1. Эмигранты наносят удар
Беглые галицкие бояре во главе с Владиславом Кормиличичем предложили королю Эндре блестящий план: использовать против Игоревичей малолетнего Даниила.
Мальчику исполнилось десять лет, он воспитывался в Венгрии как юный западный герцог. Но он был русским по крови и имел права на галицкий стол, пускай и не приоритетные. Хотя как посмотреть. Его отец княжил в Галиче когда-то. А отец Игоревичей – нет. Они имели призрачные права только со стороны матери. Но, с другой стороны, Галич шел по тому же пути, что и Новгород: отказывался от княжеских династий в пользу часто сменяемых выборных князей.
Если вернуть Даниила в Галич, мальчик будет находиться под контролем бояр, в город возвратится небольшой венгерский гарнизон, и княжество превратится в спокойное процветающее герцогство под покровительством Венгрии, думали эмигранты.
– Дай нам в князья Даниила, уроженца Галича, – просили бояре короля Эндре, – чтобы мы с ним отняли Галич у Игоревичей.
Венгерский государь, поколебавшись немного, согласился.
К подготовке экспедиции подошли со всей ответственностью, тем более что Эндре был великолепно информирован и о военном потенциале Галича, и о логистике. Во главе экспедиции встал «великий дворский Пот». Галицко-Волынская летопись сообщает имена и других рыцарей, которые отправились в поход на Галич. Среди них – Петр Турович, Банко, Лотохарот, Мокьян, Тибрец, Марцелл и Мика Бородатый.
Перед нами предводители армейских подразделений. Возможно, каждый из вожаков вел по тысяче людей: сотню конных рыцарей и по девятьсот человек пехоты. Следовательно, венгерская армия могла насчитывать до 7000 бойцов. В.Н. Татищев дает меньшую цифру – 4000 ратников. Это не слишком много, но венгры рассчитывали на галичан, которые должны сбросить и уничтожить жестоких Игоревичей.
Венгерская армия двинулась вперед. Вместе с нею шел Даниил. По русским обычаям, княжич должен выступить в первый поход в 12 лет. Даниил выступил раньше.
Сперва подступили к хорошо укрепленному Перемышлю – городу на западной границе Галицкого княжества, в Подгорье, как звали эту область тогда. Перемышль охранял князь Святослав Игоревич, но авторитет его был невелик. Когда венгерская армия обложила город, Владислав Кормиличич вступил в переговоры с перемышльскими дружинниками и старейшинами, напомнив им резню бояр, учиненную Игоревичами.
– Братья, о чем вы думаете? – воззвал Владислав. – Не эти ли (Игоревичи) перебили ваших отцов и братьев? А иные разграбили ваше имение, дочерей ваших отдали за холопов ваших! А отчиной вашей завладели чужие пришельцы. За них ли хотите душу свою положить?
В Перемышле вспыхнул мятеж. Местные воины арестовали Святослава и его северских подручников, после чего открыли ворота венграм. Следом пали незначительные города на границе – Санок, Ярослав. Путь в Галичину «был чист», как говорили в те времена.
Однако Игоревичи не думали сдаваться. Владимир Галицкий послал своего сына Изяслава за подмогой в степь. Тот привел большие силы половцев в качестве наемников. Возможно, Игоревичи пополнили свои войска и за счет берладников, которые жили в нынешней Молдавии между Карпатами и Днестром и, видимо, образовали нечто вроде свободной республики. Таких республик за века существования Руси было немало: купеческий Псков, буйная Вятка, разбойный казачий Дон или Запорожье. Вполне вероятно, что будущие молдавские земли были одной из таких республик, тем более что русичи жили здесь вперемежку с половцами. Румынского населения еще не было – оно придет позже из дунайской Болгарии, после того как там начнется анархия (в XIV столетии). Берладники были изгоями, не связанными прочно с галицкой общиной, а потому не могли сожалеть о полутысяче перебитых бояр.
Венгерская армия подступила к стенам Звенигорода, где княжил Роман Игоревич. Роман хорошо укрепил город, сумел примириться с его жителями и защищался как мог. Началась осада. Звенигородцы и Романова дружина дрались на стенах и в предместьях, нанося врагу большие потери. Дело затягивалось.
