От близкого моря несло солью и свежим ветром. Ежи морщился, — более отвратительной работы, чем изнурительная возня со снастями он не знал. Следующее морское путешествие пройдет в хорошей каюте. Рано или поздно в столицу придется вернуться, здесь куда больше возможностей для умного человека. Но это будет позже. Пусть забудется нелепая война мертвого короля.
Из ворот трактира выскочили двое: мальчишка-подросток в просторной морской куртке и девочка. Несли большую корзину со снедью и кувшин. Свернули не на тракт, а к тропинке, уводящей к береговым обрывам.
Закройщик инстинктивно вытянул шею. Хорошенькая. Рассмотреть трудно, — слишком далеко, но инстинкт подсказывал, — просто чудесна. Темноволосая, того возраста, что уже подошел к верхней границе возраста рыбок, но все равно…
Он опомнился уже на другой стороне дороги, продираясь сквозь колючий кустарник. Ветви цеплялись за грязный плащ. Да, нужно быть осторожным. Ежи не собирался рисковать, — еще разок взглянуть на темноволосого ангела, запомнить, и все. Места глухие, но все равно риск недопустим.
Он увидел их на излучине тропинки, — шли, безмятежно болтая. Ежи испытал приступ почти непереносимой ненависти, — этот сопляк, в куртке с чужого плеча, по какому праву он здесь? Наверняка норовит потискать бедную рыбку. В ней уже что-то есть, какой-то оттенок. Порочности? Опыта? Искушенности? Должно быть, рыбки в этом диком мире взрослеют ужасающе быстро. Но до чего же она хороша!
Тропинка петляла, неспешно спускаясь к обрывам. На повороте девочка на миг оглянулась. Ежи застонал, — куколка! Истинный ангел! Он на миг заставив себя замереть, выждать. Скрылись. Закройщик бросился вниз. У неё должен быть чудесный запах. Куда они идут? Какая-то рыбацкая хижина? Судно контрабандистов? Кто она? Проклятый мальчишка. Возможно, один хороший удар ножом… Нет, щенок может закричать…
За поворотом Ежи чуть не налетел на них. Шагов тридцать, — девочка-ангел что-то говорила выродку. Тот с сомнением качал головой. Девочка, возясь со шнурком башмачка, махнула рукой, явно отсылая спутника. Какая умница!
Мальчишка двинулся к спуску, неуверенно оглянулся и, наконец, скрылся. Ежи затаил дыхание: вот он, момент. Такого везения больше не будет. Нужно зажать рот. Она растеряется. Слабый трепет. Никаких звуков. Ох, курва, какие у нее глазки?
Он поправил плащ и небрежным шагом двинулся по тропинке. Куколка уже закончила с башмачком, выпрямилась. Взглянула без малейшего страха:
— Господин, наверное, заблудился?
Ежи кивнул. Он не мог вымолвить ни слова. Вблизи она была невыразимо прекрасна. Точеные, бледные черты лица, прелестные кудри. Даже необычные, почти желтые глаза и пришептывающий голосок казались очень естественными. Ангелы, они такие.
Он так и не произнес ни слова. Девочка протянула руку, поманила. В последний момент у Закройщика промелькнуло сомнение, — что-то не так, да? Она должна испугаться. Или нет? Доверчивая…
Прекраснее существа он не мог себе представить. О, пся крев, сорвать такой цветок…
Все вышло наоборот, но испугаться Ежи просто не мог. Ему оставили единственное чувство и отобрали жизнь мягко и неощутимо. Последние мгновения жизни Закройщика были поистине блаженны.
Очень скоро девочка выскользнула из кустов и подхватила стоящий на тропинке кувшин. Желтоглазая девочка была несколько смущена, — все вышло как-то странно. Мама говорила, что до конца можно уводить только врага. Этот самец, бесспорно, не являлся хорошим человеком. Но противно как-то. И мама, и отец правы, — пить до конца нужно, лишь когда нет иного выхода. Ладно, учиться всегда трудно.
Девочка бесшумно и легко бежала по тропинке, — она не хотела никого беспокоить своим отсутствием. Некоторые дела дочь ланон-ши вполне способна уладить и сама.
Под утро телом Закройщика занялись два шакала. Растаскивая кишки и вгрызаясь в мякоть, звери удивлялись своему везению, — и спереди мягок, и сзади. На легкий привкус речных червей можно не обращать внимания. Почаще бы такие хорошие люди попадались.
Катрин села на постели, с чувством потянулась:
— Пойду, поплаваю, пока не жарко и гвардия не набежала.
— Я сейчас приду, — пробормотала Флоранс, не открывая глаз.
— Досыпай, пока есть возможность.
Вода под косыми утренними лучами казалась почти синей. Катрин пнула забытый футбольный мяч, — предприятие имени т. Полумордого лепило неплохую продукцию.
Босые ноги ступили на омытый волнами песок. Катрин присела, опустила ладони на поверхность воды и привычно обратилась к морским навам и всем, кто есть поблизости. Ощущения ответа не последовало, — все разумные дарки старались держаться подальше от города. Ну, на то они и разумные. Катрин скинула рубашку: желающие могут скромно полюбоваться, нежелающие — отвернуться. На рубашку упал ремень с ножнами ножа-«лепестка».
Леди-хозяйка Медвежьей долины шагнула в воду, шепотом взвизгнула и поплыла.
Ух, хорошо-то как.
