– Это камни для гаданий, – ответила мама.
– А остальные штуки?
– Тоже используются для гаданий.
– А на что ты гадаешь?
– Ни на что. – Она улыбнулась. Улыбка у нее всегда была мягкая и добрая, но в глазах сияли странноватые огоньки, которые меня иногда настораживали. Такой взгляд бывает у людей, которые искренне увлечены своим делом и ни на что его не променяют. – Эти вещи помогают мне приоткрыть дверцу в будущее.
У меня перехватило дыхание от этих слов.
– Ты видишь будущее?
– Не совсем. Могу в общих чертах рассказать о том, что может произойти, а может и не произойти.
Интерес у меня к этому мигом поутих.
– Но так можно сказать про любое событие и без гадания, – немного разочарованно заметила я.
Мама перестала улыбаться. В тот момент я этого не поняла, но сейчас мне казалось, что после этой фразы она очень обиделась.
– Ничего ты не понимаешь.
– А можешь мне погадать? – спросила я как ни в чем не бывало.
– Не могу.
Я заканючила.
– Ну почему-у?
– Когда вырастешь, я тебе и погадаю, и саму гадать научу.
– А почему не сейчас? – Я повисла у нее на руке и похлопала глазами, глядя на нее снизу-вверх.
– Потому что ты еще слишком мала.
Мама потрепала меня по волосам.
В моей несмышлёной голове в тот момент всплыло одно слово, которое мама иногда повторяла. Я не знала, что оно означало, потому что родители никогда его не объясняли, но мне отчего-то показалось уместным его тут употребить.
– Ты ведьма, да?
Мама вздрогнула, как будто ее насквозь прошибло, а после опустилась на колени напротив меня, крепко схватила за плечи и посмотрела очень пугающим взглядом.
– Никому этого не говори, хорошо? – Она меня встряхнула. – Никогда. Мы с тобой обе ведьмы. Если кто-то об этом узнает, нас убьют.
От этих слов я чуть не начала плакать.
– Кто убьет? – всхлипнула я.
Мне стало очень страшно, хотя я и не понимала, в чем дело.
Сейчас мне кажется, маме в тот момент было в разы страшнее.
– Дяди в доспехах, – сказала она. – Держись от них подальше и никогда не произноси слова «ведьма».
Я это хорошо запомнила.
После этого разговора я уже никогда не просила маму погадать, и она так меня ничему и не научила.
Став немного старше, я узнала, что ведьмы тоже нечисть. Раньше при мыслях о нечисти я испытывала только ужас и отвращение. После того, как узнала, что мы с мамой тоже относимся к нечисти, я пересмотрела свои взгляды. Мы ведь не страшные. Тогда почему нужно бояться другую нечисть?
Как бы там ни было, дяди в доспехах стали для меня кошмаром настолько страшным, что я до сих пор стараюсь держаться от них подальше.
Я плотнее запахнула накидку и вздохнула, оглядывая лес. А так ли все было на самом деле? Мама говорила, что она ведьма. Она гадала и иногда даже приводила в дом незнакомых людей, чтобы «приоткрыть дверцы в их будущее». В Ночь Кровавой луны мы никогда не скрывались и никто в нашем доме не сходил с ума. Я с детства знала, что это плохая ночь, но для нашей семьи она не была каким-то особенным событием.
Что, если мама не была ведьмой и просто себя таковой считала?
А что насечет бабушки Анисьи? Если она хозяйка леса, то тоже не ведьма, получается?
Теперь мне трудно представить, как тогда должна выглядеть настоящая ведьма.
И если вся моя жизнь изначально была ложью, то мама, папа и брат мне не родные. Моя настоящая семья – Царь и Царица, которые умерли так давно, что я про них ничего даже не знала, княжна Есения и мачеха Царица Карна.
От этих мыслей по моей спине пробежались мурашки.
Я не чувствовала никакого родства с этими людьми, потому что совсем их не знала.
Позади раздался хруст снега. Я отвлеклась от размышлений, но не стала оборачиваться, потому что сразу поняла, что ко мне пробирается Ян.
– Ты не замерзла? – мягко спросил он.
– Зачем пришел? – Меня не растрогала его забота.
Ян остановился рядом, встав плечом к моему плечу, и также устремил взгляд в даль.
– Проверить, вдруг ты сбежала.
– Куда мне бежать? Это мой дом. Хотела бы избавиться от твоей компании, тебя бы вышвырнула.
Он повернулся ко мне с веселым выражением, которое пытался замаскировать под оскорбленное.
– Не срывайся на мне. Я, возможно, единственный человек, который тебя понимает. – Он надул губы, но дурачился недолго и резко стал серьезным. – Ладно, я знаю, каково узнать правду о смерти семьи. Карна испортила наши жизни, ты так не считаешь?
– Я всегда знала, что именно ее политика погубила моих родителей.
– Твоих приемных родителей, – поправил он. – А еще она убила твоих настоящих родителей. Тебе нужно спросить с нее в два раза больше.
Я не хотела об этом говорить и решила сменить тему.
– Расскажи про лесных духов и про хозяев леса, – попросила я. – Кто в Ночь Кровавой луны не сходит с ума?
– Только те, в ком течет Царская кровь, и животные Покровители. Остальные рано или поздно звереют.
– А лесные духи?
– Тоже.
– А хозяева леса? Или хранители? Это разные существа?