Остается строить гипотезы, почему это звенигородская община грудью встала за Романа. Отчасти, видимо, потому, что не хотела венгров, отчасти – из-за соперничества с общиною Галича. Советские историки немедленно предложили бы теорию о «демократизме» Игоревичей: вот, мол, они перебили бояр-кровопийц, в результате чего заслужили преданность черного люда. Но Русь была обществом доклассовым, и преувеличивать социальное расслоение в ней не следует. Может, в Звенигороде не было тотальной боярской резни? Да и Романа Игоревича, судя по всему, здесь уважали.
Может быть, Игоревичам даже удалось бы отбиться.
Но неожиданно на помощь венграм выступили русские и польские князья. Полки стали собирать маленький Василько Берестейский (а точнее, его мать и «дядька» Мирослав), Мстислав Немой, Александр Всеволодович Волынский, Ингварь Луцкий… Даже Лешек Белый отправил воевать своего воеводу Судислава Бернатовича, или Бернардовича. В.Т. Пашуто считает его одним лицом с галицким боярином Судиславом, который впоследствии возглавит правительство княжества; но, похоже, это разные люди. Летопись упоминает галичанина Судислава Ильича. Вот этот Ильич и есть могущественный боярин. Поляк Бернатович не имеет к нему отношения. Имеется яркий пример. Однажды на Волыни утвердился боярский триумвират (мы поговорим о нем ниже): Владислав Кормиличич, Судислав и Филипп. После этого в Галич явился венгерский военачальник – «прегордый Филя». Но никому не придет в голову, кроме разве что какого-нибудь научного шарлатана вроде академика Фоменко, отождествлять его с боярином Филиппом. Перед нами – разные люди, несмотря на сходство имен.
Коалиция получилась внушительная, но, как всегда бывает при больших коалициях, союзники действовали несогласованно, не доверяли друг другу, а значит – мешкали.
Раньше, чем они прибыли, под стены Звенигорода примчался вместе с половцами и своей дружиной сын Владимира Галицкого Изяслав. Скорее всего, он хотел разбить венгров до того, как к ним явятся союзники.
Разыгралось сражение. Половцы обстреляли венгерскую кавалерию из луков. Венгры кинулись преследовать стрелков и попали под удар тяжелой конницы Изяслава. Мика Бородатый был ранен стрелой. Изяславов дружинник Тобаша подъехал к нему и отсек голову. Отряд Мики тоже был истреблен почти весь. Католическая армия побежала. Короткая схватка разыгралась у лагеря, стоящего за речкой Лютой. Мадьярский рыцарь Марцелл попытался перейти в атаку, отдалился от своих и попал в плен – видно, половцы его заарканили. Венгры отступили в лагерь. Блокада Звенигорода была снята, но военные действия продолжались. Судя по всему, западные районы Галицкой земли перешли на сторону Даниила, и галичане пополнили его войска. Таким образом силы венгров после поражения даже выросли и насчитывали, может быть, тысяч десять воинов. А вот силы Игоревичей таяли. Половцы больше никак не проявили себя. Изяслав отвел их к своему отцу в Галич, то есть берег для решающего удара. Это означало, что победа под стенами Звенигорода оказалась напрасной, тем более что к венграм отовсюду подходили подкрепления. Кроме того, Игоревичи галичанам не верили и предпочитали держать в столице надежные войска. Но этот маневр сразу ухудшил положение Романа Звенигородского. У него было слишком мало сил для того, чтобы сопротивляться противнику.
Поэтому Роман выехал из Звенигорода и направился за подмогой, но по дороге был схвачен людьми, которых звали Зернько и Чухома.
Романа привели к маленькому Даниилу и передали ему. Затем венгры двинулись на Звенигород и закричали:
– Сдавайтесь, князь ваш захвачен!
Горожане сперва не верили. Им предъявили связанного Романа, и город сдался. Армия Даниила продолжала расти, отовсюду приходили отряды галичан с изъявлением верности. В Галиче начались волнения. Поэтому лишь только весть о приближении венгров и примкнувших к ним инсургентов достигла ушей Владимира Галицкого, как он бежал вместе с половецкими отрядами. Князь хотел уйти степными дорогами на родину – в Путивль – и действительно оторвался от погони. Его бегство прикрывал сын – Изяслав Владимирич. В итоге Изяслав потерял заводных коней, а часть его северских дружинников полегла в бою. Он вернулся в Галич и попал в плен. Летопись молчит о том, как Изяслав выпутался из этой переделки, из чего следует, что его просто выкупил отец через какое-то время. Судьба других Игоревичей сложилось гораздо трагичнее.
