20 минут
Понять возможности нейрофидбэка (нейронной обратной связи) для апгрейда вашей интеллектуальной продуктивности и научиться внедрять его в нейрохакинговый эксперимент
Как и многие дети, я мечтала когда-нибудь принять участие в Олимпийских играх. Когда меня пригласили на юношескую олимпиаду, я начала составлять список всех своих качеств, которые мне нужно было усовершенствовать до того, как мне представится возможность выступить на взрослых Олимпийских играх. Возглавляло этот список овладение контролем над собственным вниманием. Во время соревнований меня отвлекали зрители, меня отвлекал мой собственный внутренний монолог, меня отвлекали выражения лиц соперниц. Когда я научилась справляться с этими мешающими факторами с помощью дыхательных упражнений, это помогло мне подняться на 24-е место в рейтинге США.
Спустя годы, когда наука стала интересовать меня больше, чем сквош, я стала читать литературу о связи между разумом и телом и о том, как некоторые спортсмены научились контролировать свой сердечный ритм, дыхание и даже мозговые волны. Если бы я все-таки попала на взрослые Олимпийские игры, то смогла бы познакомиться с индийским спортсменом, который сумел этого добиться.
В детстве, как пишет Абхинав Биндра, он был совершенно не похож на «олимпийскую надежду». В автобиографии он описывает себя как толстого мальчика, который «ненавидел физическую активность и двойственно относился к спортивным играм». Однако примерно раз в месяц Абхинав наблюдал, как отец чистит свою винтовку. Этот регулярный ритуал вызывал в нем любопытство. Когда мальчику исполнилось 10 лет, отец позволил сыну пострелять из ружья. И в этот момент в сердце Биндры вспыхнула страсть к стрельбе[235]. Хотя на Играх Содружества в 1998 году он был самым юным спортсменом, на Олимпиаде в Афинах ему не удалось подняться выше седьмого места. К тому времени Биндре было почти 22 года, и он, вероятно, осознавал, что его шансы на золотую медаль постепенно тают. В течение следующих четырех лет он ставил на себе много экспериментов по самосовершенствованию, в том числе занимался скалолазанием и пил молоко яка. Однако меня больше заинтересовали опыты Биндры с биологической обратной связью.
Работая со спортивным психологом, Биндра сосредоточился на желании овладеть контролем над своим дыханием и сердечным ритмом. Он определял, включилась ли реакция «бей или беги» (стрельба может быть результативной в обоих режимах, но переключение с одного на другой способствует ошибкам), сбрасывал избыточное мышечное напряжение, уменьшал интенсивность внутреннего монолога и улучшал время реагирования и фокус в целом[236]. И каков же результат? На Олимпиаде 2008 года в Пекине Биндра взял золото в личном зачете по стрельбе из пневматической винтовки на 10 метров. Индия наконец-то завоевала свою первую золотую медаль в индивидуальном зачете, пусть этого и пришлось ждать целых 112 лет.
Что такое биологическая обратная связь
Прошло почти 10 лет после того, как Абхинав Биндра стал золотым олимпийским медалистом. Я ехала в район Хейт-Эшбери, что находится в Сан-Франциско. У меня была назначена встреча с Джорджем фон Боззаи, практиком биологической обратной связи и бывшим преподавателем Стэнфордского и Калифорнийского университетов. Мы должны были обсудить темы, о которых идет речь в этой книге. Я протянула ему руку для рукопожатия и сразу же извинилась, заметив, что он слегка поморщился.
– У меня всегда руки холодные, – пояснила я.
– Возможно, вы страдаете тревожностью? – предположил он.
Я вспыхнула. Самое неприятное – это когда тебе говорят, что ты нервничаешь, в то время как ты изо всех сил пытаешься выдать себя за хладнокровного профессионала. Я снова принялась убеждать его, что руки у меня всегда холодные. Он только кивнул:
– Вероятно, это значит, что вы тревожитесь всегда.
Ну вот, еще лучше!
– Давайте попробуем одно упражнение… – предложил он.
