Рата уже хотела отправить обоих мертвяков в канал, как Леди спохватилась:
— Надо бы очную ставку. Ква, как тот твой тип, — расколется, если дружков предъявить?
— Кто ж не расколется? — простонал одноглазый, пытаясь встать так, чтобы ветерок уносил смрад мимо.
Рата объяснила неупокоенным куда идти. Живые прислушались к мягким неловким шагам, потом к плеску воды в канале.
— Я сказала, чтобы мимо мостков шли, — сказала Рата.
— Спасибо, ты всегда соображаешь, — жалобно сказал Ква и схватился за лопату.
Пока заравнивали недолгую могилу и срезали дерн у дорожки к воде, Рата чувствовала себя неловко. Лопату не дали, будто невесть как некромантка потрудилась.
Наконец, Леди сдернула с лица платок, принюхалась:
— Вроде всё. Остальные ландшафтные работы отложим до лучших времен.
Ква выпрямился:
— Пусть Син с детьми еще в конторе поживет. Я пока людей найму, — давно те проклятые мостки снести нужно.
— Это правильно. Пошли.
В доме пахло вкусно. Мама Жо готовила редко, но всегда что-то вкусное и очень легкое. О, Пан-Банья! Надо все-таки научиться их готовить.
— Что-нибудь поедите или попозже предложить? — осторожно спросила леди Флоранс.
— Чуть позже, — Ква плюхнулся на лавку.
— Да, сейчас по глоточку, — Леди потянулась к полкам, хотя кувшин с джином уже стоял на столе.
Люди не любят говорить с мертвецами. Некроманты тоже не любят, но у них нет выбора. Некромантия похожа на неизлечимую болезнь. Это не значит, что здоровые люди должны сторониться некромантов.
Рука мужа нежно погладила по затылку:
— Не очень устала?
— Не смеши.
Леди разлила по глоточку:
— Ну, хвостик мы нашли. Главное, чтобы он не оборвался.
— Ой, я пить не буду, — сказала Рата.
— Молодец. Алкоголь — вовсе не беличье дело, — одобрила Леди.
Лот-Та пить, конечно, тоже не стала. Остальные сделали по глоточку. Ква потянулся было к пухлому бутерброду, но отдернул руку:
— Может, нам пока на свежем воздухе посидеть? Осмыслим, что дальше. Утбурда я прихвачу по дороге, вместе навестим знакомца. Вот дальше…
— Жо, пойдем с нами, а дамы пусть о чем-нибудь приличном поговорят, — Леди взглянула на маму Жо.
Мама мужа, это такой странный человек, что в некоторых отношениях пострашнее стурворма. То, что умеет чарующе улыбаться, и выглядит как старшая сестра Жо, ничего не значит. Каждый раз, видя её после длинного перерыва, Рата чувствовала себя глупой, невоспитанной, и вообще сущим чучелом некромантским. Лот-Та сейчас примерно такой же тупоголовой себя ощущала, хотя она любимая невестка, да еще и мать обожаемого внука. Нет, если бы Жо на одной Рате был женат, может быть, все нормально было. Но две жены на одного сына, — это же ни одна нормальная мать не выдержит. Тем более Пришлая, из Старого мира с его запутанными и сложными законами.
— Как маленький? — спросила леди Флоранс. — Наверное, малыша стоило взять сюда?
— Сын в замечательной исправности, — заверила Лот-Та. — Аппетит. Здоров. Внимание к солнечности. Под присмотром.
— Они с Авелем в кубики играют, — сказала Рата и, лишь получив тычок локтем от любящей сестры, осознала, какую глупость ляпнула. — Там и Сиге…
— О, господи! Я всё никак не привыкну, — леди Флоранс попыталась улыбнуться.
— Мы особы труднопривычные, — согласилась Лот-Та и показала на блюдо с Пан-Банья. — Можно отдегустировать?
— Конечно.
