— И что было дальше? — не выдержав, поторопила Кира, потому что сосед решил вставить драматическую паузу в свой рассказ.
— Я включил свет. А потом… Ты открыла глаза и стала… говорить… — бросив короткий взгляд на неё, сказал Саша.
— Я что, проснулась? — уточнила Кира, вспоминая свой повторяющийся сон. — Что-то не помню такого.
— Нет… Не знаю… Глаза были открыты, но зрачки были очень широкие. Очень широкие и чёрные, как будто весь глаз был чёрный. Как не твои… И говорила ты… И говорила ты… Очень странно.
— Что значит «странно»?
— Ну… Как бы на другом языке… Не знаю, как объяснить. Повторить я точно не смогу, — Саша вздохнул, замявшись. — Я сначала подумал, что ты прикалываешься надо мной, пока…
— Пока что?.. — Кире снова пришлось напомнить о себе, потому что опять Саша замолк, рассматривая пол невидящим взглядом.
— Пока ты не стала извиваться на кровати, как припадочная. Я схватил тебя за плечи, чтобы удержать, а ты… Ты с лёгкостью отшвырнула меня через всю комнату на ту кровать… С такой силой… Вряд ли так можно прикалываться, — медленно проговорил Саша, избегая зрительного контакта.
— И? Что потом? — с лёгкой иронией спросила Кира, чтобы заставить продолжить, мимоходом подумав, что ей было бы сложно швырять такого громилу через всю комнату. Саша был выше неё на полголовы.
Тот вскинулся, всё же посмотрел на неё, но снова отвёл взгляд.
— Я стал тебя удерживать на кровати, почему-то в тот момент мне казалось очень важным это сделать. Ты несколько раз отшвыривала меня. Мы боролись. Это длилось, может, минут сорок… или больше. Я думал, больше не выдержу тебя держать. При этом ты что-то кричала, если судить только по интонации, то это были какие-то ругательства…
— Ругательства?! Сорок минут?! — Кира почувствовала дурноту и схватила часы с тумбочки.
Оказалось, что два ночи. И если считать, что легли они спать в половину двенадцатого, то… Всё, что рассказывал сосед, было очень и очень странным, и она снова ничего не помнила. Впрочем, как появились свечи на подоконнике или письмена в тетради — тоже.
— И всё? — хотелось спросить, куда делись ещё полтора часа.
— Нет, не всё. Потом ты вроде успокоилась и стала нараспев бормотать какую-то тарабарщину, долго бормотала, я чуть не уснул, а потом снова стала выгибаться. Я схватил тебя за руки, и ты проснулась…
Они помолчали. Кира обдумывала сказанное, а потом с улыбкой, которая далась ей нелегко, спросила:
— Саш, а ты не врёшь?
— Не вру! — Саша оскорблёно замолчал, поджав губы. — Что это было вообще? Что за ерунда?
— Без понятия, — хмыкнула Кира.
— Ты… это… поэтому меня позвала? — спросил притихший Саша.
— Ладно, давай спать, утро вечера мудренее. Два часа ночи, вообще-то… — ушла от ответа Кира, демонстративно отворачиваясь к стене.
Утром Кира проснулась, как всегда, в семь утра, повернулась на бок и посмотрела на спящего в кровати напротив парня.
— Ну вот, ещё принял меня за сумасшедшую… — тихо прошептала она, вспомнив «бурную» прошедшую ночь. Только лунатизма ей и не хватало и сплетен в общежитии.
Вдруг губы охватила холодная немота, словно их обкололи лидокаином, и кто-то попытался помимо её воли ими шевелить. Горло сдавил спазм, и изо рта прошипело:
— Не волнуйся, я стёр его память…
Примечание автора:
* 1 января 2001-го, наступает первое утро третьего тысячелетия. Описываемые события относятся к концу второго — началу третьего тысячелетия. Напомню, что повсеместной сотовой связи в России ещё не было, компьютеры были лишь у избранных (а тем более интернет). Социальных сетей вместе со скайпами и прочим ещё не существовало.
Глава 2. Первая встреча
— А может, я всё-таки сошла с ума? — после учёбы Кира вернулась в комнату и пытливо смотрелась в зеркало, разглядывая своё лицо.
Саша ушёл утром, не задав ни единого вопроса и не напомнив о своих ночных бдениях. Да и самой Кире при свете дня понедельника, после учебных будней и отлично защищённой курсовой по начерталке начало казаться, что это так разыгралась фантазия или снова приснился слишком реалистичный сон. Сложенные в пакет свечи, брошенные на столик в углу «кухни» у маленькой мусорки, конечно, намекали, что хотя бы часть случившегося реальна, но…
— Бывают же раздвоения личности там всякие, или… психические болезни, вроде шизофрении. У меня, вроде семейный анамнез в этом смысле чист, но… мало ли. Может, пора к доктору сходить? — она склонила голову набок и, ухмыльнувшись, легонько постучала по стеклу. — Э-эй, есть там кто-нибудь?
Собственно, Кира и сама не знала, где это «там», кто этот «кто-нибудь» и что ожидается в ответ, поэтому вопрос повис в воздухе. Зато по шее к затылку вновь разлилось то оцепенение, которое уже случалось. Показалось, что отражение в зеркале сменило цвет глаз с серо-зелёных на голубые. Её словно укололи лидокаином в десну — потому что покалывающим холодом сковало губы с полным ощущением, что они «чужие».