Отогнав подальше скептицизм и некоторое смущение, я стала слушать, как Боззаи описывает свою идею. Он хотел, чтобы я выполнила медитацию на поэтапное расслабление.
– Вы ведь здесь для того, чтобы узнать о биологической обратной связи, верно?
Я кивнула, и он протянул мне термометр, надевающийся на кончик пальца.
– Лучший способ узнать о ней – испытать ее на себе. Теперь измерьте температуру кончиков своих пальцев.
Должно быть, мое лицо отразило некоторое смятение, потому что он тут же добавил:
– Просто чтобы посмотреть. Кто знает, что из этого выйдет? Когда мы закончим медитацию, вы сможете снова проверить температуру.
После 10-минутной медитации я была вынуждена признать, что почувствовала себя более расслабленной. Потом перевела взгляд на пальцевой термометр. Показания я снимала дважды. Температура подушечек моих пальцев поднялась на 10 градусов по Фаренгейту. Я обвела глазами комнату: может быть, Боззаи как-то прогрел ее, пока я была занята медитацией? Или дело в том, что я пришла с улицы, где было прохладно, и уже просидела в его кабинете достаточно долго, чтобы мои пальцы согрелись естественным путем? Неужели я только что изменила состояние собственного тела одной силой мысли?
Поблагодарив Боззаи за уделенное время, я поехала домой и сразу же заказала себе такое же устройство (стоило оно меньше 15 долларов). «Что-то в этом есть», – думала я. Мне приходилось слышать о тибетских монахах, которые согревали себя на горных вершинах исключительно с помощью концентрации и практики глубокой медитации, но я полагала, что для достижения такого совершенного владения своими способностями требуются годы тренировок, если в этих историях вообще есть хоть капля правды[237].
Получив спустя неделю заказанный термометр, я воспроизвела ту же 10-минутную медитацию. И результат повторился: сначала мои пальцы были ужасно холодными, но к концу сеанса потеплели и стали почти такими же, как у нормальных людей. Внешняя температура в комнате не изменилась – я проверяла. Были только я сама, медитация, термометр и некая волшебная перемена в моем теле, случившаяся при помощи моих мыслей. Сама себе не веря, я повторила опыт. И еще раз. И потом повторяла его в разное время суток и в разных обстоятельствах.
Метод оказался неидеальным. Иногда я вообще не могла сосредоточиться на медитации. Порой температура менялась не так сильно. В некоторые моменты я и так была достаточно спокойна, так что температуре пальцев некуда было расти. И все же я достаточно часто добивалась успеха, чтобы мой скептицизм уменьшился. Связь разума с телом оказалась не выдумкой.
А что, если выполнять точно такую же медитацию, но при этом не следить за показателями термометра? Да, температура тоже росла, но не так эффективно, как когда я то и дело поглядывала на монитор. Похоже, использование прибора контроля углубляло контакт с моим текущим внутренним состоянием. Это позволяло применять медитацию эффективнее.
– Вот именно так и работает биологическая обратная связь, – объяснил мне фон Боззаи, когда мы с ним снова встретились. Он рассказал, что существует множество разных модальностей биологической обратной связи: можно наблюдать не только температуру, но и то, как меняется сердечный ритм, и научиться управлять им своей волей. Можно измерять число вдохов и выдохов в минуту и понять, как связывать этот показатель с эмоциональным фоном. В возбужденном состоянии мы обычно делаем более быстрые и поверхностные вдохи, а при расслаблении они становятся глубокими и медленными.
Фон Боззаи объяснил, что я могу также наблюдать или слушать свои мозговые волны и учиться ими управлять, так же как я освоила контроль температуры подушечек пальцев.
– Однако это труднее и дольше, – предупредил он. – Когда используется монитор для определения мозговых волн, этот тип биологического отклика называется электроэнцефалографической (ЭЭГ) обратной связью, или нейрофидбэком.