Венгры к тому времени схватили, как мы помним, двоих из них – Романа и Святослава. Изяслав попал в плен в Галиче. Тогда же арестовали и Ростислава Игоревича, который прибыл к братьям в поисках приключений, но вместо этого попал в переделку.
2. Месть эмигрантов
Даниилу наспех организовали торжественную церемонию вступления в должность. Она состоялась в церкви Богородицы Приснодевы Марии. Это не случайно. Галицкие бояре-эмигранты хотели показать, что привели княжить не иноземца, а своего, православного. Во время церемонии использовали греческие обряды, что должно было развеять последние сомнения скептиков. Мальчика, выросшего за границей и плохо понимавшего по-русски, галичане признали своим.
Затем настал желанный миг расправы с побежденными князьями. Боярин Владислав и его соратники требовали крови Игоревичей. Те находились под венгерским арестом. Венгры собирались получить за них выкуп, по обычаям западноевропейского права, и отпустить. Жизнь «благородных» людей в западном обществе была надежно защищена. Даже простых рыцарей старались не убивать, а взять в плен для получения выкупа. Внутренние войны превращались в спорт и выгодный бизнес. Разумеется, это не касалось простолюдинов. Представителей низшего сословия можно было убивать, грабить, насиловать, как поступал, например, благородный палатин Бенедикт Бор в завоеванном Галиче. Но не князей. Их следовало увезти и вернуть за богатый выкуп. Казалось, это гарантирует Игоревичей от опасности. Однако… Владислав и прочие галичане сбросились на взятку венграм и выкупили Игоревичей, чтобы отомстить. Венграм оказалось всё равно, от кого и за что получить деньги.
Галицко-волынская летопись свидетельствует, что в сентябре 1211 года галичане взяли Игоревичей и повесили троих из них – Романа, Ростислава и Святослава. Так они отплатили за бойню пятисот бояр. Казнь считалась позорной. Один средневековый автор пояснял, что в случае отрубания головы душа вылетает из тела чистой, через шею. А в случае повешения выходит грязной через задний проход.
В общем, Игоревичей повесили будто разбойников. Можно вообразить, до какого градуса дошла ненависть уцелевших бояр, мстивших за все пережитые ужасы. Дело, конечно, было неприглядное, но король Эндре даже не стал учинять разбирательство по этому поводу. Ну, взяли у бояр деньги и взяли, а учинять скандал из-за повешенных русских князей не хотелось. Тремя схизматиками стало меньше…
Галицко-Волынская летопись недоговаривает: казнили только Игоревичей или уничтожили всю их челядь? По утверждению В.Н. Татищева, перебили всех: дружинников, жен, детей. Правда, Татищев ошибочно числит среди погибших и князя Владимира, так что сообщению этого историка и на сей раз нельзя безоговорочно доверять.
Почему вместе с дядьями Игоревичами не повесили и их племянника Изяслава? Видно, он не участвовал в расправе с боярами.
Так или иначе, маленький Даниил во время поездок по Галичу мог любоваться на трупы Игоревичей, которые болтались в петлях. Новое княжение начиналось мрачно.
Неизвестно, согласилось ли правительство Владислава Кормиличича платить дань венграм. Скорее всего, да. Это делает курьезными все заговоры и «майданы», направленные на освобождение Галича. Какая бы партия ни приходила к власти, она исправно выплачивала дань иноземцам.
Тем временем поляки отвели войска от границ Руси, волынские князья поворотили дружины, а в Галич приехала, чтобы править, «княгиня Романова» вместе с верным «дядькой» Мирославом. Ради этого «дядька» сменил Берестье на богатый престольный Галич.
