Они выглянули в окно, а там перед парадной дверью выстроилась целая вереница карет «скорой помощи». Тут они поняли, что случилось самое худшее. Они издевались над бедным Пузаном, играя в больницу, а теперь няня Матильда стукнула своей большой чёрной палкой – и вот они сами уже стоят в халатах, готовые ехать в больницу!
– Ми еим банису? – спросило Дитя, воздев прелестные голубые глазки на няню Матильду. – В хаятах?
Няня Матильда взглянула на него и всего на миг улыбнулась, совсем чуть-чуть, потом подняла Дитя на руки, крепко прижав к порыжевшему чёрному плечу, и отступила от двери. Тут вбежала толпа людей, одетых в белое, которые похватали детей по двое, уложили на носилки и поспешили вниз по лестнице во двор, где засунули носилки в кареты «скорой помощи» и вновь побежали наверх за новыми больными.
– Эй, что вы делаете? С нами всё в порядке! – встревоженно загалдели дети.
– У этих ангина и гланды! – перекрикивались носильщики, не обращая на них внимания. – У этих троих аппендицит! Этих в терапевтическое: им нужны только лекарства!..
– Нет, не нужны! – вопили дети. – Мы совершенно здоровы – нам не нужны операции и эти ваши лекарства! – В прошлом они уже познакомились с лекарствами няни Матильды.
Но их вопли не произвели никакого впечатления на санитаров. Те забрались в кареты – по одному в каждую, – дверцы захлопнулись, и кареты отправились в путь. Лошади весело цокали по подъездной дорожке и дальше по деревенской улице, а дети тряслись на носилках.
– Ну вот что, – сказали они друг другу, – когда мы приедем в больницу, там ведь не будет няни Матильды с её большой чёрной палкой. В больницу к детям нянь не пускают.
И они начали придумывать, какие ещё шалости устроят, когда окажутся там.
И весьма скоро они придумали, какую шалость можно устроить прямо сейчас.
– Ой-ой-ой! – закричали все дети в первой карете. – Остановите лошадей, скорее!
– Зачем? – тревожно спросили санитары.
– Ой-ой-ой! – продолжали кричать дети, не отвечая на вопрос прямо. – Остановите карету, остановите!
И передняя карета «скорой помощи» остановилась, и задним тоже пришлось остановиться – а через мгновение все дети выскочили наружу, схватили санитаров и возничих, связали их бинтами и уложили на носилки, тщательно завернув в красные больничные одеяла. Энтони, Эдвард и Джастин запрыгнули на козлы вместо возниц и поцокали лошадям, надеясь, что те просто неторопливо побегут вперёд – и те, будучи хорошо воспитанными лошадьми, именно так и поступили.
Больница оказалась очень большим белым зданием, заставленным аккуратными белыми кроватями, ожидающими пациентов. Но люди, живущие в окрестностях, по-видимому, обладали отменным здоровьем, и большинство коек пустовало. Хирурги и прочие врачи с медсёстрами прямо-таки истосковались по новым пациентам, которым нужно сделать операцию, дать лекарство и уложить на чистые, белые постели. Поэтому персонал больницы, собравшийся на широких ступеньках крыльца, разразился бурными аплодисментами и даже криками «ура!», когда на дороге показался целый караван из карет «скорой помощи».
Проворные руки открыли дверцы и подняли носилки.
– Мпф-мпф-мпф! – сердито кричал плотно закутанный в красное одеяло человек, лежавший на первых носилках.
– Не волнуйтесь: всё будет хорошо! – сказали больничные служащие, бодро поднимая носилки.
– Мпф-мпф-мпф! – отчаянно настаивал пациент.
– Ой, все они так говорят, но потом им всё страшно нравится! – воскликнули медсёстры, врачи и прочие хирурги, и, опасаясь, что одна из их жертв вдруг взбунтуется, соскочит с носилок и убежит, они погрузили несчастного на такую специальную штуку на колёсах и быстро покатили её по коридору.
– Срочная операция! – выпалил санитар «скорой помощи», бежавший рядом с каталкой, хотя всё время запинался о свой белый халат, как будто слишком длинный.
– Нельзя терять время! Срочная операция! – радостно закричали хирурги и понеслись по длинным коридорам, обгоняя друг друга и натягивая на бегу резиновые перчатки.
– Мпф-мпф-МПФ! – орал несчастный пациент сквозь красное одеяло.
Хирург, попавший в операционную первым, был самым главным и лучшим из всех. Его звали сэр Потрохам Кромсайс. Он, не обращая ни малейшего внимания на «мпф-мпф-мпф», схватил большой нож и уже собирался разрезать пациента вдоль, поперёк и наискосок, когда вдруг вспомнил, что не знает, чем тот болен.
– Что с вами? – спросил он.
– Мпф-мпф! – ответил пациент.
– Не может быть «ничего», иначе вы бы сюда не попали, – нетерпеливо возразил сэр Потрохам. – Ну-ка, выньте эту штуку изо рта и чётко скажите, что с вами. – Но теперь он заметил, что руки пациента крепко привязаны к бокам, и поспешно развязал их. – Ну и ну! – удивился он. – Да вы вовсе не пациент, а санитар «скорой помощи». Почему же вы сразу не сказали? – И, бросив всё, понёсся к переднему крыльцу, крича: – Осторожно! У нас тут подлог! Не дайте никому уйти до выяснения всех обстоятельств!..