Рата обозлилась на себя. Действительно, труднопривычные. Не первый год замужем, всё хорошо, а брякаем всякие глупости. Только нервы Леди портим.
— Вкуснотища, — Лот-Та усиленно вертела ароматный бутерброд, изо всех сил пытаясь исправить ситуацию. — Как оно приготовляется, леди-мама?
Рата поднялась, — рывком, словно вспрыгнув на канат. Два шага, опуститься на колени. Рука у леди Флоранс была теплой, домашней.
— От меня мертвечиной не несет? — прошептала Рата.
Леди Флоранс моргнула:
— Нет, конечно. Не говори глупости.
— Так они так и сыплются, — призналась юная некромантка. — Работа у меня грязная. Я хотела честно саги сочинять или торговать. Боги не дали… — Рата шлепнула по полу свободной рукой, — Лот-Та мигом оказалась рядом. — Зато боги дали нам вашего сына. И мы его очень любим.
— Глобально, — поддержала Лот-та и ткнулась лбом в колени леди-мамы.
— Да я же знаю, — пробормотала Флоранс.
— Мы все вместе, — прошептала Рата. — Вы вот пока больше Лот-Ту любите…
— Не выдумывай… — начала леди-мама.
Рата крепче сжала её руку:
— Это только пока.
— Да, — с восторгом прошептала Лот-Та. — Мы залетели!
— Ой! Обе?! — теперь леди-мама сама вцепилась в невесток.
— Нет. Мы — это сейчас она, — Лот-Та кивнула на любимую сестру.
— Я уж думала, раз вы всё делаете вместе… — с некоторым облегчением вздохнула Флоранс.
— Мы стараемся все разумно делать, — пробормотала Рата. — Хотели осенью сказать, когда уже видно будет…
Флоранс погладила её по щеке:
— Ты очень разумная девочка. Всегда, пока это не касается тебя самой.
— Она усиливает личную разумность, — заверила Лот-Та. — Мы неукоснительно присматриваем.
— Я вас всех люблю, — вздохнула леди-мама. — Только когда долго не вижу, отвыкаю. Являетесь такие лихие, загорелые, бесстрашные. Чувствуешь себя старой курицей.
— Естественность отвыкания, — заметила рассудительная Лот-Та. — Преодолевается с быстротою. Насчет возрастной курицы, — явное несоответствие.
— Немножко кокетничаю, — признала Флоранс. — Но мертвецов я все равно панически боюсь.
— Самое нормальное чувство, — сказала Рата.
— Возможно. Но абсолютно ненормальное, если в твоей семье некромантка. Нужно, как совершенно справедливо выражается Лотта, «усилить разумность и повысить естественность привыкания».
Лот-Та радостно засмеялась.
— Веселитесь? — в комнату вошла Катрин. — Надо бы перекусить, да идти по делам. От деликатесов что-то еще осталось?
Ква уверял, что они с Утбурдом и местными ребятами справятся, но Леди решила идти с ними. Жо с девушками должен был направиться прямо к мосту, поэтому оставалось время посидеть и попить чаю. Ква с Леди уже совсем было собрались, как Флоранс увлекла подругу в комнату. Было слышно, как Леди пытается возражать. Ха, мама Жо — единственный человек на свете, способный сдуть власть леди Катрин, как пух с отцветшей белоголовки. Катрин вышла, молча погрозила девушкам и, затягивая на талии ремень с кукри, выскочила за дверь.
— Это вы в чем провинились? — удивился Жо.
— Катрин мной слегка недовольна, — объяснила леди-мама. — Ты, наверное, тоже вздумаешь возражать. Мне очень нужно прогуляться с вами.
— Мам, что еще за выдумки? — изумился Жо.
— Какие выдумки? Приятная летняя ночь, надежная охрана, немного магии. Должна же я когда-то взглянуть на неё собственными глазами?