За спиной Даниила велась борьба. Безусловно, Мирослав пытался перевезти в Галич своих сподвижников из Берестья и раздавал чины, привилегии, богатства. «Княгиня Романова» не возражала. Это сразу вызвало гнев той группировки местных бояр, которую мы условно называем «партией Владислава Кормиличича». Ее поддержала вся галицкая община. Обстановка так накалилась, что «княгиня Романова», Мирослав и их дружинники вскоре были вынуждены отъехать обратно в Берестье, оставив Даниила одного. Перечить галичанам не имело смысла. Эти «майданщики» только что продемонстрировали свою решимость, перевешав Игоревичей – внуков Ярослава Осмомысла. Княгиня должна была уехать, если хотела спастись.
В Галиче от имени малолетнего Даниила правил триумвират из Владислава Кормиличича, Судислава Ильича и Филиппа.
3. «Княгиня Романова»
В 1212 году она обратилась за помощью к венграм против галичан.
Больше просить было некого. В 1212 году умер самый беспокойный из русских князей – «буй Рюрик». Всеволод Чермный задумал вытеснить смолян с Киевщины. А Всеволод Большое гнездо потерял Новгород, ему было не до галицких дел.
Поэтому княгиня отправляется в Венгрию ко двору Эндре II, чтобы раздуть смуту. Женщина просила помощи против галицких бояр и нашептывала, что эти бояре готовы изменить венграм, как изменили ей. Конечно, княгиня обещала и какие-то выплаты. Венгры заинтересовались предложением. Свержение русских правительств было денежным и выгодным делом. Рыцари ходили в Галич подзаработать.
Король Эндре «огорчился», как говорит летопись, снарядил рыцарскую армию и выступил в поход. Кроме того, к венграм присоединились волынские князя. Их возглавил Ингварь Луцкий. Разумеется, в составе войск были берестейские дружинники во главе с «дядькой» Мирославом. Волынские бояре жаждали получить часть галицких доходов и выгодных мест и думали потеснить тамошнюю олигархию.
Боярская хунта во главе с галицким Владиславом Кормиличичем обнаружила бессилие. Враг беспрепятственно дошел до Галича и явился в город. Здесь Эндре II пояснил причины своего прихода: «Владислав княжит, а мою невестку выгнал».
По представлениям венгра, была нарушена преемственность феодальной власти. Следовало навести порядок. Галицких бояр-триумвиров арестовали. Под замком оказались Владислав, Судислав, Филипп и их родня. Заключенных стали пытать, вымогая деньги и требуя поделиться: обычная история с низвергнутыми государственными ворами. Судислав, как говорит летопись, «обменял себя на золото», то есть откупился, отдав большую часть имущества. Филиппа и Владислава заковали в железо и отправили в Венгрию. Прочие участники хунты разбежались и попрятались. В числе беглецов оказался брат Владислава Кормиличича Ярополк. Даниил и его мать стали править в Галиче.
Вроде бы дела «княгини Романовой» и ее сыновей обстояли прекрасно. В Галич ненадолго приехал Василько, и семья воссоединилась. Постановили, что один из соратников «дядьки» Мирослава, боярин Вячеслав Толстый, останется на берегах Днестра, чтобы помогать княгине, а сам «дядька» отбудет в Бельз. Конечно, возникли замыслы насчет того, чтобы вернуть Владимир-Волынский, выгнав оттуда Александра Всеволодича. Но всем этим планам опять не суждено было исполниться.
Едва только венгры ушли, во всех мелких городах Галичины вспыхнуло восстание, которое подняли сторонники свергнутой хунты, прежде всего Ярополк Кормиличич. Княгиня и ее сын Даниил обнаружили себя изолированными в Галиче.
Тем временем галицкие бояре придумали новый план: внесли раскол в непрочную коалицию волынских князей и предложили одному из них, Мстиславу Немому, занять галицкий стол. На правовую сторону дела уже никто не смотрел.
Немой в то время считал себя недооцененным правителем и грезил властью, а потому собрал дружину и прибыл в Галицию. Под его стяги отовсюду шли отряды галичан.
Княгиня и ближний боярин Вячеслав Толстый тонули в море восстания. Не дожидаясь худшего, они бежали в Венгрию. На сей раз княгиня прихватила с собой старшего сына Даниила. В Галиче вокняжился Мстислав Немой (1212), но ненадолго.