– Хозяева и хранители – одно и тоже. Их было только двое. Женщина и мужчина. Женщина называла себя хозяйкой леса, мужчина хранителем. Они принимали разные обличия и появлялись в разных местах. Хранителя прозвали Волчьим Пастырем, потому что он очень любил животных, в особенности волков, и собирал целые стаи. Хозяйку – Ягой, и ей больше нравилось возиться с растениями. Они сильнейшие духи, но тоже боялись в один ужасный день потерять над собой контроль, поэтому договорились умереть.
Хозяйка Яга. Баба Яга, про которую в Каменном Царстве рассказывали страшилки, потому что она якобы ела детей. Она оказалась просто духом, да и очень заботливой бабушкой.
Может, в глубине души я всегда знала, кто она такая, только не хотела этого признавать.
– Но я видела, что есть природный дух, который не звереет в Ночь Кровавой луны, – сказала я. – Он нам иногда помогал.
– Ты только одного видела?
Я задумалась, припоминая.
– Одного, – подтвердила я. – Древесный дух. Бабушка так его называла.
– Скорее всего, это был Волчий Пастырь в одной из своих личин.
– Черти! – Я разозлилась и пнула снег. Внутри меня прямо все клокотало, и мне срочно надо было это выплеснуть. – Вся моя жизнь ложь. Все близкие меня обманывали. Ты тоже! С самого начала все знал и ничего не говорил. Лицемер, обманщик, манипулятор, прохвост…
– Хочешь есть?
Ян так резко отвлек меня на другое, что я даже застыла с поднятым пальцем, которым тыкала в его сторону.
– Давай приготовим овощные пироги, – невозмутимо предложил он. – Пошлем какую-нибудь нечисть, чтобы она своровала яйца в соседней деревне, и замутим тесто. Разве не хочешь есть?
Я выдохнула. Плечи опустились, спина сгорбилась. При мыслях о пирогах у меня заурчало в животе. Силы резко пропали, а злость испарилась, и я уже не смогла больше ни возмущаться, ни думать.
– Хочу, – слабо ответила я.
Мы вернулись в избу и призвали нечисть. Явился черт с козлиной бородкой, черный, как тень.
Ян стал раздавать ему указания касательно куриных яиц, но оборвал себя на полуслове.
– А хотя нет. Пироги еще делать надо. Укради лучше готовые.
– Ян, – с укором сказала я. – Украсть пару яиц – не очень нагло, но отбирать еду у людей уже слишком.
– Тогда мы не украдем, а купим.
Он вытащил самоцветные камни и вручил черту.
Минут через пятнадцать черт вернулся с тарелкой, на которой громоздились и пироги, и блины с начинкой. Как он это все только по дороге не растерял.
– Отлично, – довольно заключил Ян. Улов черта ему точно пришелся по душе. – Хорошая работа. Сегодня ты не сдохнешь. Свободен.
Освободившись от влияния, черт словно вздохнул с облегчением и сбежал от нас так скоро, что засверкали пятки.
Конечно, использовать нечисть как рабов не очень хорошо, но и мы отнюдь не примеры благочестивых людей. За сегодня это наименее плохой из наших поступков.
– Угощайся, – пригласил Ян.
Мы поели. Стало чуть легче. Теплая комната и вкусная еда расслабили, глаза закрывались сами собой, поэтому стоило ложиться спать. Утро вечера мудренее. Я приготовила спальные места. Кровать еще не успела просохнуть, поэтому пришлось постелить на печи.
– Никогда не спал на печи, – поделился Ян и, казалось, даже пришел от этого в восторг.
Он еще не знал, что матрас там тонкий, и спать будет жестко.
Я залезла на печь первая, Ян забрался следом.
Тут я поняла, что спать-то мы будем вместе.
Единственный мужчина, с которым я лежала под одним одеялом, был мой младший брат, поэтому я сильно смутилась. Пришлось побороть в себе неловкость и смириться с таким соседством. Совесть не позволила бы мне выгнать Яна в сырую кровать, да и сама я не горела желанием туда залазить. Пока поспим так, а позже я придумаю, как нам тут обустроиться.
Ян, наверное, сам осознал, в какой неловкой ситуации мы оказались, поэтому сразу отвернулся к стенке и не поворачивался.
Я в свою очередь повернулась в другую сторону. Ожидала, что буду много думать о том, что сегодня случилась, однако сон быстро меня затянул.
Посреди ночи я почувствовала, что рука Яна оказалась закинута на меня. Скидывать ее я не решилась. Было очень уютно и тепло.
***
В носу начало пощипывать. Я открыла глаза и ощутила запах гари. Комнату заволок плотный дым, который словно сдавливал горло и мешал дышать.
Сон сняло, как рукой, хотя я и не сразу поняла, что происходит.
Ян среагировал раньше. Мигом вскочил, схватил меня под руку и чуть ли не волоком стащил с печи.
– Пожар, – сказал он. – Заткни нос.
После сна я еще туго соображала, поэтому он рывком приложил мой собственный рукав к моему лицу. Я спрятала нос в сгибе локтя, не в состоянии понять, с какого перепугу случился пожар.
Столько лет живу в избе, топлю печку, зажигаю свечи, никогда ничего не выходило из-под контроля. Изба сейчас вообще вся пропитана сыростью, так что ей трудно загореться. Да и от чего появился огонь, если на ночь мы все потушили?