— Есть… — голос прозвучал необычайно низко. Кира напряжённо застыла, не поверив своим ушам и что этот «сеанс чревовещания» творит она, точней, её тело. — Неудобно говорить. Устал. Поэтому…
Отражение в зеркале начало расплываться, и почему-то только голубые глаза оставались чёткими. От этого зрелища стало дурно и дико захотелось спать… Попятившись от зеркала на стене, Кира на ощупь нашла кровать и легла, зажмуриваясь, чтобы унять головокружение.
Кожу обдало как будто ветерком, и, открыв глаза, она увидела, что сидит на светлой, залитой солнцем лесной опушке. Вдали виднелась река. Ласково-голубое небо с белыми облаками, лёгкий ветерок шелестел, шевелил траву и венчики цветов. Они были так реальны, что, сорвав ромашку, Кира почувствовала её не очень приятный травяной специфический запах и увидела мелких чёрных жучков в сердцевинке.
— Здравствуй, сестра, — сказал кто-то за спиной… тем самым голосом, и Кира резко обернулась, чуть не кувыркнувшись по траве.
Молодой человек в светлой, почти белой одежде сидел позе лотоса. Невольно Кира подумала про пятна от травы на такой светлой ткани и сама себе удивилась: ясно же, что в «матрице» не испачкаться… Хотя если эта реальность полностью достоверна, то… Кира пыталась унять разбегающиеся мысли и рассмотреть представшего перед ней парня. Впрочем, почти ничего, кроме ярких, как будто пульсирующих сине-голубых глаз она не видела: не могла оторвать от них взгляд и заворожённо смотрела, пока незнакомец не смежил веки. После этого Кире показалось, что тот словно «потух», но смотреть на идеальные, словно выточенные из мрамора в эпоху Ренессанса черты лица стало гораздо легче. Оказалось, что у него был чётко очерченный широкий «мужской» волевой подбородок с небольшой ямочкой, тёмные, почти чёрные волосы средней длины, чуть спадавшие на лоб, слегка вытянутые вверх аккуратные уши. Длинные ресницы, тоже чёрные. Тонкие губы, ровный нос. В целом очень симметричное и пропорциональное лицо. Светлая, цвета сливок, ровная кожа без единого шрамика, родинки или той же щетины. Всё это создавало эффект некой искусственности и явной «нечеловечности». К тому же этот ровный и безэмоциональный голос больше подходил роботу, а не живому существу.
«В меня вселился эльф», — с неким истерическим весельем подумала Кира, потому что ну слишком уж это походило на описания по Толкину, и парень снова открыл глаза.
— Здравствуй, сестра… — повторил он, и у Киры заколотило в висках.
— Здравствуй-те. Э-э… М-м… Э-м-м… Я не знаю, как тебя… вас зовут… — наконец у неё получилось сформулировать мысль, с которой сильно сбивал этот синий взгляд. А ещё подумалось, что если она ему «сестра», то максимум троюродная.
— В моём мире не принято называть имён… Но ты можешь называть меня Грим: это мой статус, — медленно произнёс необычный парень.
— Хорошо, Грим так Грим, — буркнула Кира, сосредоточившись на травинке возле своей босой ноги, не желая вновь оказаться в плену этих странно-чарующих глаз. Для удобства она уткнулась подбородком в колено. — Так что происходит? Почему ты называешь меня сестрой? И кто ты такой? И вообще, в чём дело?! И как… — она осеклась, забывшись и снова встретившись с гипнотическим взглядом. Всё таки не было у неё привычек разговаривать с кем-то из позиции «глазки в пол».
— Я постараюсь тебе всё объяснить, — Грим говорил ровно и не шевелился, Кира посмотрела на его руки и заметила, что пальцы у собеседника тонкие и изящные, а сама кисть так называемого «духовного типа». — Я уже знаю о твоих познаниях мира, поэтому буду говорить как можно проще.
Кира открыла было рот, возмущённая этими заявочками, потому что практически единственное, что её раздражало, это когда её считали глупой, аргументируя чем-то вроде «красивая девушка умной быть не может априори», но потом закрыла, решив, что эльфу в её голове, вероятно, виднее, и приготовилась внимать.
— Ваш мир находится на самой окраине Вселенной и на наших картах обозначен огромным количеством цифр, которые я даже не буду тебе называть. Вы находитесь очень далеко от нас, — спокойно продолжил Грим и почти сразу умолк, словно давая время обдумать сказанное.
Кира кивнула. Всё-таки Солнечная система находится на краю их галактики, логично, что для каких-нибудь внеземных цивилизаций они у чёрта на куличках.
— Я — грим, один из обособленной группы… — Грим сделал неопределённый жест и на миг задумался. — В вашем мире нет подобного понятия. Гримы имеют высокий социальный статус и значение для всей нашей цивилизации.
— Кто-то высокий по общей иерархии общества? — уточнила Кира, впрочем, ни эта самая иерархия, ни досуг пришельцев её пока не интересовали. — Если ты не можешь объяснить, кто ты, тогда расскажи, как ты попал сюда, точнее, в меня. Ты же во мне?
— Из множества разумных на вашей планете тебя выбрали в качестве сосуда для моего сознания или, если хочешь, души, — помолчав, ответил Грим. — В связи с хрупкостью ваших оболочек… С тобой был подписан контракт.