Среди всех этих перемен «дядька» Мирослав вместе с Васильком держал Бельз на Волыни. Но и там наступили неспокойные времена.
4. Боярин на троне
Русская летопись и хронологические выписки, которые вели соседи Руси, дают далеко не полную картину происходящего и часто ограничиваются намеками на общеизвестное. Один из этих намеков – на постоянные платежи, с которыми пограничные русские князья ходили то к венграм, то к полякам. Теперь настала очередь поляков «снимать сливки» с западнорусских городов, а главным плательщиком стал Александр Всеволодович, князь Волынский.
Александр безмерно жалел, что у него отобрали Бельз, и подумал, что именно теперь настало время его вернуть. Возможно, он просто накопил приличную сумму, чтобы вручить взятку и выкупить город. Волынь, по уговору Эндре и Лешека Белого, входила в сферу влияния Польши. Поэтому Александр обратился за помощью к Лешеку, и тот, словно по мановению волшебной палочки, принял сторону этого князя. Лешек боялся усиления венгерского влияния на Волыни, но это, разумеется, не мешало ему брать деньги у западнорусских партнеров.
Малопольский князь выступил в поход и осадил Бельз. Войску Малой Польши противостояла только небольшая дружина удельного русского княжества. Бельз капитулировал. Местная русская община, должно быть, симпатизировала своему человеку – князю Александру Всеволодовичу. В это время Василько с «дядькой» Мирославом засел в хорошо укрепленной крепости Каменец. Осаждать ее Лешек Белый не стал (за это ему не платили) и отбыл на родину. Удел Василька сократился до одного Берестья.
…А в Венгрии король Эндре был крайне удивлен и разгневан, увидев у себя в гостях «княгиню Романову» с Даниилом. Галичане пренебрегли его волей и выгнали его ставленников! Монарх быстро снарядил армию, развернул знамена и отправился за Карпаты.
Не меньшее удивление ожидало и «княгиню Романову». При дворе короля он застала боярина Владислава Кормиличича, который как ни в чем не бывало разгуливал на свободе, окруженный соратниками: он успел выкупиться у венгров и был освобожден. При встрече с княгиней Владислав пояснил, что не любит Мстислава Немого и готов помочь Даниилу вернуть Галич. Короля Эндре Владислав заверил в своей полнейшей преданности и стал деятельно помогать в завоевании Галича.
Поход начался в 1213 году, когда в Северной Руси умер Всеволод Большое Гнездо, а отношения смоленского клана со Всеволодом Чермным обострились настолько, что грозили войной.
Отряд галицких эмигрантов шел впереди венгров, за ним двигалась армия рыцарей.
Но тут возникли неурядицы в самом королевстве венгров. Чтобы понять их причину, нужно уяснить смысл политики Эндре. Он оказался на редкость скверным правителем. До него феодализм в Венгрии был развит слабо. Короли – потомки суровых кочевников-мадьяр – обладали громадной властью, а чиновников и придворных содержали на жалованье. Но при Эндре чиновники стали требовать привилегий, как у немецких баронов, и суверен сдался. Он сам был женат на знатной немке – графине Гертруде, и при нем в Венгрию хлынули немцы. Они принесли с собой феодальные порядки. Король произвел у себя «феодальную революцию» – стал раздавать земли слугам в наследственное владение, те превратились в магнатов. Именно тогда зародились крупнейшие феодальные семейства Венгрии, доставившие королям много хлопот, а простолюдинам – немало горя. Хуже всего, что облагодетельствованные феодалы не чувствовали себя обязанными королю. Людям свойственна неблагодарность. Бароны полагали, что их вознаграждают за личные таланты, что вело к смутам. Раздача земель быстро истощила казну, и Эндре II обратился за помощью к евреям. В Венгрию проник ростовщический капитал. Король попал в зависимость от еврейских финансистов.
Но часть венгров, которая любила старые порядки, восстала против немцев. Повод нашелся. Легенда гласит, что один из немецких советников Гертруды, Экберт, изнасиловал жену Бенедикта Бора. Палатин Бенедикт пришел в ярость и составил заговор против королевы вместе с другими венгерскими вельможами из числа тех, что ненавидели немецкую партию. Не все историки признают этот случай достоверным, но результат сомнений не вызывает.