Рата позавидовала. Вот так и нужно говорить, — мягко, с улыбкой, — и никто и не пикнет. Порежешься о такой ласковый тон. Эх, как бы научиться. А то бывало, орешь-орешь…
Жо силился найти слова. Лот-Та осторожно сказала:
— Может, впоследствии? Эти мертвые мятость имеют. И мокрость.
— Нет уж. Вашего Авеля я сто раз видела. Он и не труп вовсе, а… Ну, существо такое костяное. Мне настоящих видеть нужно. И давайте без излишних дебатов.
Ждать пришлось довольно долго. Сидели в кустах у Дровяного моста. Здесь было спокойно, даже дерьмом несло умеренно. Только в канале порой сильно всплескивало. Леди-мама старалась не вздрагивать, шепотом рассказывала о новостях Медвежьей долины. Интересно там у них. Иногда Рате хотелось пожить вот так: в бесконечных размеренных заботах о большом хозяйстве, с частым хождением по гостям, охотиться в знакомых лесах, сплетничать о событиях в столице, каждый день пить молоко и не прислушиваться каждое мгновение к изменению ветра. С другой стороны, ведь устанешь жутко. Нет, разве мыслимо «Квадро» на что-то поменять? Три месяца, четыре, а потом взвоешь. Семья — и оседлая её часть, и бродячая, — это понимает.
— Идут, — прошептал муж.
Несколько теней двигались мимо закрытых ставнями окон лавок, стараясь держаться в тени. Усиленный патруль ночной стражи прошел совсем недавно, так что наткнуться на следующий вероятность невелика. Но Леди, как всегда, предельно внимательна.
Одна тень отделилась, скользнула к запертой будке у входа на мост, — Утбурд, не теряя времени, занял пост. Остальные спустились под мост.
Пленник стоял кривобоко, — глаз подбит, из-под кляпа на подбородок текла кровь. Дядька немолодой, но смотрит с нескрываемой стурвормьей злобой.
— Бравый пенсионер, — сказала Катрин. — Отмахивался резво. Думает, будем пугать его утоплением. Тоже нашелся, кронштадец фигов.
— Я ему сказал, что парням отдадим, которых ты так подставил. Не верит, — Ква покрутил головой, удивляясь людской недоверчивости.
— Они-то, клиенты, здесь? — Леди глянула на Рату.
Где ж им быть. Рата прикрыла глаза, отделила нужных мертвяков, от трех старых, местных, — одной была женщина, изловчившаяся утопиться в таком мелком месте. Вот она, любовь. А ведь уже тридцать тетке стукнуло. Кто ж на старости лет… Ладно, к делу. Идите сюда…
Пленник сначала не верил своим глазам. Пришлось подвести ближе. Пьяно покачивались мертвяки, текла вода с их одежды. За спиной Раты стоял муж с оружием наготове. Любимая сестра на всякий случай стала ближе к леди-маме, но леди Флоранс не дрогнула. Замерев, смотрела в морды мертвяков, которых уже успела частично обглодать вездесущая черноперка.
Дергался, рухнувший на колени, пленник. Мычал отчаянно. Катрин и Ква с трудом его удерживали. Вынули кляп, — завыл так, что пришлось впихивать тряпку обратно.
Больше от Раты ничего не потребовалось. Держала мертвецов на расстоянии. Пленника прижали к земле, он захлебываясь говорил, временами начинал рваться, ползти прочь. Мертвяки действительно хотели ему отомстить, но вяло, без страсти. Леди-мама смотрела на них уже деловито, — как на колбы-стекляшки в своей душистой лаборатории. Чуть привыкла, ужас из себя выдавила. Вот её рука расслабилась, из рукава жало стилета чуть-чуть выскользнуло. Сказать ей, что уколы клинка мертвецам не страшны? Наверняка сама понимает. Оружие человеку всё равно нужно. Без оружия и без одежды человек уподобляется зарвавшейся обезьяне, — так когда-то учила Леди.