Научное обоснование нейрофидбэка
Хотя использование электроэнцефалографии – старейшая и самая распространенная форма нейрофидбэка, более новые его версии опираются на выявление изменений в кровообращении. Поэтому они требуют функциональной МРТ или иной аппаратуры, отображающей метаболизм, – например, намного более дешевых и портативных устройств для гемоэнцефалографии (ГЭ). Но поскольку основанный на ЭЭГ нейрофидбэк в настоящее время остается самым популярным, я сосредоточусь на нем.
Рис. 12. Частоты мозговых волн на ЭЭГ и психические состояния[238][239]
Хотя в любой произвольный момент человеческий мозг демонстрирует весь спектр различных церебральных волн, преобладание какого-то одного их вида часто связано с конкретным психическим состоянием. Альфа-волны, мозговые волны с частотой 8–12 циклов в секунду, сопряжены с чувствами расслабления и спокойной сосредоточенности, и их усиление рекомендуется людям, находящимся под воздействием стресса и тревоги.
Выработка несоразмерно большого числа бета-волн связана с пребыванием в состоянии бдительности и решения задач; дети демонстрируют большее нарастание бета-волн, например, когда работают над домашним заданием по математике, нежели при просмотре телевизора. Этот процесс свидетельствует о глубоком запоминании и креативности.
Безопасность нейрофидбэка и требования протокола
Побочные эффекты нейрофидбэка – явление нечастое. Однако те, кто им пользуются, иногда сообщают об усталости, головных болях, тошноте, тиках и ночных кошмарах. Стоит также осознавать и возможность обращения протокола. Это ситуация, когда исследователь или клиницист создает такой протокол обратной связи, который усиливает атипичности в мозговых волнах участника эксперимента. Например, СДВГ часто характеризуется избытком тета-волн, поэтому эффективные протоколы нейрофидбэка часто сосредоточиваются на их уменьшении. Однако обратный протокол сделал бы все с точностью до наоборот: он бы усилил тета-волны. В результате с большой вероятностью произошло бы обострение симптомов СДВГ. Авторы вышедшей в 2007 году статьи предупреждали практиков нейрофидбэка о том, что необходимо персонализировать такое лечение, избегая излишней обобщенности, особенно если клиент страдает более чем одним расстройством. Например, в то время как результаты ЭЭГ некоторых алкоголиков демонстрируют избыток бета-волн, эта картина наблюдается не у каждого из них. Более того, в статье указывалось, что у одного из четырех алкоголиков также присутствует СДВГ. У этой группы снижение числа бета-волн еще больше усугубило бы симптомы СДВГ, так что необходимо корректировать нейрофидбэк с большой осторожностью.
История нейрофидбэка
В конце 1960-х годов Джо Камийя из Чикагского университета и Барри Стерман из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе совершили исторические открытия в отношении способности индивидуума контролировать собственные мозговые волны. Камийя сосредоточился на обучении людей спонтанному производству альфа-волн, а Барри Стерман – на дрессировке кошек. Стерману было любопытно, смогут ли кошки произвольно усиливать конкретную мозговую волну, чтобы получить вознаграждение. Выбранная им целевая волна исходила из сенсорно-моторной коры, или СМК, – отдела неокортекса, что находится рядом с макушкой. Из всех мозговых волн она наиболее схожа с бета-волной, поскольку ее цикличность составляет 12–15 колебаний в секунду. Каждый раз, когда кошка спонтанно выдавала СМК, она получала вознаграждение; вскоре животные научились делать это по сигналу.
Примерно в это же время NASA попросила Стермана выяснить, может ли конкретный тип ракетного топлива быть причиной судорог. Стерман обнаружил, что это действительно так. Однако он забыл разделить кошек, участвовавших в этих двух опытах. Некоторые животные из его контрольного исследования по СМК были задействованы в изучении воздействия ракетного топлива. Осознав свою ошибку, ученый уже собирался уничтожить полученные данные, когда заметил необычное явление: у кошек из группы СМК судорожная активность проявлялась не так быстро, как у других. Более того, их способность сопротивляться судорожным триггерам была намного выше.