Заговорщики убили Гертруду (1213) и стали резать немцев. «Жену его убили, а шурин его, патриарх Аквилейский, едва убежал», – записано в Галицко-Волынской летописи. Самого короля тоже пытались уничтожить прямо в походе, но убийство сорвалось. Эндре отменил поход и вернулся спасать власть. «Княгиня Романова» и ее сын – двенадцатилетний Даниил – сопровождали монарха. В Венгрии вспыхнула смута. Национальных феодалов поддержала чернь, которая не любила немцев. Зато на стороне Эндре была крепкая рыцарская дружина, каждый тренированный воин в которой стоил тысячи обычных крестьян.
В итоге король одержал победу, жестоко расправился с венгерскими смердами и казнил одного из лидеров заговора, а остальных участников простил. В числе прощеных оказался и палатин Бенедикт Бор.
Усмирение волнений заняло весь 1213 год. Во время этой смуты «княгиня Романова» и Даниил отпросились в Польшу. На какое-то время Эндре потерял интерес к их судьбе. К тому же в Венгрии всё еще было опасно. «Княгиня Романова» с Даниилом прибыли к Лешеку Белому, а оттуда – в Берестейскую землю. Вскоре они укрылись в крепости Каменец, которую оборонял преданный «дядька» Мирослав и где находился Василько. Братья встретились после долгой разлуки.
Итак, поход венгров в Галич сорвался, но боярский поход увенчался успехом. Владислав Кормиличич двигался со своим эмигрантским полком по Галичине и распространял слух, что следом идет огромное королевское войско. Его брат Яромир запугал Мстислава Немого, тот без боя удрал к себе в Пересопницу. Галич открыл ворота перед Владиславом. И в этот миг произошла действительно политическая революция. Боярин Владислав провозгласил себя князем Галицким (1213). Его признала вся община как несомненного лидера. Но лидер был по меньшей мере странный.
Вряд ли Владислав прекратил выплату дани венграм. В Галич явился венгерский отряд (он был, конечно, на содержании у новой галицкой хунты), а король Эндре поначалу относился к Владиславу терпимо. Видимо, он рассматривал вокняжение боярина как новый этап подчинения Галичины.
Удивителен восторг населения по отношению к Владиславу. Может быть, община радовалась, что князем сделался свой, галичанин? Однако народ не получил освобождения от дани. В общем, сделавшие «европейский выбор» галичане в очередной раз оказались в дураках. События в Галичине вызвали серьезное беспокойство у правящих родов на Руси – у потомков Рюрика. Они ведь обладали монополией на власть, пускай эта власть урезана, как в Новгороде. Но боярская узурпация – дело неслыханное. Что, если бояре начнут захватывать столы во всех княжествах?
5. Русская смута
Беспокоились не только Рюриковичи. Встревожился Лешек Белый.
Боярин Владислав, вокняжившись в Галиче, нарушил устои, а король Эндре – старые договоренности с ляхами. К тому же он был непоследователен. Недавно король возмутился тем, что Владислав сделался временщиком при князе. А теперь одобрил то, что он захватил княжеское достоинство. С точки зрения феодального права – дело сомнительное. И вообще, всё это вызывало тревогу.
В поступке Владислава мудрый малопольский князь Лешек увидел зародыш социальной нестабильности. Если завтра слуги-министериалы начнут свергать Пястов в Польше, наступит анархия. Польское княжество уже переживало нечто подобное в XI веке при Мешко II Ламберте. Тогда Польша лишилась половины захваченных территорий и превратилась в скромную область на окраине христианского мира. Повторения смуты она бы не выдержала.
Поползновения министериалов нужно пресечь на корню, полагал Лешек. Поэтому Галич ждала новая интервенция. 1214 год будет кровавым и тревожным для Западной России.
Кровь, как мы видели, лилась и в Поднепровье. Именно тогда Всеволод Чермный поссорился со смоленскими князьями, вступил в битву при Вышгороде и проиграл ее. В битве участвовал Удатный, но еще вовсе не думал о своем возможном вмешательстве в дела Галичины.
