Утром сразу испортили настроение. Подъем произвели рано, но с выступлением провозились просто до невозможности. Катрин понимала, что с боеготовностью вооруженных сил Глора дела обстоят не блестяще, но чтобы настолько… Двигались в самую жару, что влияло на личный состав не лучшим образом. Основную часть рядовых конников составляла молодежь, привыкшая лишь к коротким дневным рейдам вблизи стен города. Командиры, наоборот, были людьми навидавшимися, любящими порассказать, как лет двадцать назад они о-го-го как…
Ко всему прочему, маршрут отряда проложили от столицы к северу с дальнейшим поворотом на северо-восток. Любому трезвомыслящему человеку было достаточно глянуть на карту, чтобы понять, — базу противника нужно искать на побережье к востоку от Глора. Там, конечно, сам черт ногу сломит среди бесчисленных обрывов, бухт и заливов. Но поиски в иных направлениях принесут результат предсказуемый, — удастся захватить и обезвредить лишь кучки отвратительного помета йиен-трупоедов. При небывалом везении можно надеяться на отлов нескольких разбойников из мелких банд, заведомо не имеющих никакого отношения к Эшенбе. Впрочем, имя мертвого короля пока даже не звучало. Цель отряда: розыски несчастного Эмруозоса и негодяев, его похитивших. По официальной версии, королевского астролога под страхом смерти заставили огласить ложное пророчество.
Больше всего Катрин доставали три вещи. Во-первых, собственные волосы, — чересчур отросшие и собранные в хвост, они непривычно били по спине и вообще жутко раздражали. Во-вторых, нервировало то, что все время приходилось двигаться в хвосте отряда и глотать пыль. Об изучении каких-либо следов и речи не было: кавалерия добросовестно вытаптывала всё на своем пути. В-третьих, один из благородных господ не настолько утомлялся от верховой езды, чтобы прекратить свои прямолинейные ухаживания. Приходилось то и дело заводить с Ква глубокомысленые дискуссии на колдовские темы. И сама Катрин, и одноглазый магией особенно не увлекались, и больше обсуждали смежные материи, в основном лекарские. Живописания коварства древнего проклятья люэса, разнообразий эрозии крайней плоти и размера твердых шанкров исправно отпугивали донжуана, впервые слышащего о венерических заболеваниях.
— Слушай, Ква, а ты-то откуда о сифилисе знаешь? — поинтересовалась Катрин, с ненавистью глядя в спину лорду-кавалеристу, поспешно решившему вернуться в голову колонны.
— Когда я лежал в вашем гос-питале, там была такая книга, — лекарский справочник. Энци… как-то там.
— Энциклопедия?
— Именно. В ней имелись замечательные картинки.
— Да, ты времени в палате не терял. Телевизор, биржевые сводки, справочники.
— Я любознателен. Одного не могу понять — откуда в том мире, при таких-то болячках, столько народа?
К вечеру третьего дня отряд вышел к Конгерскому тракту, и выяснилось, что боевая часть операции успешно завершена. Утром доблестные кавалеристы направятся к столице, попутно проверяя безопасность тракта.
Катрин отвела друга в сторону и в сердцах сказала:
— Ну их в жопу!
— Примерно туда, — согласился одноглазый шпион. — Тут бы как раз делом заняться.
— Вот и займемся. Прочешем побережье в сторону Глора. Потратим еще дня три. Хоть что-то. Тем более, мы с тобой когда-то здесь проходили.
Ква поежился:
— Не очень-то приятные воспоминания. Но мы стали поопытнее. Если действовать с осторожностью…
— Всенепременно. Зови нашего следователя. Пусть что-нибудь наврет генералам. Например, что мы отбываем в Новый Конгер на симпозиум по проблемам своевременной оплаты магических услуг.
— Я бы с вами проехал, — неожиданно сказал Спаун. — Если вы не возражаете, конечно.
— Ты вроде разумный парень, — удивилась Катрин. — Чего ты потащишься?
— Разумным в наше время быть мало. Если хочешь сделать карьеру, приходится рисковать, — дознаватель обаятельно улыбнулся.
— Заявление достойное уважения, но… — Катрин обернулась к Ква. — Можешь поручиться?
— Выдержит. Крепкий парень.
Выезжать решили все-таки утром, — провести ночь под охраной часовых было разумнее.
Как выяснилось, разумное решение было не таким уж разумным. Утром пошедшую умыться Катрин подстерег неугомонный кривоногий романтик. Руки у него оказались цепкие.
— Грабли убери, — тихо сказала Катрин, озираясь, — склон над ручьем надежно заслонял от костров лагеря.
— Мы одни, злючка. Никто не увидит, а мы быстро, — лорд-конник тесно прижался сзади. Лапа легла поверх мягкой ткани сорочки, стиснула упругую грудь. Пальцы искали сосок.
— Отстань, говорю. Заколдую, — морщась, пробормотала Катрин, — от кандидата в мимолетные любовники крепко несло смесью лошадиного пота и каких-то клопиных духов. Будто месяц в походе провел, недоносок.
— О, я видел колдуний пострашнее, — хихикнул здоровяк и сунул ладонь за пояс женских брюк.
Через мгновение он стоял, упираясь лбом во влажные камни у журчащего ручья. Стонать и вопить не мог. Катрин отбивать ему мошонку не стала, — все-таки глуховатому герою верхом трястись, — но почки ему слегка опустила.