ЭЭГ-тренинг в некоторой степени защитил кошек от судорог. Это стало началом целого ряда исследований вопроса о том, можно ли использовать ЭЭГ-тренинг для лечения судорожных расстройств в целом. В 1970-х годах Джоэл Любар начал контролируемые испытания с целью выяснить, можно ли использовать СМК-тренинг и в лечении СДВГ. Так нейрофидбэк родился как нелекарственная терапия.
Множество применений нейрофидбэка
Нейрофидбэк применяется при огромном спектре расстройств: аутизме, расстройствах обучения или настроения, тревожности, злоупотреблении психотропными веществами, травматических повреждениях мозга и бессоннице – и этот перечень далеко не полон[240]. В 2012 году Американская академия педиатрии назвала нейрофидбэк средством первого уровня и лучшим поддерживающим лечением при СДВГ – это та же степень эффективности, которая обычно присваивается лекарственным средствам[241]. В противоположность стимулирующим медикаментам, эффекты которых исчезают, как только пациенты перестают их принимать, нейрофидбэк при СДВГ имеет другую задачу: он должен натренировать слабые механизмы внимания так, чтобы они лучше функционировали самостоятельно. В итоге механизмы внимания укрепляются настолько, что человек может сам поддерживать концентрацию (во многих случаях при уменьшении применения стимуляторов или даже полном отказе от них[242]).
Нейрофидбэк-протоколы, которые тренируют людей вырабатывать больше бета– и гамма-волн, как выяснилось в нескольких небольших исследованиях, способствуют росту IQ[243]. Дельта– и тета-волны – это высокоамплитудные низкочастотные (то есть медленные) мозговые волны. Чаще всего они связаны с состоянием сна, но когда они присутствуют в больших количествах во время бодрствования, то это ассоциируют с витанием в облаках и творческими свободными ассоциациями. Сокращение количества тета-волн, как показывает практика, уменьшает мечтательность и невнимательность[244].
Когда я связалась с местными клиницистами, применяющими в работе нейрофидбэк, меня буквально завалили случаями из практики. Среди них были истории о мальчике, который слыл в школе проблемным ребенком, но превратился в круглого отличника; и о взрослом мужчине, всю жизнь жаловавшемся на хроническую усталость и туман в голове, однако после нейрофидбэка он наконец ощутил приток энергии.
Может ли нейрофидбэк положительно влиять на память и обучение
Нейрофидбэк показал многообещающие результаты как средство для оптимизации обучения и спортивной продуктивности. Исследования демонстрируют, что студенты-медики после нейрофидбэка успешнее усваивают знания в такой области, как микрохирургия[245], а музыканты быстрее развивают свои навыки[246]. Олимпийцы и профессиональные спортсмены – в числе которых волейболистка Керри Уолш-Дженнингс[247], первый индийский олимпийский чемпион в личном зачете Абхинав Биндра и ведущий гольфист Брайсон Дешамбо[248] – полагают, что нейрофидбэк помогает им повышать конкурентоспособность.
Можно ли улучшить внимание с помощью 10 минут нейрофидбэка в день
В попытках найти недорогую альтернативу групповым тренингам осознанности канадские исследователи отобрали 26 молодых мужчин и женщин в возрасте около 32 лет. Методом случайной выборки они распределили их на две группы – экспериментальную и контрольную[249]. Экспериментальная группа всего по 10 минут в день выполняла основанную на нейрофидбэке медитацию с использованием сравнительно недорогого устройства в домашних условиях. Контрольная группа по 10 минут в день решала математические задачи онлайн. Они должны были в течение шести недель ежедневно применять эти 10-минутные вмешательства. Сначала у первой группы отмечалась более высокая мотивация, но к концу экспериментального периода все участники демонстрировали одинаковую точность решений в задачах на внимание. Однако нейрофидбэк-группа выполняла их быстрее. Как многообещающая недорогая альтернатива групповому тренингу осознанности нейрофидбэк привел к заметным улучшениям общего благополучия, сокращению болезненных симптомов и спокойствию. Также была отмечена бо́льшая телесная осознанность.