В том же 1214 году Лешек Белый собрал войско и вторгся на Волынь, чтобы лично навести порядок в запутанных делах Рюриковичей. К нему прибежали со своими дружинами все князья Волынской федерации. Прибыл Александр Всеволодович Бельзский/Волынский, прискакал его брат Всеволод Червенский (но приехал он уже из Бельза, то есть Александр передал брату этот город после того, как Лешек отобрал его у Василька Романовича). Явился Мстислав Немой. Прибыли и два мальчика – Даниил с Васильком. У них были, говорит летописец, «вои… болши и креплейши», то есть лучшие по сравнению с остальными. Это значит, что возглавлявший их дружину «дядька» Мирослав оказался незаурядным человеком и смог собрать под свои стяги бывших воинов Романа Мстиславича, тогда как остальные князья правили плохо, заботились о личном обогащении и не имели хорошо организованного войска.
Этот момент, отмеченный летописцами, очень важен. За ним – многолетняя работа «дядьки» Мирослава и его друзей: агитация, организация и консолидация волынских дружинников вокруг Романовичей. Денег на подкуп дружины не было (всё уходило на взятки полякам и венграм) – значит, воздействовали чем-то другим.
Другие князья работали хуже: не умели управиться со своими вотчинами и транжирили скудные ресурсы на удовольствия и собственный комфорт. «Дядька» Мирослав распоряжался небольшим Берестейским владением мудро, ресурсы не тратил попусту и сумел завоевать авторитет. «Дядька», разумеется, был не один, но он оказался лучшим. Его и нужно считать воссоздателем Волынского княжества.
Лешек остался доволен волынскими полками и бросил их на Галичину. Это еще не означало прямого конфликта поляков или волынян с Венгрией, но он был близок.
В армии галицкого князя Владислава Кормиличича состояли наемники из Венгрии и Чехии; сам Владислав декларировал верность венгерскому королю. Узнав о приближении поляков и волынян к галицкой границе, Владислав Кормиличич повел войска им навстречу, чтобы решить дело в открытом бою. Его брат Ярополк остался в Галиче – сторожить столицу и оборонять ее в случае неудачи полевой армии.
Противники сошлись на реке Боброк. Польской ратью командовал кто-то из воевод, а волынянами – «дядька» Мирослав и воевода Демьян. Мстислав Немой, выступивший с поляками и Даниилом, поставил командирами своих дружинников Глеба Зеремеича и Юрия Прокопьича. В общем, князья доверили дело профессионалам. Возможно, этот вариант предложил Мирослав, чтобы правители не мешали друг другу соперничеством и подозрительностью.
Союзники напали на Владислава. Битва была жаркая, «и одолели ляхи и русские», – свидетельствует летописец. То есть Кормиличича как русского авторы летописи не воспринимают, коль скоро у того в полках богемцы да мадьяры.
Войска Владислава понесли потери, сам он бежал и заперся в Галиче. Лешек Белый подошел к городу, но взять не смог. Галичане не хотели поляков, поддерживали плохонького, но своего князя Владислава и сражались отчаянно. Лешек изменил план. Войска польско-волынской коалиции стали грабить окрестные города, чтобы уменьшить потенциал Галичины и, может быть, отвратить народ от Владислава Кормиличича. Разорили окрестности Теребовля, Збаража, Моклекова, взяли Быковен. Волынянам и полякам осталась богатая добыча. Наконец Лешек, с трофеями и большим числом пленных, возвратился в Малую Польшу, а волынские князья, в свою очередь, разъехались по домам. То есть кампания, несмотря на блестящие оперативные успехи, закончилась стратегической неудачей.
Единственным, кто выиграл от этой бесславной авантюры, оказался Даниил. Он отправился в Краков (конечно, вместе с матерью и «дядькой» Мирославом). Задобрив Лешека подарками, эти люди стали ругать Александра Бельзского/Волынского, который вел себя бездарно во время последней кампании и не смог оказать эффективную поддержку союзникам. Романовичи добивались владимирского княжения, но Лешек не пошел на столь рискованный шаг. Лях передал им два поселения – Тихомль и Перемиль (не путать этот последний с галицким Перемышлем). Оба городка были изъяты из удела Александра Всеволодовича. Правда, Александр примерно в это время «примыслил» Червень, ибо в этом городе умер его брат Всеволод.