Все хирурги, врачи и прочие медсёстры остановились послушать, что он говорит. В этот момент служащие уже вносили следующего пациента, а возничий в очень мешковатой куртке и шляпе отгонял вторую карету.
– Мпф-мпф-мпф! – кричал пациент.
– Я это уже слышал! Бегом за той каретой! – вскричал сэр Потрохам.
За окнами кареты мелькнуло около дюжины детских лиц: ребятишки Браун набились туда, собираясь удрать.
– Ну ладно, – сказали они друг другу, когда хирурги, врачи и медсёстры их догнали, – придётся придумать, как будем развлекаться внутри больницы. – Дети полагали, что уж они-то всегда изобретут какую-нибудь шалость.
Пожалуй, последняя «скорая помощь», полная детей, оказалась лучше всех – или, наверное, следует сказать «хуже всех». Когда сэр Потрохам заполучил наконец пациента на операционный стол – после чрезвычайно жестокой борьбы и воплей «мпф-мпф-мпф» самым необычным голосом, – он обнаружил (как раз вовремя), что собрался удалить гланды одной из лошадей! (Лошади всё это страшно понравилось, и потом она не раз нагоняла тоску и зевоту на других коней, рассказывая о «своей операции».)
К ужину больничный персонал более-менее успокоился. Работников «скорой помощи» отделили от пациентов, и они тут же устроили собрание, обсуждая, что им всем надо бы найти другую работу; лошадь вернулась в конюшни, сочиняя нелепицы вроде: «А я им говорю: я только чуточку храплю, но я же лошадь! Но они всё равно удалили мне гланды…» А детей Браун водворили в палаты.
Все палаты – к восторгу детей Браун – расходились от центрального зала, словно спицы колеса, и потому находились не слишком далеко друг от друга. Пузана Брокли забрали вместе с остальными – он занял угловую кровать и теперь восседал на ней, поглощая больничный ужин. Это был унылый рисовый пудинг с рыбой, но Пузан считал, что любая еда лучше, чем её отсутствие. Дитя получило маленькую кроватку, где почти всё время и стояло в сползшем, по обыкновению, подгузнике и наблюдало за всем происходящим поверх бортика.
Когда Дежурная медсестра зашла объявить о скором визите Главной медсестры, вот чем занимались дети.
Джоанна соскребла несъеденный рисовый пудинг со всех тарелок и набила им пустую наволочку.
Луиза и Ребекка собрали грозди винограда, принесённые пациентам любящими родственниками, и давили из них сок в больничной сидячей ванне.
Дэниел поменял местами все истории болезни, висевшие у изголовья кроватей, и вписал туда диагнозы и рекомендации собственного сочинения.
Ромилли перевернул кроватки Младших вверх колёсиками и превратил в подобие деревянных клеток, а Младшие стали изображать зверей в зоопарке.
И все остальные дети тоже просто ужас что вытворяли.
Дежурная медсестра была кругленькая и румяная, а когда злилась, умела издавать невероятно громкий рёв. Один раз она взревела, увидев, как Ребекка и Луиза давят ногами виноград посреди вверенной ей палаты. Они тут же запрыгнули в постели, с тёмными от виноградного сока пятками.
– Всем сесть прямо и привести себя в порядок! – скомандовала Дежурная медсестра. – Главная медсестра будет делать обход. – Затем она взглянула на температурный листок одной из пожилых пациенток. – Сорок градусов! И вы сидите?! Вы же убьёте себя!
– Так вы же мне велели, – ответила та, – сесть прямо!
– Ну тогда лягте прямо, – отрезала Дежурная сестра и схватила другой листок. – Ну и ну, миссис Блоггс, а вы идёте на поправку! Вы могли бы встать и помочь убрать посуду после ужина.
Разумеется, температурный листок миссис Блоггс был перепутан с чьим-то другим.
– Я не могу, – ответила она, пошатываясь, потому что у неё от жара кружилась голова. – У меня голова гудит, как улей.
– Вздор, – заявила Дежурная сестра. – Вам не следует воображать себе что попало. На вашем листке написано, что вы в абсолютном порядке. – Она прошествовала в палату мальчиков. – Съели свой прекрасный ужин? Отлично! Всем удобно и хорошо?
– Бде дет, – ответил Пузан. Ему всё ещё было очень зябко после того, как его превратили в снежную скалку, и от этого в носу у него завёлся насморк. – Бде очедь деудобдо.
– Вздор! – снова заявила Дежурная медсестра. Никому не дозволялось чувствовать неудобство в её палате. – Вот – возьми ещё одну подушку! – Она взяла ту, которая показалась ей свободной, и положила Пузану под голову, сердито похлопав по ней. – Главная медсестра придёт через минуту, и я хочу, чтобы вы все сияли от удовольствия. У-до-воль-ствия, – повторила она, обводя всех свирепым взглядом, будто говорившим: «Только попробуйте тут болеть или грустить».
– Да, сестра, – послушно ответили пациенты, хотя уже начинали подозревать, что теперь, с появлением детей Браун, удовольствий им не видать.
– Вам понравится Главная медсестра, – пообещали они детям, надеясь таким образом побудить их к примерному поведению. – Она такая добрая…
– Такая ласковая…
– Как сама Флоренс Найтингейл…