— Я не колдунья, я только учусь, — проворчала светловолосая воительница. — Наябедничаешь кому-то, тебя же и засмеют.
Кавалер, скорее всего не слышал, — для него было подвигом сделать первый вдох. Дурная боль от единственного удара была так сильна, что мужчине хотелось издохнуть немедленно.
— Продышишься, — Катрин хотела пнуть паскудника в зад, но передумала. — Наберут чмарей в кавалерию…
— Он мстительный, — сказал Спаун, когда остановились на краткий отдых.
— Кто? — удивился Ква.
— Милорд сотник, чьё самолюбие невольно задела леди Катрин.
— Самолюбие я ему оставила в целости, — заметила Катрин. — Почки немного поболят и тоже останутся на месте. А ты следишь за обстановкой. Это хорошо. Плохо, что опыт верховой езды у тебя скромный.
— Бедра ломит просто невыносимо, — признался молодой сыщик.
— Стремена сейчас чуть выше подберем. А вообще в будущем надевай правильные штаны, — посоветовал Ква.
— Штаны? — удивился Спаун.
Ква принялся объяснять. Катрин подумала, что все не так плохо. Есть еще толковые люди. И дома, в Медвежьей, наверное, все-таки поддерживают порядок. Утомила эта туристическая жизнь. Ничего, возможно удача повернется в нужную позу. От армии избавились. И какой в ней вообще прок?
Крупные военные формирования Катрин не любила с давних пор. Шумно, пыльно, глупо и неповоротливо. Кроваво. После завершения компании остается лишь жуткая усталость и сочувствие к похоронной команде. Вот уж кто всегда обеспечен работой.
Двигались осторожно. Местность самая подходящая, — полное безлюдье, до Конгерского тракта больше дня пути, вокруг почти непроходимые скалы, берег моря испещрен множеством больших и малых бухт. Среди скал поскрипывают и благоухают смолой стволы древних кедров, в светлых рощах звенят насекомые, шныряют по раскаленным камням ящерицы. И все время где-то рядом ворчит и плещет море. Курорт.
Разведчики обследовали заброшенную деревню, — никаких следов человека, если не считать старых, раздробленных звериными клыками костей и черепов. Из одной хижины с просевшей крышей так перло зверьем, что дышать было трудно. Ква не опускал взведенный арбалет. Катрин жалела, что верная глефа осталась дома. Шляешься здесь по курортным местам почти голая…
Но все пока было спокойно. Ночевали над самым морем. Сидели у костерка. В мешке с провизией, который Ква предложил «потерять» кавалеристам, почему-то оказалось, в основном, сладкое и жутко жесткое печенье. Его наскоро дробили и замешивали в котелке с водой, а получившееся тесто, добавляя ягоды уже созревшей дикой вишни, запекали на камнях.
Катрин и Ква жевали и смотрели на море. Там, далеко-далеко, лежал Желтый берег. Кто знает, доведется ли снова там побывать? Пока желания не возникало.
— Теа свои Холмы почти не вспоминает, — пробормотал одноглазый.
— Хорошие места? — поинтересовался Спаун. — Как там вообще у «желтков»? Обжиться можно?
— Обжиться везде можно, — заверил Ква. — Но учти, — «желтки» только у побережья сидят. Дальше вроде нас народец. Некоторые, пожалуй, и покруче нас будут. Устроиться можно, но смысл? Ты человек толковый, и здесь дело найдешь.
— Здесь мне выше начальника городского Угла не подняться, — признался Спаун.
— Тебе самолюбие потешить или жить прилично?
Мужчины разговаривали, а Катрин поднялась и подошла к лошадям. Гнедой насторожил уши, — кто-то хищный бродил вокруг. Катрин стояла, глядя в темноту.
Глупо. Что здесь делать? Совершенно безнадежное предприятие. Дома забот мало? Собственные дети бог знает, где болтаются. Младший в «Двух лапах» скучает, близнецы, наверняка, от рук отбились.
Острый запах хвои бил в голову и спать не хотелось.
— Определенно, башня, — заверил Ква, вглядываясь. — Нежилая, но место-то какое уютное, — он передал подзорную трубу Катрин.
Место действительно было удобным. Закрытая бухта с узкой полоской пляжа. Живописные обрывы, кедровые рощи над ними. Развалины.
И еще что-то манило… Предчувствие?
Ква задумчиво трогал живот.
— Что? — напряженно спросила Катрин.
— Слегка. Напоминает.
— Тогда идем предельно осторожно.
Спаун смотрел с изумлением.
— Сейчас Леди командует, — объяснил Ква. — По её части работа.
— Угу, по моей, — Катрин глянула на молодого дознавателя. — Ты не обижайся, но придется остаться с лошадьми. Кому-то ведь надо…
Спауна позвали не скоро. Пока, прикрывая друг друга, обошли периметр, убедились, что движения в развалинах нет. Пока проверили, прислушиваясь и принюхиваясь, руины. Замок (вернее, небольшая крепость) пустовал. Но следов недавнего присутствия людей хватало.
— Ушли, — сокрушенно сказал Ква, помогая дознавателю заводить лошадей в ворота. — Совсем чуть-чуть мы опоздали.
— Может, не они, — Спаун возбужденно озирался. — Мало ли шаек бродит?