Лешек Белый по-прежнему бесконтрольно распоряжался волынскими волостями, а князья терпели унижения и ездили к нему на поклон.
6. Гнев короля Эндре
Король Эндре II был разгневан тем, что его воинов разбили в Галичине и что этой страной вопреки всем договоренностям пытался завладеть Лешек. Эндре выступил на сам Краков с войсками, но Лешек сумел предотвратить войну, отправив посольство с новыми предложениями. Эти предложения пришли в голову его сандомирскому каштеляну Пакославу, человеку ловкому и хитрому, который взялся уладить дело. Пакослав замыслил династический брак, и Лешек написал венгерскому коллеге: «Не подобает боярину княжить в Галиче: возьми дочь мою за сына своего Кальмана и посади его в Галиче».
Кальман, для информации, был вторым сыном венгерского короля. Идея основать герцогство за Карпатами, подчиненное Венгрии, но дружественное по отношению к Польше, пришлась по душе Эндре. Он отказался от вооруженного конфликта с поляками и задумал свергнуть Владислава Кормиличича, которого недавно поддерживал. Эта стремительная перемена союзов вообще характерна для европейских правителей. Разумеется, личная выгода была для них важнее чести или каких-то абстрактных обязательств.
Лешек поехал в Венгрию и в городе Спише (в современной Словакии, которая входила тогда в состав Венгерской монархии) имел переговоры с Эндре и его советниками. Решили так: трехлетняя дочь польского князя Саломея будет обручена с пятилетним Кальманом, который войдет в Галич и получит титул даже не какого-то герцога, но короля «Галиции и Лодомерии», то есть Галичины и Волыни (ее называли Лодомерией по главному городу – Владимиру-Волынскому). Следовательно, поляки и венгры договорились создать буферное королевство между ними и Русью, которое постепенно будет латинизировано, то есть окатоличено. Даниилу и его семье отводилась в этом мире роль пограничного русского вассала. Сие не устроило ни «дядьку» Мирослава, ни его соратников. Эти люди своими мечами прокладывали Даниилу дорогу к власти и пытались сохранить православные русские княжества в Западной Руси.
Затем Эндре послал за Карпаты армию под началом знакомого нам палатина Бенедикта Бора. Тот захватил Галич лихим набегом, арестовал Владислава Кормиличича и отправил его в заточение в Венгрию. Там злополучный боярин и умер. О судьбе его брата ничего не известно, детей Владислава оставили без средств к существованию. Стремительно возвысившийся род Кормиличичей канул в небытие.
Маленький Кальман сделался королем Галиции под покровительством своего отца. Лешек получил во владение пограничную крепость Перемышль, а его каштелян Пакослав, которому пришла в голову вся блестящая комбинация о переговорах с венграми и о династическом союзе, тоже был щедро вознагражден: ему дали город Любачев в Галицкой земле.
Пакослав имел большое влияние на Лешека, этим воспользовались «княгиня Романова» и Мирослав. Летопись деликатно умалчивает о том, каким способом они добились дружбы этого хваткого придворного; понятно, что не обошлось без взяток. Кроме того, княгиня и Мирослав предложили территориальный обмен: Лешек пусть забирает Берестье, а Романовичам отдаст Владимир-Волынский. Мысль округлить владения за счет русичей показалась Лешеку крайне заманчивой.
В результате в том же 1214 году Пакослав провернул скандальную операцию. По его совету Лешек приказал Александру Всеволодовичу удалиться из Владимира обратно в Бельз. «А не дашь – пойду на тебя войной вместе с Романовичами», – грозил Лешек. Александр хотел оказать сопротивление, но владимирские горожане за ним не пошли. При появлении польских и волынских войск в своих владениях Александр подчинился неизбежному.
Владимир-Волынский передали Даниилу и Васильку. Лешек взял себе Берестейскую землю и часть Бельзского княжества с городом Угровск (в качестве «штрафа» с Александра Бельзского за сопротивление).
Русские территории безжалостно кромсали, князья терпели унижение. На какой-то момент Западная Русь ослабела и утратила волю к защите своих земель. Это была низшая точка падения. Но вскоре в Галичине появится князь, который отбросит противника и избавит западнорусские княжества от оккупации.