Апгрейд внимания и случайное увеличение IQ
Все это время мне говорили о пользе нейрофидбэка для IQ! Хотя я никогда не была фанаткой использования IQ как универсального мерила, меня заинтересовало то, что клиницисты пытались определять интеллектуальную продуктивность испытуемых до и после вмешательств. Кроме того, в прежние времена IQ считали стабильным показателем, поэтому его изменение благодаря неким вмешательствам стало неожиданностью[250]. В 2014 году на конференции по биофидбэку в Окленде я познакомилась с физиком Зигфридом Отмером, выпускником Корнельского университета, который ушел из профессии разработчика ракетных систем и начал изучение нейрофидбэка после того, как этот метод в корне изменил жизнь его больного сына. Я стала расспрашивать Отмера о положительном влиянии этого способа на интеллект. Как оказалось, Отмер опубликовал тематическое исследование, в котором участвовали две девочки-близняшки с задержкой развития. После применения нейрофидбэка они набрали 22 и 23 пункта IQ. В течение следующих четырех лет это достижение сохранялось, что доказывали три последовательных повторных тестирования[251]. В своей статье Отмер упоминал еще шесть других исследований, продемонстрировавших воздействие нейрофидбэка на IQ, размеры выборки в которых варьировались от 18 до 98 детей. Прирост IQ, судя по отчетам об этих экспериментах, имел разброс от 4 до 23 пунктов. Исследования подобного рода в основном привлекали в качестве участников детей, так что трудно было понять, будут ли такого рода улучшения проявляться у взрослых. Но их результаты были достаточно серьезными, чтобы привлечь мое внимание.
У меня есть основания полагать, что это возможно. Тот факт, что нейрофидбэк хорошо зарекомендовал себя в качестве средства для улучшения внимания; тот факт, что внимание – ключевой фактор продуктивности в прохождении IQ-тестов (будучи рассеянным, вы не реализуете свой потенциал); а также тот факт, что у столь многих взрослых сегодня имеются трудности с концентрацией (вероятно, отчасти по вине наших смартфонов) – все это заставляет меня думать, что с помощью нейрофидбэка вполне реально попытаться увеличить IQ взрослых людей. Разумеется, понадобятся дополнительные исследования, чтобы определить, насколько универсальным будет его эффект. Но если вы интересуетесь этим вопросом для себя, то можете поступить следующим образом: 1) решите IQ-тест перед тем, как перейдете к методу нейрофидбэка; 2) пройдите сам тренинг; 3) решите еще один IQ-тест, чтобы проверить, подтвердилась ли эта гипотеза в вашем случае.
Пролонгированные эффекты нейрофидбэка
Клиницисты, с которыми я беседовала, уверяли меня, что положительные достижения их клиентов удерживаются годами; мол, те лишь изредка возвращаются к ним снова, чтобы обновить или отшлифовать результаты. Однако в научно-исследовательских источниках информации о долгосрочных эффектах нейрофидбэка не так много. Справедливости ради стоит сказать, что данных о пролонгированных эффектах не хватает по многим интервенциям в принципе, так что нейрофидбэк в этом не одинок. Однако мне удалось найти пару исследований, авторы которых отслеживали состояние участников некоторое время после экспериментов.
В 2013 году в Германии и Нидерландах было проведено повторное исследование, в котором участвовали 25 здоровых взрослых[252]. Ученые сравнивали улучшения у группы, которая получала обратную связь от своего мозга (нейрофидбэк), с прогрессом группы, которая получала отклик от заранее сделанной записи чужого мозга (нейрофидбэк-плацебо). Исследователей интересовал вопрос, действительно ли группа настоящего нейрофидбэка сохранила изменения в мозговых волнах спустя три года. Что примечательно, биологические метаморфозы остались на месте. Однако исследователи приняли несколько странное решение: они использовали подход, который применяется в лечении пациентов с СДВГ, а именно нейрофидбэк, усиливающий бета-волны и уменьшающий тета-волны. Очевидно, что этот протокол не годился для поставленной цели, поскольку группа не достигла измеримого улучшения когнитивной продуктивности.
