавые разводы на ее одежде прекрасно соответствовали безумному антуражу. Ползущая за ней беспросветная чернота жадно заглатывала все на своем пути. Она то ли поглощала Бездну, то ли сливалась с ней – с места, где сидел Каас, понять было сложно.
Мужчина и женщина, свет и тьма, маг жизни и несущая смерть сейлин – две противоположности, которых тянула друг к другу какая-то незримая сила. И это притяжение казалось таким правильным, уместным, неотвратимым. Они шли, не замечая ничего вокруг. И Бездна не смела им препятствовать. А может, и не хотела.
Шаг за шагом они сближались. Точно белые птицы, из-под ног аше-ара вырывались светящиеся искры, а за спиной девушки шевелились чернильно-черные тентакли. Тьма и свет, свет и тьма… Зрелище, достойное внимания. Посланник, глазами которого Ашенсэн смотрел на эту парочку, подлетел ближе, невольно любуясь происходящим. Плюс на минус… интер-р-ресная комбинация…
– Цела? – спросил Кир-Кули, обхватив ладонями лицо своей невесты.
Та подняла голову и кивнула. Коснулась кончиками дрожащих пальцев белой скулы, провела по его губам, оставляя на них солоноватый след чужой крови, и странно улыбнулась. По бледным щекам ее текли слезы, смешиваясь с алыми каплями, мелким бисером осевшими на коже. Но ни страха, ни боли в глазах сейлин не было. Зато там плескалось такое море нежности, что мужчина в каком-то отчаянном порыве сжал хрупкую девушку в своих объятиях, поцеловал в светлую макушку и, прикрыв глаза, прошептал:
– Девочка моя… айка… Моя?
Он позволил ей чуть отстраниться, чтобы взглянуть в лицо. Сейлин снова кивнула и опять улыбнулась, и на ее украшенной жуткими разводами мордашке эта улыбка казалась какой-то дикой, непривычной, сумасшедшей даже, но… Кир-Кули нравилось. Ему все в ней нравилось настолько, что, тронув рукой брачный кель невесты, тихо спросил:
– Можно?
Она чуть нахмурилась, ожидая его дальнейших действий, но, как только символ аше-аровских брачных уз перекочевал из одного ее уха в другое, снова расслабилась. Кир сделал то же самое и с собственной половиной келя. А его новоиспеченная жена, пряча за полуопущенными ресницами сияющие глаза, уткнулась лбом в плечо супруга. Он погладил ее тонкую шею и склонился для очередного поцелуя. Девушка запрокинула голову, чтобы ответить, и…
– Кар-р-р! – раздалось прямо над их головами.
Романтика дело хорошее, но еще немного – и Бездна закроется, а бросать здесь этих потерявших счет времени молодоженов призрачный посланник Сэн был не намерен.
В Бездне…
Бездна, потерявшая свой стержень, коим и была сейлин, стремительно менялась. Узорчатый пол и колонны зала, созданного Кей-Кули специально для финальной беседы с преемницей, сейчас выглядели откровенно жалко, будто веками подвергались воздействию солнца и ветра. Куски камня осыпались на разбитый гроб, на разорванные цепи, на распростертое поверх осколков тело, разбрызгивая еще не свернувшуюся кровь.
Черная тень, поднявшаяся над трупом, вытянулась вверх и туманным силуэтом заметалась среди колонн. Но Бездна была глуха к ее проблемам. Части стен рушились, обнажая спрятанные за ними ниши с прозрачными ящиками, которые в отличие от качелей стояли вертикально. Безжизненные фигуры в этих странных футлярах смотрели прямо перед собой одинаково пустыми глазами. Похожая на черный силуэт душа бросалась от одной капсулы к другой, пытаясь проникнуть сквозь прозрачные заслонки, но те пропускать не желали.
Наконец, крайняя колонна пошатнулась и, рассыпавшись на части, разбила витрину одной из живых скульптур. Призрачная фигура помедлила, сомневаясь, затем решительно скользнула к ставшему доступным телу. А спустя пару секунд из покореженного ящика выползла полосатая собака. Она неловко встала на расползающиеся лапы, сверкнула красными глазами и, махнув двумя длинными хвостами, устремилась прочь.
На обрыве…
– На редкость мерзкое ощущение! Как будто…
– Ты не мог бы помолчать?! Мешаешь! – Сэн оборвал очередную попытку брата пожаловаться на жизнь, ситуацию и все-все-все.
– А ты не мог бы поторопиться?
– Ритуалы не терпят спешки, – огрызнулся Светлоликий.
– Вот только давай без лекций! – поморщился Огненный.
– А может, вы оба заткнетесь? – вклинилась в их обмен «любезностями» древняя.
– Ри, не отвлекайся! – одернул ее Тиаро. – Я один контур не удержу!
– Да знаю я, просто эти сильнейшие, – последнее слово она произнесла с откровенной издевкой, – косорукие, как…
– Между прочим, я молчу о косоруких древних, которые напортачили с печатью в прошлый раз, – процедил сквозь зубы Ашенсэн, не отрываясь от работы.
– Да мы… Да мы едва живые были и подохли, последнюю силу в эту ловушку влив! – возмущенно взвыл Тиаро.
– А разве я сказал что-то другое? – изумился Сэн. – Кажется, готово.
Четверка магов одинаково пристально уставилась на свое совместное творение. За краем скалы в клубах черного тумана красовалось сложнейшее переплетение силовых линий. Трехмерная конструкция напоминала утыканный иголками многогранник. Идеально симметричный, завораживающе правильный. Оба сильнейших стояли у самого обрыва на расстоянии двух шагов друг от друга. Накопители, зависшие на уровне их груди, светились уже гораздо слабее. Древние, устроившиеся чуть позади, при помощи рук силы, пропущенных через тела мужчин, удерживали еще не активированную печать в воздухе.
– Кажется? – делано передразнил Ий. – А как же «ритуалы не терпят неточностей и сомнений»?
Сэн склонил голову к плечу: то ли чтобы взглянуть на плетение под другим углом, то ли в попытке прислушаться к чему-то.
– Уже не кажется! – уверенно заявил он и улыбнулся.
– Раз не кажется – активируй! – заорала серая от перенапряжения Риссэ.
– Минутку!
– Сейчас он придумает, куда влепить авторскую подпись, и сразу активирует, – съехидничал Ийзэбичи.
– Думаешь, стоит? – покосившись на него, спросил Сэн.
– Вы издеваетесь? – простонала Ри.
– Издеваются, – подтвердил ее подозрения брат. – Но главные сейчас они, так что держи контур и не истери.
– Да эти… – хотела возмутиться Риссэ, но Сэн перебил:
– Последний штрих, дети.
– Какой? – взвыл Тиаро.
– Мелочь! Вернее, три мелочи. – Из бурлящей в ущелье черноты вынырнул темный силуэт странных очертаний. – Ий, закрываем! – скомандовал