Флоранс уже сидела на прибрежном камне, сонно, одним глазом смотрела. В спокойной обстановке подруга предпочитала просыпаться весьма неспешно.
— Опять далеко плаваешь.
— Да куда уж ближе? Практически вдоль берега. Какие у нас планы на сегодня?
— Может, оденешься для начала? Город, цивилизация, как никак.
— Обойдутся. Цивилизация — суть заборы и приватные владения. Все это имеем в законном порядке. Если кто подглядывает, нам-то что за дело? И вообще, мне этот город уже надоел.
— Домой хочется? Мне тоже. Что ж, начнем собираться.
— Вечером нужно к Несс зайти. Она просила, — Катрин неохотно подняла оружие и рубашку.
— Это по поводу колдуна-астронома?
— Наверное. Хочет показать красавчика.
— Ой, мне больше не надо никого. Я, в конце концов, женщина в возрасте.
— Отчего же, полюбопытствуй. Занятный тип. Пока отлеживается, но у Несс на него большие планы. Талантливый типчик.
— Разнообразно одаренный, — Флоранс усмехнулась. — Тебя его дыхательное приспособление интересует?
— На серьезный дыхательный аппарат его мешок никак не тянет. На «Квадро» имеются местные устройства и получше. Но то, что звездочет прямо на коленке такую штуку умудрился собрать, внушает некоторое уважение. Не только на астрономические наблюдения ушлый астролог рассчитывает. Ведь безупречно вычислил, куда ползти. Его бы сгоряча раза четыре на кол посадили, да потом еще в масле выварили.
— К Несс ползут и по менее серьезным поводам, — заметила Флоранс.
— Её «Померанец» в моменты кризисов едва ли не самый стабильный оплот Глора, — согласилась Катрин. — Ладно, ты будешь купаться или нет?
— А нужно? — жалобно спросила подруга, поглядывая на волны.
Катрин швырнула свою рубашку и не дала колебаться.
Наплававшись, выпрыгнули. Одевались, хихикая. Застегивая ремень, Катрин глянула на лучезарный простор, — в сиянии уже таял парус первого когга, уходящего на восток.
— Жизнь продолжается, как говаривала моя бабушка. Ей бы здесь понравилось. Жаль, что мы никогда не виделись, — Катрин затянула ремень и улыбнулась: — Так мы будем завтракать или нет?
Нечего здесь любить. Несколько десятков низких домов, кое-как пристроившихся среди береговых скал. Рыбачьи лодки, два старых снеккара в узкой бухте. На западном берегу замок: простые и грубоватые угловые башни, приземистый донжон, стены с изъеденными временем зубцами. Открытое ветру, неуютное место.
Хотелось поправить куртку, — лето еще не уходило, но что-то осеннее чувствовалось даже среди нагретого камня.
Куртку Рата трогать не стала, хозяева смотрели настороженно. Лорд с искалеченной правой рукой — уцелел лишь большой палец и мизинец. С десяток приближенных из замка, эти не постеснялись взять оружие. Хозяйка Ливней, — располневшая женщина в неновом плаще. Трое детей, еще какая-то баба, судя по всему, родственница.
Заходить в поселок, а тем более подниматься к замку гости не стали. Остановились на околице, у дощатых ворот, перегораживающих тропу, которую местные, несомненно, величали «дорогой». Жо вежливо попросил настороженно вышедших навстречу рыбаков известить лорда. Новости и кое-какой товар, — приманка хорошая, особенно если правильно сформулировать.
Пришлось порядком подождать, но лорд с домочадцами явился. С охраной, естественно. Хотя чего бояться, — гостей, пусть и непонятно откуда взявшихся, всего четверо.
Жо с женами и Вини-Пух, сменивший оставшегося в Глоре Ныра, ждали, сидя на остатках каменной ограды. Невдалеке паслись козы, за оградой столпились селяне, — гостей в Ливнях видели редко. Ну и хорошо, лучше запомнят.
Лорд, широкоплечий и лысоватый, продолжая молчать, сдвинул брови, — явно не нравится, что гости сидят, не спеша высказать хоть какое-то почтение. Жо, выждав еще мгновение, неторопливо встал:
— Уважаемый, вы будете местным, хм, управляющим?
— Встань, как надлежит! — не выдержал один из молодых воинов. — Ты говоришь с самим лордом Дионом, хозяином Ливней и всех окружающих земель.
— Прошу прощения, если напутал. Мне не доводилось здесь бывать и вряд ли еще придется, — тон Жо был холоден как лед Белого пролива.
Рата почувствовала гордость, — муж выглядел истинным лордом, куда там этому лысуну беспалому.
Лорд Дион, видимо, идиотом не был, — здоровая рука легла на рукоять меча:
— Ты, незваный незнакомец, путающийся в именах, — ты принес новости и товар? Или пустую болтовню и уловки?
Голос хозяина Ливней был сух, и Жо ответил так же сухо, словно не видя, как местные воины вытягиваются полукругом:
— Товар? Нет, скорее подарок. Но сначала, Дион из Ливней, новости для тебя, твоей жены и её детей. Кое-кто считает, что вам нужно знать о событиях в столице. Была война. К счастью, недолгая. Но на борту дромона «Клинок Севера» погиб человек, известный под именем лорда Либена.
Тишина. Все замерли. Рата запоминала, смотрела во все глаза. Ошеломленные лица. Лорд Дион, прикусивший губу. Ставшие немыслимо голубыми глаза пухлой женщины. Мальчишка, открывший рот.