Мои нейрофидбэк-эксперименты для улучшения фокуса и исполнительной функции
Я пробовала нейрофидбэк и дома, и в клинике. Домашний эксперимент проходил следующим образом: я позаимствовала ЭЭГ-наушники у подруги (которая заказала их в интернет-магазине примерно за 250 долларов). Приложение для медитации на моем телефоне подключалось к наушникам через Bluetooth. Сообщение со смыслом «хорошая работа, мозг» подавалось в форме птичьего щебета. Сообщение «надо постараться, мозг» символизировал шум ветра над песками.
Игровая форма этого нейрофидбэк-механизма оказалась привлекательной для моей внутренней спортсменки. Любой момент покоя, который улавливали ЭЭГ-наушники, зарабатывал мне очки в приложении. Это означало, что к концу каждого сеанса моей целью было побить рекорд предыдущего. Поскольку сигнал между наушниками и приложением обновлялся примерно раз в полсекунды, за 10 минут я получала около 1200 возможностей узнать о состоянии моего мозга и скорректировать его[253]. Связь между состоянием моего мозга и звуковыми сигналами, получаемыми от приложения, превратила этот процесс в интенсивное соревнование с самим собой. Я поймала себя на том, что исследую свое сознание, играю с ним и переключаю его совершенно по-новому. Мне стало интересно: зарегистрирует ли приложение момент покоя, если я буду вести мысленный обратный отсчет от 100? А если буду представлять, как разрастается пламя? А если сфокусируюсь на точке в затылочной части головы?
Через пару сеансов мне стало удаваться воспроизводить больше птичьего чириканья и меньше шума ветра. Мои мысли ощущались как более определенные, отчетливые, быстрые. Действительно ли нейрофидбэк улучшает мою когнитивную деятельность так, чтобы это можно было измерить? Настало время для следующего эксперимента.
Предыдущие исследования, сравнивавшие нейрофидбэк с самостоятельной (не управляемой) медитацией, не смогли привести к определенным выводам, но были многообещающими[254]. Я решила сравнить непосредственное воздействие двух типов медитации: одна опиралась на фидбэк с помощью потребительского ЭЭГ-устройства и специального приложения, а другая была направляемой голосом ведущего, проводимой с помощью специального приложения. Сразу после применения нейрофидбэка мое сознание ощущалось как невероятно ясное. Это было намного лучше, чем порция чая или кофе – примерно, как если бы я всю ночь проспала сладким непрерывным сном. Правда, несколько улучшенную ясность я ощущала и после направляемой медитации. Самое большое различие между этими двумя видами заключалось в воздействии на уровне энергии: после нейрофидбэка я чувствовала себя намного более усталой, чем после обычной управляемой медитации. Продолжая эксперимент, я решила использовать нейрофидбэк как своего рода интеллектуальную силовую тренировку: она утомляла меня в тот момент, когда я ее проводила, но делала меня сильнее с течением времени. А управляемую медитацию я начала применять в качестве способа быстро прочистить мозг после напряженного дня.
Обратившись в Американский институт сертификации по биологической обратной связи, я нашла клиники, которые предлагали сеансы биофидбэка. Стоимость была около 150 долларов за час.
В итоге я выбрала Томаса Брауна, который сначала учился у Джо Камийя, первопроходца в сфере нейрофидбэка, а затем трудился наставником под его руководством. Мы провели восемь сеансов в течение нескольких месяцев. Каждый прием длился около 30 минут.
Предварительно Браун спросил, на какие проблемы я жалуюсь. Мой ответ: туман в голове, сниженный уровень интеллектуальной энергии, проблемы с исполнительной функцией (включая рассеянное внимание и рабочую память) и тревожность. Браун сфокусировался на усилении бета– и альфа-волн, снижении тета– и высоких бета-волн, чтобы уменьшить тревожность. Закрепив на коже моей головы электроды, которые начали посылать сигналы мозговых волн на стационарный компьютер, Браун надел на меня наушники. Я закрыла глаза, удобно устроилась в кресле и стала слушать фидбэк-музыку, рождавшуюся в ответ на паттерны моих мозговых волн. Когда я попадала в целевой паттерн – то есть когда мой мозг производил близкое к норме соотношение высоко– и низкочастотных волн с большей долей, альфа– и бета-волн, меньшим числом тета– и высоких бета-волн, – саундтрек, звучавший в наушниках, переключался на звуковое «вознаграждение». Так же происходило при работе с моей домашней аппаратурой. Каждый раз, когда я выпадала из оптимального соотношения волн, в наушниках слышался мягкий упрек в форме менее приятных звуков.
В течение часа после каждого сеанса я чувствовала себя невероятно хорошо. Мне казалось, будто я искупалась в теплом золотистом свете: все мое тело и мозг так и светились энергией. Это было просто головокружительно. Сознание ощущалось совершенно иным, более ясным. До сеанса мои реакции были замедлены. Мысли, ощущавшиеся набитыми тяжелыми сумками, после интервенции становились отчетливыми, выстраивались в организованном и приоритетном порядке. После нескольких сеансов мне уже казалось, что мой разум только что вернулся с карибских каникул. Мне больше не приходилось судорожно подыскивать слова во время разговора, и речь моя текла непринужденно.
В плане измеримых результатов мои мозговые волны существенно изменились. На первом сеансе компьютерный экран демонстрировал схемы соотношения бета– и тета-волн. Браун отметил, что они выглядят так же беспорядочно, как у детей с диагнозом СДВГ: низкочастотные волны, которые доминируют во время сна, преобладали даже во время бодрствования. Однако после нескольких сеансов они снова вернулись к нормальному соотношению. Эти изменения тоже закреплялись: в начале каждого последующего сеанса картина выглядела так, как в конце предыдущего.
Наибольшее улучшение когнитивные тесты выявили в моих слабых местах: в задачах на визуальное восприятие и исполнительную функцию, в том числе на рабочую память и определенные типы кратковременной. Визуальное восприятие выросло примерно на 30 %, а исполнительная функция (мое второе слабое место до эксперимента с нейрофидбэком и то, которое тревожило меня сильнее всего) – более чем на 20 %. Что удивительно, улучшения были заметны и в одной из моих самых сильных областей: был отмечен 16-процентный рост способности к кратковременному вербальному обучению.
Сравнивать домашнее и клиническое применение нейрофидбэка сложно. Домашние процедуры удобнее: можно заниматься хоть час, хоть пару минут, и ездить никуда не нужно. Однако, как мы знаем из главы «Целенаправленное применение плацебо», одним из преимуществ клинического вмешательства является его официальность и ощущение, что о тебе заботятся, вызываемое присутствием специалиста. Трудно сравнивать их и по другой причине: поскольку клинический опыт был проведен после домашнего комбинированного эксперимента, возможно, на долю самостоятельного испытания пришлась вся легкодостижимая оптимизация, а самые трудные проблемы остались для профессионала.
Домашний эксперимент улучшил мою кратковременную вербальную память на 60 %, в то время как клинический – всего на 20 %, но первый вариант представлял собой комбинированное вмешательство из нейрофидбэка и медитации, в то время как второй был чистым фидбэком. Может быть, комбинация работает лучше? Если бы мне пришлось выбирать, я объединила бы удобство домашних сеансов и индивидуальную работу с клиницистом, используя элемент удаленной терапии.
• Нейрофидбэк – это метод, который позволяет человеку контролировать свои мозговые волны.
• Одни протоколы работают с исполнительной функцией, другие – с обучением и памятью. Есть и такие, которые помогают хирургам и музыкантам развивать профессиональные навыки, а спортсменам – повышать уровень подготовки.
• Нейрофидбэк обладает минимальными побочными эффектами. Из известных: усталость, головные боли и тошнота.
• Благотворные эффекты нейрофидбэка сохраняются – по крайней мере, для исполнительной функции. Многие сообщают и о поддерживании наработанных улучшений для IQ.